ГЛАВА 29. Прекрасные пионы расцветают лишь в умелых руках
1 мая 2024 г., 20:00
Сокровенный цветок Вновь сорвать я хочу, Но от грусти поздно ночью Лишь дрочу, лишь дрочу…
— Я лучше помчу… отсюда. Оставлю Вас наедине с Вашей рукой. — не скрывая улыбки, сказал Хэ Тао и притворившись, что ему даже смотреть на Ло Хуашэна зазорно, прикрыв лицо рукой, отправился на работу. Ло Хуашэн же остался растерянно глядеть то на свою правую руку, то на свою левую, в которой он по-прежнему держал листок с ранее зачитанным стихотворением. — Я для него тот ещё распутник… — тяжело вздохнув, произнёс он, когда ворота дома с громким хлопком закрылись. Ло Хуашэн решительно вернулся в свою комнату, намереваясь написать самые целомудренные стихотворения на всём белом свете, но, умаявшись, заснул прямо на полу рядом со своими записями, а когда проснулся, — и вовсе позабыл о том, что намеревался написать. Забыл, потому что во внутреннем дворе разворачивались очень интересные действия, которые он никак не мог пропустить. В тот день всех чиновников из управления уездом Жэлян отпустили пораньше домой, и Хэ Тао решил, что это подходящий день для того, чтобы заняться тем, чем он давно хотел. Отправившись на рынок и купив несколько десятков кустарников, он вернулся домой и скрючившись в три погибели, начал копаться в земле рядом со своими комнатами. — Что делаете? — спросили у Хэ Тао прямо над ухом, и он, испугавшись, свалился на землю, и схватился за сердце. Рядом с ним на корточках сидел Ло Хуашэн с непрошибаемой улыбкой на лице, и глядел на него во все глаза. — Вам стало дурно? — обеспокоенно спросил он. — Вам сделать искусственное дыхание рот в рот? — Нет! — довольно громко вырвалась у Хэ Тао. — Извольте такую помощь оставить на потом. — Хорошо, как скажете. — продолжая улыбаться, сказал Ло Хуашэн. — Но если помощь будет Вам нужна, то Вы всегда можете рассчитывать на меня, особенно в том, что касается искусственного дыхания. — Непременно это запомню. — нахмурившись, ответил Хэ Тао и, поднявшись с земли, отряхнул свою одежду, после чего вновь присел на корточки и начал копаться в земле. — Чем же Вы занимаетесь, если это не секрет? — полюбопытствовал Ло Хуашэн и понимая, что он от него не отстанет, тяжело вздохнув, Хэ Тао ответил: — Хочу посадить пионы. Нынче наступила тёплая пора, так что, думаю, при должном уходе они довольно быстро расцветут и будут радовать меня своей красотой. — Как замечательно! — воскликнул Ло Хуашэн, после чего, немного погодя, спросил: — А хотите, я Вам помогу? Хэ Тао сначала посмотрел на Ло Хуашэна, потом на приличное количество саженцев, что ожидали своей посадки и поняв, что достаточного количества времени, чтобы с ними разобраться у него нет, ответил: — Если Вам не трудно, то я буду благодарен. — Конечно, не трудно. — тут же весело воскликнул Ло Хуашэн и схватив небольшую мотыгу с короткой рукоятью, отошёл на несколько шагов в сторону, дабы не мешать Хэ Тао, и занялся посадкой пионов. Видя, как тот довольно умело их сажал, Хэ Тао который думал, что нерадивый Ло Хуашэн хорошо умеет только выводить его из себя, одобрительно кивнул, довольный проделанной работой, но вскоре Ло Хуашэну надоело молчать и он еле слышно спросил: — Господин Хэ Тао, Вы считаете, что мои стихи слишком откровенны? — Есть такое, — задумчиво кивнул Хэ Тао. — Считаете, что они порочные и очерняют Ваше доброе имя? — вновь спросил Ло Хуашэн. — Думаю, если кто-нибудь бы это услышал, то непременно так и подумал бы. — увлечённо занимаясь цветами, ответил Хэ Тао. — Тогда я и вовсе перестану их писать! — решительно воскликнул Ло Хуашэн. — Вы хотите перестать писать стихи только потому, что думаете, что мне они не нравятся? — осторожно спросил Хэ Тао, удивлённо глядя на грустного Ло Хуашэна. — Именно так, думаю, нет смысла продолжать... Думаю, мне стоит вернуться в книжную лавку и вновь начать работать писарем... — И Вам это будет по душе? — пристально глядя на Ло Хуашэна, спросил Хэ Тао. — Нет, мне больше по душе бездельничать и писать стихи, — честно признался тот. — Тогда я не вижу смысла перестать писать стихи. — мягко ответил Хэ Тао, а немного погодя, добавил: — Господин Ло Хуашэн, взгляните на эти цветы. Я их сажаю, но не имею ни малейшего понятия, расцветут ли они или же завянут. Я их сажаю сейчас только потому, что мне нравится этим заниматься, и надежда на то, что когда-нибудь рядом со своим крыльцом я увижу прекрасные пионы, не даёт мне покоя. — И что Вы этим хотите сказать? — растерянно спросил Ло Хуашэн. — Я хочу сказать, что Вы также должны заниматься тем, что Вам нравится и не думать о том, что подумают другие. Покуда у Вас есть деньги и мирские заботы не тяготят Вас — Вы должны полностью отдать себя тому, что Вы любите, будь это стихи, глупые романы, или роспись старинных шкатулок, — всё, что приносит удовольствие, не является зазорным. Знаете, господин Ло Хуашэн, как я определяю то, что мне нравится? — Как? — восторженно глядя на своего мудрого мужа, спросил Ло Хуашэн. — Я перестаю заниматься этим на целый месяц, и если на протяжении этого месяца я чувствую себя плохо, или же сгораю от нетерпения вновь этим заняться, то понимаю. что сколь бы глупым не было моё занятие — оно необходимо… Вы тоже должны попробовать не писать стихи целый месяц, а потом понять как Вы к этому относитесь… — Даже когда я работал в книжной лавке в обеденный перерыв, вместо того, чтобы вкусно покушать в ближайшей закусочной, я оставался за своим рабочим местом и занимался своими стихами. Мне было трудно совмещать и работу, и творчество, но именно творчество помогало мне не бросить работу, — признался Ло Хуашэн. — Тогда к чему эти сомнения, господин Ло Хуашэн? — мягко улыбаясь, спросил Хэ Тао. — И правда... Глупости какие-то говорю, — тихо сказал Ло Хуашэн и широко улыбнулся, глядя Хэ Тао прямо в глаза. — Благодарю Вас, дражайший муж. Вы как всегда очень сильно мне помогли. — Не за что, господин Ло Хуашэн, Вы тоже мне сейчас помогаете, — коротко улыбнувшись, ответил Хэ Тао, после чего вернулся к своему увлекательному занятию. Ло Хуашэн недолго молчал, ведь поняв, что его великолепный муж сейчас прибывает в хорошем настроении, решился задать ещё один волнующий вопрос: — Раз уж мы со стихами разобрались, то позвольте полюбопытствовать: а меня-то Вы считаете распутником? — Ну, это как сказать, господин Ло Хуашэн... — тяжело вздыхая, ответил Хэ Тао. — Если исходить только из Ваших действий, не считая нескольких опрометчивых поступков, о которых я благополучно постарался забыть, то можно посчитать, что Вы довольно целомудренный человек. Но вот если послушать Ваши стихи, то даже не знаю, как ответить на этот вопрос... — Ответьте честно, — обиженно пробубнил Ло Хуашэн. — Думаю, Вы нечто среднее, как, впрочем, и множество других людей, которые скрывают за семью дверями то, что они делают ночью в кровати и не только. — ответил Хэ Тао, желая как можно быстрее закончить этот разговор. — Господин Хэ Тао, а Вы этим занимались? — внезапно спросил Ло Хуашэн, подходя ближе. — Чем именно? — насторожившись, спросил тот. — Рукоблудством. — шепнул ему на ухо Ло Хуашэн. — Это слишком интимный вопрос, господин Ло Хуашэн. Я ещё не готов на него ответить, — сказал Хэ Тао, стараясь говорить. так чтобы его голос звучал как можно ровнее. — А я, кажется, этим занимался, — вполголоса признался Ло Хуашэн и лучше бы Хэ Тао этого признания не слышал. — Все мы рано или поздно этим займёмся, господин Ло Хуашэн, — тяжело вздыхая, сказал тот. — Не думайте об этом, как о чём-то из ряда вон выходящем... — Я постараюсь, — тихо ответил тот, и Хэ Тао поблагодарил всех богов за то, что Ло Хуашэн не стал развивать эту мысль, и тем более, не стал ему рассказывать, кого именно представлял, пока рукоблудствовал. Хэ Тао подозревал, что это был он сам, и если бы его догадки подтвердились, то его наверняка бы ждала очередная бессонная ночь. Тряхнув головой, чтобы отогнать дурные мысли, Хэ Тао с удивлением обнаружил, что Ло Хуашэн раньше него управился со своими пионами и теперь сидел на крыльце его дома, любуясь своей работой. — Надеюсь, тут зацветут прекрасные пионы, ведь они расцветают лишь в умелых руках, — меланхолично проговорил он, и Хэ Тао нахмурился. Всему виной было утреннее стихотворение и недавние разговоры, из-за которых он представил не совсем то, что подобало благородному мужчине. Цветущие пионы и умелые руки в его воображении обрели порочные очертания, и желая как можно быстрее от них избавиться, Хэ Тао вскочил на ноги, отряхнул свою одежду и громко скомандовал: — Пойдёмте, отужинаем в городе, господин Ло Хуашэн! Я угощаю! Дважды уговаривать Ло Хуашэна не нужно было, ведь он был жаден до внимания своего мужа и не пропускал единого шанса провести с ним побольше времени. Умывшись и приведя себя в порядок, они отправились в город и до поздней ночи объедались вкусностями в небольшом трактире со странным названием «Вперёд, назад, ещё и ещё», и Хэ Тао был невероятно рад тому, что Ло Хуашэн вёл себя прилично и более не задавал глупых вопросов, потому даже наслаждался его интересными рассказами из детства, которыми тот непременно желал развеселить своего мужа. Хэ Тао остался довольным спокойным вечером, проведённым в компании своего ненастоящего мужа, позабыв о его глупых стихах и мелких неурядицах на работе, а через неделю обнаружил, что рядом с его крыльцом зацвели пионы. Те, что посадил Ло Хуашэн, раскрылись розовым бутоном со множеством лепестков, в то время как те, что посадил он сам — безбожно завяли, и глядя то на завядшие стебельки, то на розовые бутоны, Хэ Тао вновь вспомнилось то злосчастное стихотворение и он поспешил скрыться в ванной комнате, дабы охладить свой пылающий огонь.
