Закрывать уши, воруя колокольчик

      Казалось бы, после увиденного полуобнажённого тела воинственного божества Ло Хуашэн должен был фонтанировать всё новыми и новыми стихами, восхваляющими сей прекрасный образ, да вот только случилось с точностью до наоборот. На Ло Хуашэна напала хандра и он не мог ничего писать. Он не ел, не спал, лежал в кровати и тяжко вздыхал, глядя в потолок, где на потрёпанных временем деревянных балках воображение рисовало ему непристойный силуэт одного небезызвестного мужа.       Не подозревая о том, что творится с Ло Хуашэном, Хэ Тао вышел на улицу, ожидая очередные похабные стихи, но вместо неуёмного фальшивого мужа, который бы с восторгом их зачитывал, на крыльце дома напротив он увидел обычную тетрадь.        — Господин Ло Хуашэн, у Вас опять что-то случилось? — полюбопытствовал Хэ Тао, подходя ближе к дому.        — Творческий кризис. — ответили ему грустным голосом из-за дверей.        — А как же мои утренние стихи? Неужели Вы намереваетесь оставить меня сегодня без них? — спросил Хэ Тао с лёгкой издёвкой.        — Ни в коем случае! Я заранее об этом позаботился, поэтому перед Вами лежит тетрадь с не такими уж и удачными стихами, но они смогут послужить Вам достойным оберегом.       Наконец-таки поняв предназначение тетради, Хэ Тао подошёл ближе и, прежде чем он успел спросить, Ло Хуашэн подсказал:        — Откройте на десятой странице, там нужное стихотворение!       Нехотя последовав данному совету Хэ Тао, открыл тетрадь на десятой странице, даже не подозревая о том, что записанное там стихотворение было последним, что довелось написать Ло Хуашэну, прежде чем вдохновение покинуло его.

Все струится и струится, Как отчаян сегодня ты. Пятый раз уже А всё не угомонишься.

      Поняв, что вчера он совершил очередной опрометчивый поступок, представ перед Ло Хуашэном, будучи незащищённым одеждой, Хэ Тао тяжело вздохнул и закрыл тетрадь.        — Вы нашли стихотворение? — еле слышно поинтересовался Ло Хуашэн.        — Даже успел прочитать. Что ж, мне пора на работу. Ещё увидимся, господин Ло Хуашэн. — также тихо промямлил Хэ Тао и поспешил уйти на работу в надежде как можно скорее забыть прочитанное.

***

      Прошёл день, прошёл второй, а на третий Ло Хуашэн не выдержал и отправился в устрашающее место. Владелец книжной лавки, на вывеске которой был нарисован лист папоротника, не скрывая удивление, посмотрел на Ло Хуашэна. Потому как тот в прошлые раз выбежал из его заведения, было ясно, что он больше сюда не вернётся, но Ло Хуашэну не только удалось поразить владельца, но и застать того врасплох.        — Весенних картин у Вас не найдётся? Только там обязательно должны быть мужчины, а не женщины. И желательно только один с небрежно завязанными штанами, длинными волосами и воинственным телосложением.        — Знаете, господин, у Вас весьма специфический вкус, — не скрывая улыбки, сказал владелец лавки.        — Вы сможете мне помочь? — жалобно протянул Ло Хуашэн. — Я уже третий день не могу ничего написать, а весенние картинки — моя последняя надежда.        — Я, конечно, мало понимаю, какая связь между Вашим творчеством и весенними картинками, но, кажется, смогу помочь.       Хозяин лавки тут же направился к стеллажам с книгами, оставив Ло Хуашэна в томительном предвкушении и вернулся как раз к тому моменту, когда Ло Хуашэн был готов позорно сбежать.        — Это именно то, что Вам нужно, — хитро улыбаясь, сказал владелец и поставил на прилавок перед Ло Хуашэном тонкую книгу в мятной обложке.       «Лесные феи подглядывают за мужской купальней» — гласило название и Ло Хуашэн, стыдливо схватив книгу за самый краешек, заглянул внутрь. Лесных фей и в помине не было, зато был горячий источник, крепкие воины, что наслаждались приятным обволакивающим паром после долгой битвы, обмотанные белоснежными полотенцами крепкие бедра, и разного рода выпуклости, некоторые из которых находились в весьма неожиданных для Ло Хуашэна местах.        — Беру! — не раздумывая, ответил он и, кинув на прилавок одну золотую монету, спрятал книжку за пазухой и выбежал из лавки.        — Они что, сговорились что-ли? — недовольно фыркнул владелец, после чего принялся окучивать очередного нерешительного покупателя.

***

      Ло Хуашэн не дотерпел до своих комнат буквально несколько шагов, ведь когда ворота дома за ним закрылись, всякое терпение покинуло его. Он вытащил из-за пазухи книжку с весенними картинками и, покрываясь пунцовым румянцем, начал перелистывать одну страницу за другой. На горячем источнике отдыхали разные крепкие воины, и ни один из них не был похож на другого. Искусный автор, который своей умелой кистью передал всю красоту мужского тела, явно вдохновлялся голой натурой, поскольку каждый из воинов имел своеобразное имя и короткое описание.       «Господин тигриный хвост кроток, как ласковый котёнок, который время от времени любит куснуть.»       «Достопочтенный драконий коготь холоден снаружи, но горяч внутри.»       «Могучий слоновый бивень — крепкая рука, могучая скала.»       «Змеиный учёный, чей длинный язык доберётся до самого глубокого наслаждения.»       «Золотистый щеночек — мягкий характер и доброе сердце, сделает невозможным от него отлипнуть.»        — Один краше другого, — тяжело вздыхая, проговорил Ло Хуашэн, перелистывая одну страницу за другой и, будучи слишком увлечённым своим занятием, не заметил, как в лучших традициях дешёвых новелл, врезался в Хэ Тао.       Книга в мятной обложке, видимо, тоже решила не отставать от своего нерадивого хозяина, и в самый ответственный момент порвалась, а десятки листов с изображениями голых мужчин на горячих источниках рассыпались вокруг них.       Хэ Тао всякий раз корил себя за любопытство, и в этот раз продолжил это делать, как только наклонился и поднял с земли один из выпавших листков. Рисунок что предстал перед его глазами имел один большой недостаток и чем дольше Хэ Тао на него смотрел тем крупнее он казался.        — Не знал, что Вы таким увлекаетесь, господин Ло Хуашэн, — задумчиво проговорил Хэ Тао, поморщившись.       Ло Хуашэн, который после столкновения тут же принялся собирать рассыпанные листы, резко вскочил на ноги и принялся оправдываться:        — Не поймите меня превратно, дражайший муж! Просто я лишился своего источника вдохновения.        — И купили новый, да? — с лёгкой издёвкой спросил Хэ Тао, который пожалел о том, что своевременно не закрыл глаза и успел убедиться в том, что на всех рисунках изображены мужчины на горячих источниках с такими же большими и крупными недостатками.        — Я уже третий день не могу ни спать, ни писать, а всё из-за того, что вдохновение покинуло меня… Я подумал, что, может быть, таким образом могу его вернуть. Да вот только, кажется, снова ошибся… — расстроенно проговорил Ло Хуашэн, а потом, подняв на Хэ Тао полные отчаяния взгляд, спросил: — Вы на меня сердитесь из-за того, что я Вам изменил?        — Когда Вы успели? — удивился Хэ Тао который точно знал что Ло Хуашэн последние несколько дней не покидал своей комнаты.        — Ну как же... Господин Хэ Тао, я изменил Вам совсем не с этими мужчинами, разглядывая их обнажённость… Но, по правде говоря, ни один из них мне не понравился… Им до Вас далеко, поэтому, пожалуйста, не сердитесь на меня…       Несколько долгих мгновений Хэ Тао стоял, открыв рот, не в силах что-то из себя выдавить. Нарисованные тела явно были намного лучше того, что скрывалось у него под одеждой, и то, что Ло Хуашэн считал их хуже, чем то, что имел при себе Хэ Тао, заставило его покраснеть. Неоднозначный комплимент пришёлся ему по душе и, смутившись, Хэ Тао отвёл взгляд в сторону, еле слышно проговорив:        — Я не порицаю Вас за такое увлечение, в конце-концов, это просто бумага и тушь, тут не к чему ревновать…        — Вы правда так считаете? — восторженно спросил Ло Хуашэн.        — Стал бы я Вам врать, господин Ло Хуашэн? — строго спросил Хэ Тао, после чего чуть мягче добавил: — Эти рисунки могут даже Вам помочь... Нет, они непременно Вам помогут вспомнить то, что было раньше и то, чего не было. Прошу Вас, господин Ло Хуашэн, наслаждайтесь ими в полной мере… Если они помогут Вам вернуть вдохновение, я буду только рад.       Сказав это, и надеясь на то, что нарисованные мужчины с впечатляющими недостатками помогут Ло Хуашэну вспомнить о том, что между ними ничего никогда и не было, Хэ Тао вручил тому листок, что держал в руке и, развернувшись, быстрым шагом направился к своей части дома, оставив Ло Хуашэна в полном недоумении.        — Какой же у меня великолепный муж, — тяжело вздохнув, сказал тот, прижимая к груди остатки книги в мятной обложке, после чего последовал примеру Хэ Тао и вернулся к себе.

***

      В действительности посчитав любование чужими телами настоящей изменой, Ло Хуашэн, сколь бы жестоко это не было, вооружился ножницами и отрезал головы всем достопочтенным воинам, после чего обезглавленные тела приклеил к стене самой дальней комнаты, в которой он сочинял стихи. А сделал он это по простой причине: теперь, глядя на великолепные тела, что купались на горячих источниках, в исключительном порядке он представлял себе лицо Хэ Тао. Теперь и тигриный хвост, и драконий коготь и даже змеиный язык были его великолепным мужем, и никто более был не в силах переубедить в этом Ло Хуашэна.       И вскоре его затея увенчалась успехом: его вдохновение, жадно облизнув каждого участника горячих источников, вернулась к нему и на следующий день с утра пораньше Ло Хуашэн встретил своего мужа очередными великолепными стихами.

С плеч твоих соскользнули Все одежды разом. А я дурак и не знал, Что стоять бывает так больно.