Закрывать уши, воруя колокольчик

      — Вас не уволили?       — А сегодня, ещё не уволили?       — Не уволили ли Вас, сегодня часом?       — Не уволили…       — ГОСПОДИН ЛО ХУАШЭН!       — Что? — невозмутимо спросил тот.       — Перестаньте! Никто не собирается меня увольнять.       — Вы уверены?       — Господин Ло Хуашэн, к чему эти расспросы про моё увольнение? Разве я сделал Вам что-то плохое, чтобы Вы желали моего увольнения с государственной службы? — хмуро глядя на Ло Хуашэна, спросил Хэ Тао.       Несколько долгих мгновений Ло Хуашэн растерянно смотрел в ответ и удивлённо хлопал глазами, а после растерянно промямлил:       — Нет, это не так.       — Тогда почему Вы, уже на протяжении целой недели, каждый раз, когда я возвращаюсь домой с работы, спрашиваете меня об этом?       — Я за Вас волнуюсь, — тихо сказал Ло Хуашэн, громко шмыгая носом. — Тем вечером Вы сказали, что если императору не понравится доклад вашего начальника, то Вас могут уволить. Вот я и забеспокоился, что с Вами такое может случиться, поэтому донимал Вас такими глупыми вопросами. Но смею Вас заверить, что ни в коем случае я не желаю этого, наоборот хочу, чтобы Вы как можно дольше продержались на государственной службе и чтобы Вас как можно скорее повысили до старшего чиновника.       Хэ Тао, которому так и не удалось привыкнуть к заботе со стороны Ло Хуашэна, стало немного совестно из-за того, что он на него накричал. Но ведь тот донимал его глупыми вопросами про увольнение, из-за которых Хэ Тао и сам начал переживать по этому поводу, хоть и был абсолютно уверен этого случится, поскольку свой доклад он составил наилучшим образом.       — Вам не стоит обо мне волноваться, — вполголоса произнёс Хэ Тао, виновато отводя взгляд в сторону.       — Вы хотите сказать, что уже получили письмо от вашего начальника, в котором он Вас заверил, что императору понравился Ваш доклад? — с улыбкой спросил Ло Хуашэн.       — Нет, — недовольно буркнул себе под нос Хэ Тао.       — Тогда, как Вы можете быть уверены, что всё будет хорошо? — будто со знанием дела спросил Ло Хуашэн, вселяя в Хэ Тао всё больше и больше сомнений.       — Такие тёмные мысли мне ни к чему. Я буду думать лишь о хорошем, чего и Вам советую, господин Ло Хуашэн.       Сказав это, Хэ Тао злобно зыркнул в сторону Ло Хуашэна, после чего, развернувшись на пятках, направился к своим комнатам, откуда не выходил до следующего утра, когда вновь отправился на работу.

***

      Слова Ло Хуашэна никак не хотели выходить у Хэ Тао из головы, капая на его мозг, словно извращённая пытка и пробуждая вновь и вновь сомневается в своих способностях.       Этому способствовало и общее настроение в самом управлении уездом Жэлян, поскольку каждый работающий там чиновник боялся за своё место так же, как Ло Хуашэн боялся, что Хэ Тао потеряет свою высокую должность. Дошло до того, что в отсутствие старших коллег, младшие чиновники по очереди пригласили сначала шамана, а потом и монаха, которые за баснословные суммы, по очереди, изгоняли злых духов из каждого помещения управления уездом Жэлян.       Хэ Тао деньгами не скинулся, отчего то и дело получал от своих коллег недовольные взгляды в свою сторону, которые, судя по их лицам, с удовольствием бы предпочли, чтобы Хэ Тао сегодня же и уволили. Но он не собирался доставить всем такого удовольствия, поэтому притворялся спокойным и равнодушным ко всеобщему безумству и продолжал работать как ни в чём не бывало, а стоило городскому колоколу известить о приближении часа петуха, он собрал свои вещи, и гордо подняв голову вверх, покинул своё рабочее место.       Хэ Тао долго прогуливался по улицам города, поскольку не имел сильного желания возвращаться домой. Дома его наверняка ожидал Ло Хуашэн с очередным вопросом не уволили ли его, а Хэ Тао нуждался в нескольких часах тишины и спокойствия вдали от хаоса по имени Ло Хуашэн.       Когда на город опустилась ночь, Хэ Тао, очень тихо шагая, прокрался за ворота собственного дома и затаив дыхание, осторожно ступал по вымощенной белым камнем дорожке к собственным комнатам, и был очень рад, когда Ло Хуашэна не оказалось поблизости.       Видимо, тот уже спал или попросту не дождался Хэ Тао с работы, чтобы задать каверзный вопрос, и Хэ Тао хотел было уже обрадоваться, но, стоило ему приблизиться к двери своей комнаты, как он увидев нечто странное рядом и понял, что избавиться от назойливого присутствия в его жизни Ло Хуашэна теперь никак уж не получится.

***

      — Господин Ло Хуашэн, могу я Вас спросить, что это такое?       Раздражённый Хэ Тао стоял на крыльце рядом с дверью Ло Хуашэна и ждал, пока тот к нему выйдет. В руках у него был деревянный посох выше него ростом, сплетённый из несколько толстых веток ивы, на которых до сих пор оставались зелёные листья. Увидев его, такого грозного, спросонья Ло Хуашэну показалось, что за ним явился сам чёрный жнец, который решил забрать его грешную душу. Потому тут же упал на колени и начал причитать:       — Не убивайте меня, не убивайте, я ведь ещё так молод.       — Зелен и молод только этот посох! А Вы, господин Ло Хуашэн, по меркам здешних красавиц, уже задержались в холостяках.       — Так это Вы, господин Хэ Тао? Как отрадно слышать Ваш голос, — радостно воскликнул Ло Хуашэн, тут же вскочив на ноги.       — Не могу разделить той же радости, пока не узнаю, что это за орудие пыток Вы оставили у моих дверей, — сказал Хэ Тао и для верности постучал об пол деревянным посохом.       — Это ивовый посох, — как само собой разумеющееся, сказал Ло Хуашэн, и видя недоумение в глазах напротив, решил всё-таки объясниться. — Когда-то давно я слышал, что чиновникам, которых переводят из одной местности в другую, нужно в обязательном порядке дарить ивовый посох. Это своего рода оберег, который охраняет чиновника от всяких невзгод, которые могут встретиться ему по дороге, а также на новом месте работы. Мне почему-то показалось, что когда Вы перевелись к нам из Вашего далёкого уезда, никто Вам такое не дарил, и верно именно поэтому Вас преследуют всякие неурядицы. Поэтому я отправился в город, и купил Вам такой оберег, чтобы он защищал Вас от гнева императора.       — Господин Ло Хуашэн, — с нажимом произнес Хэ Тао. — По традиции, ивовый посох, который дарят чиновникам, не больше одного чи в длину. А этот, прошу заметить, выше меня!       — Но Вам его не дарили, не так ли? — расплывшись в довольной улыбке, спросил Ло Хуашэн.       — Нет!       — Тогда прошу Вас принять мой подарок.       — И что мне с ним прикажете делать?       — Наслаждаться.       — О, боги!

***

      Прошла неделя, в течение которой чиновник третьего ранга Хэ Тао не знал, что делать с огромным ивовым посохом, а безработный Ло Хуашэн зачитывал ему с утра пораньше похабного содержания стихи собственного авторства, и вопросительно на него глядел.       «Вас не уволили, дорогой Хэ Тао?» читал немой вопрос в его глазах сам Хэ Тао, но никак не осмеливался на него ответить.       А однажды после полудня, Хэ Тао пришёл домой намного раньше, и намеренно разбудил всё ещё сладко спящего Ло Хуашэна громким стуком в дверь.       — Что случилось? Вас уволили? — заспанным голосом спросил лохматый Ло Хуашэн.       — Нет! — громко ответил ему Хэ Тао, радостно улыбаясь. — Теперь, я Вам с точностью могу ответить, что меня не уволили и в ближайшем будущем, никто не собирается этого делать!       — Вы, получили письмо от Ваших старших коллег? — обрадовавшись, спросил Ло Хуашэн.       — Лучше! Мы получили нефритовый браслет!       По недоумённому лицу Ло Хуашэна, Хэ Тао понял что тот понятия не имеет, что это значит, и тяжело вздохнув, принялся объяснять.       — Браслет старшим чиновникам подарил сам император, в знак его благосклонности. Это особый подарок, получить который удостаивается не каждый! Но, важнее всего, что браслет был целым!       — А что было бы, если бы браслет был бы разбит? — осторожно спросил Ло Хуашэн.       — Если бы нефритовый браслет был бы расколот надвое, это означало бы, что император очень рассержен, а следовательно, каждому чиновнику из управления уездом Жэлян пришлось подать бы в отставку.       — Как радостно! — воскликнул Ло Хуашэн, и тут же начал активно хлопать в ладоши.       — Так что Вам, господин Ло Хуашэн, более не о чём волноваться и можете спать спокойно, больше не задавая мне этот глупый вопрос.       —Отпразднуем это стихами? — очаровательно улыбаясь, спросил Ло Хуашэн.       — Ладно, так уж и быть, — махнул на него рукой Хэ Тао. — Но только выберите подходящее стихотворение. Без тутового посоха и прочих прелестей.       — А нефритовый стержень можно?       — Тоже нет!       Слегка обиженно фыркнув, Ло Хуашэн развернулся на пятках и направился к своей комнате, откуда вскоре вышел с измятым листом бумаги в руке и воодушевленно зачитал очередной шедевр.

Плещется на дне, Грёз твоих отчаянье Жалко, что ли, раз Отдаться мне?