Закрывать уши, воруя колокольчик

      День за днём Ло Хуашэн кушал конфеты, и их мягкая сладость мало по малу заставляла его забыть про страх перед близостью. Решив, что маломальского опыта он должен всё-таки набраться, а погружение в мир распутства можно начать и с простых поцелуев, Ло Хуашэн отправился на охоту.       Гуляя по улицам города, в тёмном переулке он заметил двух целующихся молодых людей. Те были столь увлечены друг другом, что даже и не заметили своего внезапного зрителя, который, к слову, вскоре вытащил маленькую кисть и чернильницу, что всегда носил с собой, и в карманной тетради начал делать заметки.       Ло Хуашэн был просто уверен, что когда-то он и сам был столь пылким и страстным, но покуда эти воспоминания стёрлись, он считал себя обязанным их восстановить. И дабы не упасть в грязь лицом при попытке поцелуя с Хэ Тао, он решил сделать несколько пометок, чтобы дома предстать перед своим мужем во всеоружии.        — Эй, ты чего зыришь? Иди куда шёл! — сказал один из неутолимо целующихся мужчин.        — Ой, простите, всего на всего хотел набраться опыта! — испуганно отскочив на несколько шагов назад, воскликнул Ло Хуашэн.        — Иди и набирайся в другом месте! — кинул ему мужчина, но его партнёр, заинтересованно повернувшись к Ло Хуашэну, спросил:        — Третьим быть не хочешь?        — У меня дома муж есть, — порозовев щеками, ответил Ло Хуашэн и стыдливо опустил взгляд вниз, поскольку согласился бы он на такое только в том случае, если бы у его дражайшего мужа Хэ Тао внезапно обнаружился давно потерянный брат-близнец.        — Нет, ну ты слыхал? Муж есть, а опыта нет, ну где же такое видано! — продолжал возмущаться самый дерзкий из мужчин, на что второй легонько ударив его по плечу, тут же парировал:        — А сам-то? Месяц тому назад, когда ты припёрся из своей глухомани, то думал, что люди целуются носами, а ещё думал, что если они соприкоснутся губами, то у них непременно родится ребёнок и не важно, что они оба будут мужчинами! Неужели не припоминаешь такое, дорогой?        — Ну что ты начинаешь, — обиженно пробубнил мужчина. — Я был глупым и несведущим.        — Этот юнец такой же, как ты, и именно ты, дорогой, должен как никто иной ему посочувствовать. Эй ты, подойди сюда! — громко сказал второй мужчина, и поманил к себе Ло Хуашэна.       Тот слегка испуганно, еле передвигая ногами, вошёл в тёмный переулок, не ожидая что на него тут же накинутся с советами.        — Значит так, записывай, в природе существует всего два вида поцелуев: с языком и без...

***

      Ло Хуашэн вернулся домой красный, словно спелый помидор. Ему наглядно объяснили, показали и даже приглашали поучаствовать, но он отказался, сославшись на то, что для него это будет считаться изменой. Теоретические и практические уроки такого интересного занятия, как непристойные поцелуи, он бы с радостью предпочёл пройти в школе, потому посоветовал своим мудрым учителям задуматься об открытии таковой.        — Школа непристойных поцелуев. Звучит нелепо, но мне нравится. — сказал старший учитель.       А младший, который только месяц тому назад был тоже не осведомлён, как и Ло Хуашэн, полностью согласился. В благодарность своему первому ученику мудрые учителя исписали всю карманную тетрадь великими премудростями, и даже нарисовали некоторые схемы, глядя на которые ему, Ло Хуашэну, великому поэту, сочинившему не одно похабное стихотворение, даже стало стыдно.       Ценный манускрипт он стыдливо прижимал к груди, и с нетерпением ждал своего благородного мужа, с которым он, ведомый ценными знаниями, намеревался осмелиться не единожды согрешить. Но вот незадача: господин Хэ Тао, его великолепный муж, вернулся с работы очень поздно и непрерывно кашляя, а на удивлённый взгляд Ло Хуашэна, с трудом сумел ответить, что сегодня ему пришлось провести половину дня в старой библиотеке, работая с пыльными книгами, по причине которых у него обострился кашель.        — Отдыхайте и поправляйтесь, — тяжело вздыхая, сказал Ло Хуашэн и грустным взглядом проводил скрывшегося в своих комнатах дражайшего мужа.

***

      План с решительным названием «Непристойный поцелуй с языком или без», Ло Хуашэн решился воплотить только к выходным. К тому времени у его мужа прошло раздражение, вызванное столетней пылью, и бушующий огонь в груди Ло Хуашэна слегка утихомирился. Он был более спокойным и уверенным в своих намерениях, а также считал себя начитанным и даже слегка опытным человеком, хоть и изменял он Хэ Тао исключительно со спелой хурмой. Надеясь, о том, что тот никогда об этом не узнает, ведь съеденная хурма уже никому об этом не проболтается, проснувшись ни свет ни заря, Ло Хуашэн приступил к исполнению своего коварного плана.       В выходные дни Хэ Тао любил готовить себе завтраки, а полутемное помещение кухни как ничто иное способствовало романтической атмосфере. Подкравшись незаметно, Ло Хуашэн широко распахнул двери кухни и на расстоянии трёх шагов остановился от своего мужа.        — Господин Хэ Тао, доброе утро! — мелодичным голосом пропел Ло Хуашэн, хоть никогда и не умел петь.        — Доброе, — отстранённо отозвался Хэ Тао, который увлечённо помешивал овощи с рисом в сковороде.        — Господин Хэ Тао, сегодня утром я не успел зачитать Вам свои стихи, а потому хочу это сделать сейчас, дабы Ваш день прошёл как можно успешнее. Если Вам не трудно, отвлекитесь, пожалуйста, ненадолго и послушайте мои стихотворения. Сегодня они как никогда хороши! — загадочно сказал Ло Хуашэн и Хэ Тао стоило бы насторожиться, но голодный желудок и запах жареных овощей с рисом сделали из него абсолютно безвольного человека.       Сняв сковородку с огня и отложив в сторону, дабы блюдо немного остыло, Хэ Тао повернулся к Ло Хуашэну и тот широко улыбнулся. Его великолепный муж, дабы не испачкать своей одежды, надел на себя белоснежный фартук, завязав его на талии, из-за чего та казалась ещё уже.        — Горячо! — еле слышно просипел Ло Хуашэн и желая получше расслышать что же он там сказал, Хэ Тао подошёл ближе. — Итак, мои великолепные стихи! — громко прокричал Ло Хуашэн, сделав ещё один шаг навстречу к своей удаче, после чего, дабы не спугнуть пугливого оленёнка и расположить его к романтике, как советовали поцелуйные учителя, Ло Хуашэн зачитал следующее стихотворение:

Твои влажные уста Так прекрасны. Хороши!

      Закончив стихотворение, он вцепился в узкую талию Хэ Тао, пока доверчивая пташка не улетела и стремительно направил на него свои заранее намазанные ароматным розовым маслом губы. Поцелуйные учителя подсказали, что блестящие губы выглядят очень желанно и даже если его муж будет не в настроении целоваться, сразу же передумает, стоит только увидеть манящий розовый блеск.       Поцелуй получился смазанным, видимо, розовое масло было излишне скользким, но сердце Ло Хуашэна трепетало, словно заточённая в клетке птица из-за того, что ему удалось таки коснуться мягких губ напротив.       Напротив стоял человек, которому вышеупомянутый поцелуй нанёс непоправимые увечья: у Хэ Тао перекосило лицо и неистово начал дёргаться глаз.        — Вам не понравилось? — растерянно глядя на Хэ Тао, спросил Ло Хуашэн, когда отстранился.       Под впечатлением происходящего вдобавок к другим увечьям у Хэ Тао отнялся язык и не сумев из себя выдавить ни слова, он громко икнул, а великий фантазёр Ло Хуашэн, конечно же, всё понял по-своему.        — Так и знал, что нужно было с языком, — в сердцах воскликнул он.        — НЕТ! Ни в коем случае! — словно ошпаренный, выкрикнул Хэ Тао.        — Ох, определённо нужно было с языком! — пропуская мимо ушей его слова, сказал Ло Хуашэн и уверенно ухватив Хэ Тао за уши, высунул язык и вновь начал стремительно приближаться.       Но на этот раз бравый воин Хэ Тао оказался способным отразить удар.        — Если Вы сдвинетесь ещё хоть на цунь, я откушу Вам язык. — как можно серьёзнее сказал он и для пущей убедительности громко клацнул зубами.        — Так Вам всё-таки не понравилось. — обижено протянул Ло Хуашэн, отстраняясь.        — Мало того, что Вы, объевшись жирных пельменей, совершили такой возмутительный поступок, так и сделали это без моего разрешения! — громко крикнул Хэ Тао, свирепо глядя на Ло Хуашэна — Впредь попрошу Вас воздержаться от таких вольностей! А ещё настаиваю на том, чтобы Вы, господин Ло Хуашэн, не смели больше такое вытворять без моего предварительного согласия, желательно в письменной форме! Нет, не желательно, это обязательно! Пока Вы не получите документ, подтверждённый моей печатью, что я разрешаю Вам ко мне прикасаться подобным образом, то Вы не имеете никакого права так поступать! И ещё! Я запрещаю Вам даже думать о таком до тех пор, пока Вы не восстановите полностью утраченные воспоминания! Да и вообще, не приближайтесь ко мне!        — Вот и не буду! — обиженно крикнул Ло Хуашэн и развернувшись, топая, словно слон, направился к своим комнатам, откуда не выходил вплоть до следующего дня.

***

Губы твои — Сладкая сказка, Язык твой — Ядовитая змея!

      Обиженным голосом прочитав стихотворение, Ло Хуашэн, высоко вздернув маленький носик, развернулся на пятках и скрылся в своих комнатах, всем своим видом выражая крайнее недовольство. Хэ Тао лишь громко вздохнул, и перед работой отправился в ближайший трактир, дабы при помощи крепкой чарки вина стереть себе все воспоминания о прошлом дне.