Закрывать уши, воруя колокольчик

      На протяжение последующей недели Ло Хуашэн строил из себя глубоко обиженного человека. С Хэ Тао он не здоровался, не называл его дражайшим мужем и вообще не разговаривал. В качестве исключения остались лишь утренние стихи, читать которые он обещал ему, дабы уберечь от невзгод на работе.       Хэ Тао тоже строил из себя обиженного человека и жалел о том, что в тот день, когда он выдвинул свои требования в связи с исполнением супружеского долга, забыл упомянуть о любых телесных контактах. Как благородный человек, он подразумевал, что супружеский долг — это не только разделение одной постели, но и поцелуи, прикосновения и другие подобные нежности. Ло Хуашэн же, кажется, думал иначе, потому Хэ Тао день ото дня корил себя за безрассудство. Но вот извиняться он ни в коем случае не желал, считая, что извиниться нужно Ло Хуашэну.       Ло Хуашэн считал, что его помыслы были абсолютно чисты, и извиниться следовало Хэ Тао. Хоть он и знал, что поступил слегка безрассудно, отважившись на столь отчаянный шаг, Ло Хуашэн не желал первым признавать, что сделал ошибку, надеясь, что Хэ Тао, будучи старше, а следовательно, обладая мудростью, сделает первый шаг.        В действительности никто из них не собирался мириться, ожидая, пока другой сделает первый шаг.

***

      По натуре своей Ло Хуашэн был довольно смелым человеком, во всяком случае, он таким себя считал, потому как кроме посещения храмов он боялся только одного — крупных зелёных богомолов.       Откуда тянулся этот страх, Ло Хуашэн не помнил, но его матушка рассказывала, что когда-то в детстве большой богомол запрыгнул ему прямо на голову и запутался в его волосах. К счастью, Ло Хуашэна спасли, но воспоминания об этом случае стёрлись также, как и воспоминания о его дражайшем муже. Впрочем, о потере этих воспоминаний Ло Хуашэн нисколько не жалел и был очень рад тому, что живёт он в городе, вдали от полей с высокой травой, в которой его могли поджидать коварные богомолы.       Но в конце недели, видимо, желая покарать его за плохое отношение к собственному мужу, Всевышние боги послали в комнату Ло Хуашэна огромного богомола. Как тот мерзавец туда пробрался, Ло Хуашэн не знал и знать не хотел. Просто вернувшись в свою комнату после утренних стихотворений, он обнаружил негодяя на своём рабочем столе поверх стопки с тетрадями, что содержали в себе драгоценные стихи.       Не в силах совладать со своими страхами, Ло Хуашэн, громко вскрикнув, словно перепуганная девица, выбежал из комнаты и тщательно закрыл за собой дверь, дабы мерзкий богомол не вознамерился прискакать вслед за ним.       Целый день испуганный Ло Хуашэн сидел на плетённом стуле, стоящем на крытой веранде и ждал своего спасителя. Ждать пришлось очень долго, и Ло Хуашэн понял, что Хэ Тао должны поставить огромный памятник перед зданием управления уездом Жэлян за то, что тот каждый день так много работал. Ло Хуашэн, который просто сидел на стуле, сильно утомился, и он не представлял как можно было в таком состоянии ещё и работать, да ещё и каждый день.       Наконец-таки поняв, почему у его дражайшего мужа такое усталое лицо в конце рабочего дня и, собственно, откуда у того под глазами появились огромные мешки, медленно сползающие к коленям, Ло Хуашэн тяжело вздохнул. Стоило ему подумать о том, что нужно непременно извиниться перед своим мужем за своё невежество, как с последними лучами угасающего солнца послышался звук открывающихся ворот дома, и долгожданный защитник не заставил себя ждать.       Быстро вскочив со своего места, Ло Хуашэн вышел во двор, желая поприветствовать своего мужа, но тот, не обращая на него никакого внимания, прошёл мимо, даже не поздоровавшись.        — Ах да, я ведь должен обижаться, — еле слышно проговорил Ло Хуашэн и вздрогнул всем телом, когда услышал, как Хэ Тао закрыл за собой дверь собственной комнаты с громким хлопком.       Громко шаркая ногами, Ло Хуашэн медленно направился к комнатам Хэ Тао и немного подождав, дабы тот успел переодеться в домашние одежды, коротко постучал в дверь. Ответа не последовало, и тогда Ло Хуашэн жалобно протянул:        — Господин, Хэ Тао можно Вас?        — Нет. — сухо ответил тот из-за дверей.        — Ну господин Хэ Тао, пожалуйста. Я обещаю, что буду хорошим, ничего Вам не сделаю и даже не подумаю ничего Вам сделать, — жалобно протянул Ло Хуашэн и громко всхлипнул.        — Что у Вас случилось, господин Ло Хуашэн? — спросил Хэ Тао, выйдя из своей комнаты и всем своим видом выражая крайнее недовольство.        — Со мной случился богомол! — отчаянно выкрикнул Ло Хуашэн и упал к ногам Хэ Тао.        — Эта шутка особо неудачно у Вас вышла. — сказал Хэ Тао, слегка смягчив голос.        — Вы не понимаете! — с отчаянием протянул Ло Хуашэн. — В мою комнату пробрался богомол! Такой огромный и уродливый, и уселся прямо на мой рабочий стол, а я... А я их до одури боюсь! Мне в детстве один прыгнул на голову и запутался в волосах, а я долго плакал, пока родители пытались его оттуда выпутать. Им даже пришлось отрезать мне несколько локонов, чтобы избавить меня от него! Прошу Вас, господин Хэ Тао, помогите мне его оттуда прогнать, а иначе я так и проживу весь остаток своей жизни на веранде.       Для пущей убедительности Ло Хуашэн вцепился в ногу Хэ Тао и крепко его держал, дабы тот не скрылся в своей комнате, в случае, если и он боится богомолов.       Хэ Тао боялся ящериц. Точнее не то, чтобы боялся, скорее они были ему очень неприятны до такой степени, что стоило ему увидеть маленькую ящерицу на дороге, как Хэ Тао тут же менял свой маршрут, обходя стороной не только ящерицу, но и улицу, на которой та была замечена. Поэтому слушая, как Ло Хуашэн говорил про зелёного богомола, перед глазами он представлял себе огромную противную ящерицу.        — Хорошо, я Вам помогу, — тяжело вздыхая, сказал Хэ Тао. — Только встаньте с колен, хватит протирать пыль своими одеждами.        — Вы прощаете меня за тот глупый поцелуй? — глядя на Хэ Тао огромными глазами снизу вверх, спросил Ло Хуашэн.        — Прощаю. — вполголоса отозвался тот.       Ло Хуашэн воодушевлённо вскочил на ноги и начал непрерывно улыбаться, в то время как почувствовавший неладное Хэ Тао и на этот раз решил не прислушиваться к своему внутреннему голосу.        — Вы не возьмёте с собой меч? — спросил Ло Хуашэн на полпути к своим комнатам.        — Господин Ло Хуашэн, я — гражданский чиновник! Мне меч носить не положено, потому его у меня нет, да даже если бы был, то я бы не умел им пользоваться, ведь в своё время отдал предпочтение урокам каллиграфии вместо уроков фехтования, — тяжело вздыхая, ответил Хэ Тао.        — Тц, жаль, меч бы пригодился. Вы бы видели какой он грозный и устрашающий!       Хэ Тао сильно сомневался, что богомолы могут быть грозными и устрашающими, но помня, что препираться с Ло Хуашэном себе дороже, решил промолчать.       Добравшись до кабинета Ло Хуашэна, Хэ Тао осторожно отодвинул дверь в сторону и уверенно зашёл в комнату, а сам Ло Хуашэн так и остался стоять на крыльце, поскольку дальше не мог и шагу сделать, и то и дело пытался разглядеть сцены отчаянной битвы, которая, к слову, заставляла себя ждать.        — Господин Ло Хуашэн, тут ничего нет. — послышался голос Хэ Тао и Ло Хуашэн подумал, что проклятый богомол испугался одного только вида его храброго мужа, и последовал за ним в комнату.       Оказавшись внутри, слегка пугливо прячась за спиной Хэ Тао, Ло Хуашэн то и дело оглядывался по сторонам в поисках своего ненавистного врага, которого нигде не было.        — Он был прямо тут, поверх этих тетрадей, — сказал Ло Хуашэн, указав Хэ Тао на свой рабочий стол.        — Наверное, богомол не смог открыть тетради и отчаявшись, что никогда не сможет прочесть Ваших стихов, ускакал восвояси. — иронично подметил Хэ Тао, на что Ло Хуашэн широко улыбнулся.        — Как радостно, когда есть такой замечательный защитник! — весело сказал он и имел неосторожность посмотреть на маленькое окно под потолком, с подоконника которого на него смотрело зелёное чудовище. — А-А-А-А-А-А! — громко завопил Ло Хуашэн и запрыгнул на спину бедному Хэ Тао.       Тот, быстро сообразив, схватил со стола первую же попавшуюся тетрадь, метнул ею в богомола, после чего опять-таки благодаря сообразительности и высокому росту потянулся и закрыл окно.        — Господин Ло Хуашэн, если Вы не слезете с меня, неровен час, и я потяну спину. А если это случится, то я не смогу работать и полное моё обеспечение Вам придётся взять на себя.        — Что Вы имеете в виду? — спросил Ло Хуашэн, который по-прежнему крепко держа Хэ Тао за шею, мешком висел на его спине.        — Вам придётся найти работу и ходить на неё каждый божий день!       Серьёзная угроза сработала и Ло Хуашэн тут же спрыгнул с Хэ Тао, отскочив на несколько шагов назад.        — Простите, слишком уж испугался. — виновато сказал Ло Хуашэн. — Не подумайте ничего такого. На этот раз я не имел такого коварного умысла, как в тот раз в случае с поцелуем. — как можно вежливее сказал он и сложив руки на животе, поклонился Хэ Тао.       Тот коротко кивнул в ответ и быстро направился к выходу, пока Ло Хуашэну не понадобилась какая-нибудь ещё помощь.        — Надеюсь, я с достоинством исполнил роль Вашего защитника? — спросил он, остановившись в дверях.        — Вы лучше всех! — крикнул Ло Хуашэн и послал смачный воздушный поцелуй.       Хэ Тао коротко усмехнулся, подумав о том, что Ло Хуашэна невозможно исправить, после чего отправился к себе и плотно закрыл все окна и двери, дабы проклятый богомол не попытался пробраться и к нему.