Цветок, плывущий в тёмной воде

      Видимо, я слишком глубоко погрузился в переживания, потому что умудрился пропустить момент, когда ко мне подошёл изрядно подвыпивший гость. Я очнулся, только почувствовав, как меня хватают за плечи. — Почему красавица грустит? – заплетающимся языком вопрошает придворный, по возрасту годящийся Лэ Яну в поздние отцы.       Это он Сана назвал красавицей? Опускаю взгляд на свою руку и вижу нежное девичье запястье. Чёрт, опять забыл, в каком я теле! — Пойдём со мной, девочка, – скабрезно подмигивает пьяный гость, продолжая тянуть свои грабли, куда не следует. – Этот чиновник о тебе позаботится! — Да пошёл ты нахрен! – рявкаю своим голосом, и господин важный чиновник выпадает в осадок. Мало того, что немая заговорила, так ещё и мужским басом. Решив, что ему сделалось дурно от выпивки, старик разжимает руки и остаётся стоять с совершенно потерянным видом. Я змеёй ускользаю прочь, в соседний коридор.       Как раз вовремя, чтобы застать потрясающую сцену.       Я едва успеваю затормозить и спрятаться за поворотом, чтобы не спугнуть парочку. По всей видимости, Лэ Яна кто-то отвлек, и Третий Принц добрался-таки до Ши Цинсюаня. Пока они просто вежливо беседуют, и Ветер, кажется, не замечает, что его выманили в безлюдное место. — Давно мне не оказывали столь изысканного гостеприимства! – принц потихоньку сокращает дистанцию. – Никогда бы не подумал, что в поместье господина Лэ так уютно.       Да что ты говоришь. В гробу ты видал господина Лэ вместе с его поместьем. — Счастлив, что Вашему Высочеству понравился приём. Этот скромный наложник благодарит за оказанную честь.       У меня от этой беседы зубы сводит. Ну, какого чёрта ты церемонишься, А-Фэн? Он тебя разглядывает, как кусок мяса, а ты ему любезности говоришь. Впрочем, о чём это я. Достаточно вспомнить историю о том, как Ши Цинсюань впервые в жизни увидел чей-то член, кроме собственного.       Однажды бог ветра в самом расчудесном дамском обличии спешил на какой-то человеческий праздник по вечерним улицам городка при лотосовом озере и повстречал в переулке психа, распахнувшего перед ним ханьфу, под которым никаких нижних одежд не водилось. Как это обычно бывает с Ши Цинсюанем, он занервничал и начал хохотать. Это была немного не та реакция, на которую рассчитывал извращенец, поэтому тот поспешно ретировался.       Как поступил бы нормальный небожитель в такой ситуации? Закатил бы глаза и пошёл своей дорогой, догнал и оторвал бы хер, проклял бы вслед пятью годами импотенции... Что сделал наш малахольный? Разволновался, что обидел человека – мол, тот будет переживать, что как-то не так выглядит. И помчался следом, на ходу извиняясь за смех и уверяя парня, что с ним всё в порядке – и с формой, и с размерами. Можно подумать, он что-то в этом смыслит! Думаю, тому мужику потом в кошмарах снилась ненормальная девица, преследующая маньяков и осыпающая их комплиментами.       В этом весь Ши Цинсюань, так что нет ничего странного в том, что он продолжает быть вежливым с этим охальником. — С трудом верится, что господин Лэ сам организовал такой праздник. У него репутация весьма необщительного человека. До Вашего появления он избегал званых вечеров. Признайтесь, этот приём – Ваших рук дело? – бессовестно льстит императорский выродок. — Вы слишком добры, Ваше Высочество. Этот ничтожный лишь немного помог хозяину, – Повелитель Ветров привычен к пустопорожним светским беседам и на каждую фальшивую любезность способен, не задумываясь, выдать ещё более фальшивую и приторную. — Не принижайте своих заслуг! С таким талантом Вы могли бы сделать карьеру при дворе, – сдается мне, клоун, тебя совсем другие его способности интересуют. — Полагаю, карьера при дворе несовместима со служением моему господину, поэтому, увы, дворцу придётся обойтись без меня, – судя по северному ветру, прозвучавшему в голосе, Ши Цинсюань вовсе не обманывается касательно намерений собеседника. — Господин Лэ получит за свои неудобства щедрую компенсацию, – пальцы развратного принца скользят по плечу бывшего небожителя, но тот отстраняется: — В таком случае, Вам лучше обсудить этот вопрос с самим господином Лэ. Однако если он согласится, я буду безмерно удивлён и опечален.       Подобное заявление не лезет ни в какие ворота, третий сын императора теряет остатки самообладания. Грубо схватив Ши Цинсюаня за руки, он прижимает его к стене почти так же, как совсем недавно делал Весёлый Хер. — Ломаться вздумал, гадёныш? – шипит высочество, нависая над пленником. – Неужели этот Лэ Ян так хорошо тебя трахает, что ты от него уходить не хочешь? Так я трахну ещё лучше! — Пусти, – цедит сквозь зубы А-Фэн, с вызовом глядя ему прямо в глаза.       Что стоим, «молодая рябинка»? Не говори мне, что не можешь вырваться – я прекрасно знаю, что ни верёвкой, ни тем более руками тебя не удержишь, если только ты сам этого не захочешь. Просто так я, что ли, с цепями тогда морочился? Давай, освободись, пока этот недоделанный целоваться не полез. — Думаешь, хозяин заступится? – продолжает запугивать принц. – Да если я прикажу, он сам разденет и принесёт тебя на моё ложе!       Очень в этом сомневаюсь, при всём моем неуважении к Лэ Яну. Который, кстати, где? А-Фэна тут сейчас изнасилуют, а этот свалил хрен пойми куда. Этак мы докатимся до того, что выручать Повелителя Ветров придётся мне, а я сейчас хрупкая барышня, между прочим.       Далее события развиваются быстро и сумбурно. Бывший бог, будто бы уязвленный этими словами, отворачивает голову, и изгиб нежной шеи над чёрным воротом одеяния делается невыносимо соблазнительным. Однако стоит похотливому принцу засмотреться и на миг потерять бдительность, Ши Цинсюань вдруг резким и точным движением ударяет свои руки о стену, заставив схватившие его пальцы машинально разжаться. Молодец, заметил, что захват неудачный — видимо, высочество не привык, что у него всерьёз вырываются. Я на его месте просто прижал бы запястья к стене, а этот бездарь их обхватил пальцами — разве можно так делать, если не заламываешь.       Повелитель Ветров ловко выскальзывает из объятий Третьего Принца и бросается наутек. Тот пытается поймать за волосы, но прядь лишь скользит между пальцами. — Стой, гадёныш! – выкрикивает королевский выродок, явно собираясь преследовать, но вдруг останавливается на полном ходу.       Ну, блин, наконец-то! Где тебя носило столько времени?       Лэ Ян ледяной скалой возвышается на пути Третьего Принца.       Интересный получается эффект, кстати. Казалось бы, Весёлый Хер немного ниже ростом, чем этот нахал – у них разница примерно, как у меня со стариной Хуа. Но почему-то господин Лэ кажется куда выше и внушительнее. Может, дело в осанке и царственной манере держаться – у этого человека настолько безупречно прямая спина, что это выглядит пугающе.       Ши Цинсюань радостно прячется за упомянутую спину и только что средний палец оттуда не показывает. Готов поклясться, что видел, как он произносит одними губами: «Я уж подумал, что ты не придёшь спасать меня, Мин-сюн!», но тут же прикрывает себе ладонью рот, спохватившись, что по привычке едва не назвал спасителя чужим именем. Я уверен, что не ошибся – слишком часто лицезрел его губы, выговаривающие эти слова. Сердце ощущает лёгкий укол ностальгии.       Как странно работает ум… Раньше я терпеть не мог, когда Ши Цинсюань изображал барышню-в-беде — в ситуации, откуда вполне мог выпутаться самостоятельно, начинал тянуть кота за хвост, дожидаясь, пока его выручат. А теперь будто бы скучаю по этим выкрутасам.       Оторопевший на секунду Третий Принц приходит в себя и принимается качать права. И почему я опять не взял семечек! Стоп, где-то была же вяленая вишня… Вот зараза, она у Сана в кармане. — Ваш наложник оскорбил меня! – заявляет обнаглевшее высочество. — Ах, оскорбил, – голос Лэ Яна звучит обманчиво-добродушно. — У Вас будут проблемы! – приняв за чистую монету, продолжает гнать принц. — Ах, проблемы, – эхом повторяет за ним Весёлый Хер, откровенно издеваясь. По всей видимости, он решил защищать А-Фэна любой ценой, что, конечно, похвально и очень мне на руку, но вызывает некоторое удивление. Так легко расстаться с положением в обществе, а, может, и с жизнью, если повезёт… И всё ради человека, с которым знаком всего неделю-другую? В самом деле он его любит, что ли? — Я буду вынужден доложить императору! — Ах, императору… И что же мы будем делать? – с глумливой учтивостью интересуется хозяин поместья.       Принц по-прежнему не распознаёт нависшей угрозы. — Думаю, мы могли бы договориться. Уступите мне этого мальчишку на одну ночь, и я научу его хорошим манерам.       На этой реплике чаша терпения Лэ Яна переполняется. Вряд ли кто-то, кроме меня, различает, как белые пальцы рванулись к горлу наглеца. Третий сын императора вдруг впечатывается спиной в пол, сам не осознав, как это вышло.       Прижимая шею врага к ковру, дворянин склоняется над ним и с угрозой предлагает: — Может, лучше я поучу тебя манерам, гадёныш? — Да ты… Да как ты смеешь! – барахтаясь на полу, возмущается принц. Ши Цинсюань с любопытством поглядывает на эту сцену из-за веера и, кажется, тоже жалеет, что нет семечек. У меня создаётся впечатление, что Ветер не понимает, чем сейчас рискует Весёлый Хер.       Лэ Ян рывком вздёргивает принца на ноги, но лишь для того, чтобы швырнуть в другой конец коридора. С разгона поприветствовав ту самую стенку, к которой ранее прижимал А-Фэна, высочество выдыхает кровь вместо воздуха. От всей души надеюсь, что он получил серьёзные травмы. — Ты пожалеешь! – вытирая кровь, бормочет Третий Принц, растерявший весь свой светский лоск. – Мой отец… — Беги жаловаться, покуда можешь, – с холодной яростью советует глава поместья и направляет в сторону этого непотребного гибрида Хуа Чена с Ци Жуном поток убийственной ци, который врезается в многострадальную стену всего в паре цуней от уха важной персоны. Та, наконец, понимает, что дело пахнет керосином, и спешно уносит ноги, окончательно потеряв лицо.       Молодчина, Весёлый Хер! Всё как по нотам сыграл! Я прямо аплодировать готов. Даже лучше, что сразу не убил — у выродка будет время как следует накрутить папашу, чтобы ты точно не вышел сухим из воды. А там, глядишь, помрёт от внутренних повреждений. Ну, или утонет в какой луже — я об этом позабочусь в память о нашем дорогом Лэ Яне! — Ты в порядке, Цин'эр? – оборачивается хозяин поместья к Повелителю Ветров, заключая того в объятия, – Он ничего тебе не сделал? Ты испугался? — Нет, – улыбается Ши Цинсюань, прижимаясь к его плечу. – Я знал, что господин меня защитит.       Не могу не признать, что вместе эти двое смотрятся весьма эффектно. Прямой и холодный Лэ Ян в безупречно-белом и плавный нежный А-Фэн в чёрном – хоть картины пиши. — Прости, что так долго, – гладя ореховые волосы, шепчет господин. – Как только медальон дал мне знать, что тебе плохо… — Господин следит за этим наложником? – голос Ши Цинсюаня совсем не кажется удивлённым. — Нет, Цин'эр. Украшение лишь помогает мне отыскать тебя, если ты попал в беду. — Может, господину стоит просто не терять меня из виду? – не дожидаясь ответа, Ветер целует его, приподнявшись на носки.       Ничего, пусть поиграет со своим Лэ Яном напоследок. Через день-другой он навсегда потеряет свою игрушку.