Я никогда не был им

      Что-то оборвалось в сердце Мо Сюаньюя. Зрачки тёмного заклинателя расширились, а с лица сошли все краски. Голос, послышавшийся из-за двери, был слишком, слишком знаком ему. Настолько, что беспокойные мысли, что мельком посетили юношу несколько минут назад заполнили его разум новой волной.              — Нельзя!              Рука, что тянулась к створке, была резко одернута назад. Страх мгновенно ударил по голове. Тёмный заклинатель, как обожженный, отшатнулся от двери, резко врезаясь в обеденный стол. Комнату наполнил звук гремящей посуды. Он ощутил, как по телу вновь стала расплываться дрожь.       Нельзя! Абсолютно точно нельзя! Эта тонкая дверь теперь была последним, что хоть как-то спасало Мо Сюаньюя от встречи с неизбежным. Она не должна открываться — заклинатель не был готов лишить себя защиты, как и не был готов к встрече с Лань Ванцзи.              «Цзэу-цзюнь обманул меня? Он специально запер меня в комнате? Или это Лань Чжань вернулся раньше? Зачем он пришёл сюда? Что ему нужно?!»              За дверью стоял Лань Ванцзи. Молча подчиняясь запрету, он не предпринимал попыток войти, как и не делал ничего в целом. Ханьгуан-цзюнь просто стоял рядом с дверью, так, что Мо Сюаньюй мог наблюдать его нечеткий силуэт. Оба заклинателя молчали. Повисла пауза, которая, казалось, длилась вечность.       С каждым мгновением этой гнетущей атмосферы дыхание Мо Сюаньюя становилось тяжелее и чаще. Заклинатель вцепился в деревянный стол до хруста костяшек и не сводил глаз с опустившей голову тени. Ведомый страхом, он все ещё не мог понять, происходит ли это с ним на самом деле или это очередная шутка сознания во время приступа панической атаки. Тело все сильнее било дрожью, а в ушах барабанил шум собственного сердцебиения.              — Мгм, — Прошла по меньшей мере минута, прежде чем гнетущую тишину нарушил тяжелый вздох. Ханьгуан-цзюнь по-прежнему стоял недвижно. — Я хочу поговорить.              — Не входи!              — Не буду.              Мо Сюаньюй удивленно моргнул, но вновь напрягся уже через секунду. Он видел столько кошмарных снов, что, казалось, мог предугадать любое развитие событий, и такая покорность Ханьгуан-цзюня, пусть не была свойственна большинству его ночных образов, все равно могла не сулить ничего хорошего. Тёмный заклинатель крепко зажмурился. Ему было трудно мыслить здраво, ведь подступающий к горлу приступ, спровоцированный эмоциональным потрясением, вынуждал Мо Сюаньюя сконцентрироваться только на его подавлении.       Лань Ванцзи тем временем что-то говорил.              — Прошу тебя, уйди.              Фразы урывками доносились до слуха юноши, но не складывались в единый смысл. В голове загудело.              — Молодой господин Мо? — Осторожный оклик, но ответа за ним не последовало. — Мо Сюаньюй?              Мо Сюаньюй не мог ответить. Он зажмурился и сжал зубы. Руки до дрожи сжимали край стола, а ноги постепенно подкашивались, заставляя заклинателя медленно опускаться на пол. Паника съедала его с головой.       Именно в этот момент Мо Сюаньюй ощутил крепкий захват на своём запястье. Чужие пальцы поспешно прощупали беспокойную пульсацию внутренней энергии, после чего юноша внезапно ощутил себя в чужих объятьях. По телу пошла волна вливаемой в него духовной силы.       

***

      На то, чтобы полностью подавить приступ, ушло около получаса. Лань Чжань уложил Мо Сюаньюя на кровать, заботливо укрыл его, и все это время с лица заклинателя не спадало беспокойное выражение. Лань Ванцзи по-прежнему держал бывшего товарища за руку. Его хватка была крепкой, но нежной, будто второй нефрит боялся навредить, но в то же время ещё больше опасался выронить эту ослабевшую ладонь из своих рук.       Мо Сюаньюй же молча наблюдал за действиями заклинателя. Лань Ванцзи совсем не изменился, — лишь глубокие круги под глазами омрачали безупречную красоту второго нефрита.              — Твои меридианы не в порядке. Как давно ты пользовался светлой энергией?              — Зачем ты помогаешь мне? — Мо Сюаньюй намеренно проигнорировал вопрос. К чему эти условности? Лань Ванцзи пришёл к нему явно не затем, чтобы разбираться с внутренней энергией заклинателя. Всё же время пришло. С момента их последней встречи в Юньпине минуло уже полгода, но вот судьба или злой рок вновь свёл заклинателей. Разве им нечего обсудить? — Зачем пришёл ко мне?              — Мгм… — Во взгляде Лань Ванцзи мелькнуло что-то, что в иной ситуации Мо Сюаньюй назвал бы болью. Он промолчал, отведя взгляд в сторону, и незаметно сжал ладонь крепче. — Как ты поживал все это время?              Зрачки Мо Сюаньюя дрогнули. На секунду заклинателю показалось, что он просто ослышался. После всего, что произошло, Ханьгуан-цзюнь спрашивает о том, как у него дела? А как же утро в Юньпине? Как же разбирательство, зачем Мо Сюаньюй обманывал его все это время? Зачем изначально притворился Вей Усянем? Напоил и соблазнил его, в конце концов!       Было столько необсужденного между ними, что вопрос Лань Ванцзи невольно вызвал в Мо Сюаньюе короткий приступ нервного смеха. Заклинатель отвернулся.              — Лань Чжань. Кто я такой?              — Мо Сюаньюй.              — Тогда почему? — Юноша все также смотрел на противоположную стену. В голосе его преобладали оттенки скорби и бессилия, — Почему ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло?              — Я не отрекался от тебя.        Зрачки Мо Сюаньюй расширились. Он резко обернулся и попытался подняться в постели, устремляя шокированный взгляд на Лань Ванцзи. Услышанное не укладывалось в его голове. Смирившийся за эти полгода со снами, где Ханьгуан-цзюнь отворачивается от него и одаривает лишь глубоким презрением, Мо Сюаньюй наблюдал, как все знакомые ему сценарии рушились с каждой новой фразой второго нефрита.       Лань Ванцзи тем временем аккуратно перехватил его руку обеими ладонями и с долей осторожности в этом действии опустил голову вниз. Белоснежная ткань налобной ленты нежно коснулась побледневшей кисти Мо Сюаньюя.              — Не отрекался, — Повторил заклинатель. — Ни тогда, ни сейчас.              Мо Сюаньюй все ещё не верил. Он попытался отнять руку, но Ханьгуан-цзюнь держал её слишком крепко. Тогда юноша возмущённо воскликнул:              — Но ты любил не того!              — Да. Но всецело доверился лишь одному.