ГЛАВА 16. Грушевое вино
7 ноября 2023 г., 21:00
Старшие чиновники очень сильно хвалили Хэ Тао за проделанную работу и даже обещали в случае, если императору понравится их доклад, выписать ему небольшую премию. Хэ Тао же лишь скромно и молча кивал, поскольку не хотел показаться невежественным, в то время, как сам считал, что действительно заслужил похвалу. А ещё похвалу заслужил Ло Хуашэн, который производил впечатление абсолютно неумелого человека, но в действительности оказался довольно талантлив в том, что касалось прошивания тетрадей, и сделал это с такой дотошностью, на которую даже Хэ Тао не был способен. Каждый листик был аккуратно сложен поверх другого и даже на цунь не отходил влево или вправо. Чудеса, да и только.
Чудесно милый и тёплый был и тот вечер, когда Хэ Тао вышел с работы, и вместо того, чтобы отправиться прямиком домой и наконец-то лечь спать, дабы выспаться, решил прогуляться по улицам города, где нескольким говорилам удалось его убедить разориться на некоторые вещи.
***
Бамбуковая корзина, наполненная фруктами, и кувшин грушевого вина как по волшебству появились перед дверью комнаты Ло Хуашэна. Тот, спросонья. может быть и поверил бы, что лесные феи решили его задобрить подарками, да вот только успел заметить в проёме дверей напротив знакомую спину одной не самой изящной, но не менее прекрасной феи в чиновничьих одеяниях. — Господин Хэ Тао, Вы кажется что-то забыли на моём крыльце! «Не получилось, так не получилось, чего бубнить-то теперь?» — говорил сам себе Хэ Тао, пока открывал дверь и выходил обратно на улицу. Он надеялся, что Ло Хуашэн так же, как и он ранее, молча примет похвалу и вернётся к своим делам, да вот только Хэ Тао в очередной раз позабыл с кем имел дело. — Я ничего не забыл. Это Вам в благодарность за помощь. — И корзина, и кувшин? — удивлённо спросил Ло Хуашэн, беря в руки закупоренный пузатый кувшинчик. — Да. Это грушевое вино, оно имеет очень мягкий вкус. — Если Вам так нравится, может, возьмёте его себе? А мне оставите лишь корзину с фруктами? — Я себе тоже взял. Мне хоть и недозволенно употреблять алкоголь, я всё равно покупаю грушевое вино, поскольку оно полезно для растираний. — А что же мне тогда делать с вином? — растерянно спросил Ло Хуашэн. — Пить и наслаждаться лёгкостью бытия. — было ему ответом.***
Хэ Тао готовился ко сну. Он уже успел распустить волосы, расчесать их и нанести приятно пахнущее масло для волос, а также переодеться в одежды для сна. И только он хотел потушить свечу и лечь в кровать, как услышал за дверью голос Ло Хуашэна. — Господин Хэ Тао, можно Вас? — спросил тот, и голос его показался Хэ Тао слегка странным. Стоило ему открыть дверь, как наихудшие опасения подтвердились — Ло Хуашэн напился. Кажется, он осушил весь кувшин грушевого вина разом, поскольку теперь, стоя на пороге комнаты Хэ Тао и держа тот многострадальный кувшин в руке, шатался из стороны в сторону, но на дне бутылки не было слышно, как плещется вино. А значит, даже его последние остатки были вылаканы тряпичным пугалом по имени Ло Хуашэн, которого теперь мотало во все стороны от малейшего дуновения ветра. — Вы что-то хотели, господин Ло Хуашэн? — хмуро на него глядя, спросил Хэ Тао, который уже в десятый раз пожалел о том, что купил то проклятое грушевое вино. — Я хочу помочь Вам растереть спинку… — выдавив из себя абсолютно довольную и пьяную улыбку проговорил Ло Хуашэн, — И грудку. И не успел Хэ Тао возмутиться и сказать, что он вообще-то не общипанный цыплёнок, чтобы у него была грудка, как Ло Хуашэн притиснулся ближе, и своей шальной рукой провёл вверх по животу Хэ Тао, останавливаясь на той самой грудке. — Господин Ло Хуашэн! — возмущённо произнес Хэ Тао и, дабы избежать нежелательного прикосновения, отошёл на несколько шагов назад. Благо Ло Хуашэн был слишком пьяным, чтобы за ним успеть, иначе кто знает, чем бы это могло закончиться. — Что? — продолжая пьяно улыбаться, спросил тот. — Вы пьяны. Идите проспитесь. — суровым тоном сказал Хэ Тао, надеясь таким образом хоть как-то достучаться до Ло Хуашэна. Но он должен был и сам понять, что если он даже в трезвом состоянии не в состоянии достучаться до Ло Хуашэна, то в пьяном и подавно. — Да нифига подобного! — сказал Ло Хуашэн и, укоризненно посмотрев на кувшин в своей руке, без промедления, лёгким движением бросил его себе за спину. Кувшин с треском разбился, как и все надежды Хэ Тао. Сейчас Ло Хуашэн был похож на городских пьяниц, которые, желая покрасоваться перед милыми барышнями, бросали себе за спину пустые кувшины из-под вина. Чего они этим хотели добиться, — никто не знал, но наверняка, по их мнению, это выглядело достаточно эффектно. Может быть, даже близко к тому, словно за их спинами прогремел бы взрыв, а они, не обращая на это никакого внимания, продолжали бы идти вперёд. — Господин Ло Хуашэн, Вы знаете, какой сейчас час? — спросил Хэ Тао, скрестив руки на груди. — Конечно знаю! Настал тот час, когда скучные чиновники должны отжигать!***
С самого детства Хэ Тао усердно и прилежно учился. Учителя наперебой его хвалили и говорили, что у Хэ Тао отличная память, которая может помочь ему в будущем стать великим человеком. С тех пор он прилагал ещё больше усилий для того, чтобы прилежно учить все старинные предписания и учения, которые могли помочь ему сдать государственный экзамен и впоследствии стать чиновником. Хэ Тао отказался сначала от игр, а потом и от пьянства и разгульного образа жизни, взамен на то, чтобы в будущем получить достойную должность. Не сказать, что Хэ Тао сильно страдал без таких увеселительных мероприятий, но иногда, когда становилось очень трудно, он позволял себе помечтать, что когда он всего добьётся, непременно станет позволять себе намного больше. В будущем у него непременно должно было быть больше веселья и он так долго его ждал, что в один момент понял, что вообще-то оно ему и не нужно. Размеренный образ жизни ему был больше по нраву, и распутство и пьянство не сильно ему прельщали, хоть он теперь и мог себе сполна это позволить. И может быть, он чего-то в этой жизни не понимал, и не сильно был сведущ в увеселительных мероприятиях, но «отжигать» по его мнению уж точно выглядело не так, как себе представлял Ло Хуашэн. Тот каким-то неведомым образом сумел уговорить Хэ Тао выйти из своей комнаты и присесть за каменный стол, что располагался у них во внутреннем дворе. Сам Ло Хуашэн встал ногами на противоположный стул и громко, во всеуслышание начал цитировать собственные стихи. Некоторые Хэ Тао уже слышал, а некоторые лучше бы и не слышал. — А веселье скоро начнётся? — спросил с неподдельным интересом Хэ Тао, желая немножко подрезать крылья Ло Хуашэну, но не ожидал, что это получится в буквальном смысле. Ло Хуашэна словно окатили холодной водой. Он сильно зашатался, и когда Хэ Тао забеспокоился, что он вот-вот встретится лицом к лицу с мелким гравием, из которого была сделана дорожка рядом, тот неожиданно спланировал на стол перед ним. Ло Хуашэн довольно улёгся на бок, подложив руку под голову, и улыбнулся от того, что теперь он оказался практически лицом к лицу с Хэ Тао. Нужно было сделать это раньше, да вот только он не додумался. Ну ничего, он сейчас покажет всё, на что способен. Видимо, по мнению Ло Хуашэна, он сейчас улёгся в довольно соблазнительной позе, а иначе как объяснить то, что он то и дело подмигивал Хэ Тао, причём обоими глазами одновременно, и томно вздыхал, глядя прямо на него. По мнению же самого Хэ Тао, Ло Хуашэн сейчас выглядел как увядающая рыба на торговом прилавке, которая слегка вяло машет хвостом, хватает ртом воздух и при этом выпучивает огромные глаза. — А сейчас ПЕСНЯ! — О, боги. — Мой Великолепный муж, о какой он Великолепный, и шикарный, да и вообще мастер на все руки… Нет, конечно, Хэ Тао был горд, что в глазах Ло Хуашэна он выглядел так великолепно, но всё же великолепного было слишком много. Хэ Тао намеревался встать из-за стола и покинуть сие мероприятие, но желавший ему помешать Ло Хуашэн тут же вскинулся, отчаянно замахал руками в воздухе, и чуть было всё-таки не столкнулся лицом к лицу с тем мелким гравием. Да вот только его заботливый муж своевременно подставил своё крепкое плечо.***
Разбушевавшегося Ло Хуашэна пришлось взвалить себе на плечо и отнести в его комнату. Там бережно сбросить прямо в кровать, и поплотнее укутать в одеяло, дабы убедиться, что он оттуда до самого утра не сможет выбраться. И только-только Хэ Тао намеривался подумать, что безудержное веселье на сегодня закончилось, как главный весельчак вновь дал о себе знать. — Господин Хэ Тао, Вы меня поцелуете на ночь? — Нет, — сухо ответил тот. — Ну почему? Вам жалко что-ли? — обиженным голосом протянул Ло Хуашэн и состроил такое жалостливое лицо, которое смогло бы разжалобить кого угодно. Даже Хэ Тао. Позже Хэ Тао списал свои действия на то, что он надышался алкогольными парами, что исходили от Ло Хуашэна и именно поэтому он наклонился и осторожно поцеловал того в лоб. — Спокойной ночи, господин Ло Хуашэн, прошу Вас, больше не буяньте. Сказав это и получив лёгкий утвердительный кивок от Ло Хуашэна, Хэ Тао направился в свою комнату, а сам весельчак и пьяница Ло Хуашэн спрятался с головой под одеяло и долго и глупо хихикал, неуёмно дрыгая ногами до тех пор, пока совсем не умаялся и не заснул.***
Встаю я с утра И ты вставай со мной, Люблю я, когда ты голый сверху лежишь.
Новый день и новое похабное стихотворение. И Хэ Тао, которому следовало бы обидеться, не сделал этого лишь потому, что Ло Хуашэн не помнил ничего из того, что вытворял прошлой ночью. А следовательно, и про тот поцелуй позабыл. Как удачно!
