Закрывать уши, воруя колокольчик

      Ни о чём не подозревающий Хэ Тао в выходной день решил приготовить себе вкусный завтрак. На протяжении последних двух дней он был слишком усталым, чтобы заметить небольшую статуэтку, что появилась на полке со специями, а сегодня, потянувшись за кунжутом, долго недоумевал, откуда она могла появиться.        — Наверняка очередная причуда Ло Хуашэна, — сказал он сам себе и не прогадал, ведь из-за того, что помещение кухни они чаще всего использовали вместе, Ло Хуашэн расположил статуэтку Хэ и Хэ именно там.       Хэ Тао занялся готовкой и мало помалу начал понимать, что сегодня он особенно рассердил богов, поскольку всё у него валилось из рук. Сначала он уронил кувшин с маслом и обрадовался, когда не разбил его, но сделал это слишком рано, поскольку следом он уронил кунжут, соль и даже умудрился каким-то образом уронить свежее яйцо прямо на пол. Как хозяйственный человек, Хэ Тао, конечно же, поспешил за собой убрать, да вот только случилась очередная неудача: стоило ему наполнить ведро водой, как деревянное дно лопнуло и Хэ Тао с трудом удалось прибраться. Он был голодным и взвинченным, потому не удостоился до конца отмыть пол от скользкого масла и предпочёл заняться готовкой, о чём чуть позже непременно пожалел.       Ло Хуашэн, который не спал всю ночь, а готовился к предстоящему дню, когда близнецы Хэ и Хэ должны были помочь ему наладить семейное счастье, всё утро наблюдал за передвижениями своего мужа. Когда тот отправился на кухню, Ло Хуашэн начал медленно считать в уме, дабы дать Хэ Тао возможность успеть закончить все свои дела, и когда он досчитал до тысячи, тут же радостно ворвался на кухню.        — Доброе утро, дражайший муж! — бодрым голосом воскликнул он. — Сегодня утром я хочу обрадовать Вас замечательными стихами, — сказал Ло Хуашэн и следом громко зачитал очередное творение, которое звучало примерно так:

      В первый раз я решил,

      Что неважно кто первый

      Во второй

       Я вошёл без сомнений.

      — О великие боги, я надеюсь, что Вы вошли исключительно в эту дверь и никуда больше. — сказал Хэ Тао и поморщился, поскольку воображение тут же нарисовало ему с десяток способов куда-то войти, и ни один из них не был приличным.        — Вы чем-то расстроены? — осторожно спросил Ло Хуашэн, заметив, что Хэ Тао был раздражён и дабы в этом получше убедиться, подошёл чуточку ближе.        — У меня сегодня всё валится из рук, — тяжело вздыхая, проговорил Хэ Тао и, дабы сберечь остатки масла, потянулся, чтобы поставить кувшин на столик рядом.       Кувшин оказался в безопасности, а вот сам Хэ Тао не очень, ведь стоило ему сделать шаг, и он поскользнулся на остатках масла, что он не удостоился как следует отмыть, и красиво полетел вперёд, прямо на Ло Хуашэна. В лучших традициях любовных романов он сбил того с ног и навалился на него сверху. Обычно в книгах герои, которые оказывались в такой щекотливой ситуации, умудрялись ещё и прилипнуть друг к другу губами, но в случае с Хэ Тао и Ло Хуашэном судьба оказалась жестокой. Поскольку Хэ Тао был выше, то и приземлился он тем, что у него выпирало, а если быть точнее — смачно стукнулся носом об твёрдый лоб Ло Хуашэна.        — Ай-ай-ай, как же так! — жалобно протянул Ло Хуашэн, который довольно ощутимо ударился головой, когда приземлялся.        — Простите, — тяжело дыша, ответил лежащий сверху Хэ Тао.       Оказавшись в такой неоднозначной позе, Ло Хуашэн хотел было быстренько обхватить руками его тонкую талию, а потом, может быть, и осмелиться на очередной поцелуй, который он урвёт, конечно же, без письменного разрешения, но Хэ Тао тут же от него отскочил, усевшись на пол неподалёку.        — Силы в Вас немерено, — проговорил Ло Хуашэн вслед за ним усевшись на пол, и рукой потирая в миг занывший затылок, когда внезапно он увидел, что у Хэ Тао из носа потекла кровь.       Две алые капли упали прямо на белоснежный фартук, и Ло Хуашэн начал громко кричать:        — Господин Хэ Тао, у Вас же кровь! Как так?! Подождите-подождите, я сейчас Вам помогу!        Несмотря на то, что у самого Ло Хуашэна голова нещадно кружилась, он быстро вскочил на ноги и дёрнулся к столу, откуда схватил чистую тряпку, после чего, словно пёрышко упав рядом с Хэ Тао, приложил ткань к его кровоточащему носу.        — Простите меня... — жалобно протянул он. — Всему виной мой твёрдый лоб!        — Ничего страшного, господин Ло Хуашэн. Это я виноват, что не убрал как следует то масло, на котором я поскользнулся, — утирая нос грубой тканью, сказал Хэ Тао. — А с Вами всё в порядке? — обеспокоенно спросил он, глядя прямо на Ло Хуашэна.       Тот, в свою очередь, сразу же смутился и неосознанным движением потёр покрасневший лоб.        — Всё хорошо, — тихо пробубнил он.        — Вам тоже нужно бы приложить что-то к голове, — заботливо проговорил Хэ Тао, в очередной раз утерев свой нос.       Убедившись в том, что кровь перестала хлестать, он оторвал белоснежный кусок ткани от своего фартука и протянул Ло Хуашэну.        — Что мне с этим делать? — растерянно спросил тот, глядя на кусок ткани.        — Смочите холодной водой и приложите к затылку,. он у Вас наверняка болит. — продолжая, словно заворожённый на него смотреть, еле слышно произнёс Хэ Тао.       Ло Хуашэн кивнул, вскочил на ноги и направился к стоящей неподалёку бочке с водой, порвал кусок ткани надвое и от души смочил.       Прежде чем вернуться к Хэ Тао, он посмотрел на маленькую нефритовую статуэтку. Сидящие на полке со специями близнецы Хэ и Хэ улыбались, и смотрели прямо на Хэ Тао, и Ло Хуашэн понял, что всё, что произошло, было не случайно. Он метнулся обратно и сел прямо на пол рядом с Хэ Тао, протягивая ему смоченный в воде кусок ткани.        — Приложите к носу, Вам так станет лучше, — осторожно сказал он и коротко улыбнулся, когда Хэ Тао его послушался.        — Крови уже нет, но спасибо, — сказал тот и начал утирать следы крови со своего лица, как вдруг почувствовал лёгкое прикосновение.       Глядя ему прямо в глаза, Ло Хуашэн осторожно убрал выбившуюся из его причёски прядь за ухо, сказав:        — Вы очень красивый...        — Вы тоже, — не сводя с него взгляда, тихо проронил Хэ Тао, а когда Ло Хуашэн широко улыбнулся, добавил: — И улыбка у Вас очень красивая.       Словно заворожённый, глядя на Ло Хуашэна, Хэ Тао наклонился вперёд и прежде, чем их губы соприкоснулись в горячем поцелуе, на воздушные одежды Ло Хуашэна упали две капли крови. Словно очнувшись ото сна, Хэ Тао тряхнул головой и отстранился, приложив к носу мокрую ткань.        — Простите, что-то мне нездоровится, — тяжело вздохнув, сказал он и приложив немало усилий, встал со своего места и еле перебирая ногами, направился к двери.        — Вам помочь? — заботливо спросил Ло Хуашэн.        — Думаю, мне нужно прилечь, чтобы кровь остановилась... Простите за испорченную одежду. Оставьте её рядом с моей дверью, и после того, как я немного отдохну, обязательно её отстираю, — устало проговорил Хэ Тао.       — Вы не волнуйтесь и отдыхайте как следует, — сказал Ло Хуашэн, прежде чем тот успел уйти с кухни.       Сам Ло Хуашэн долго улыбался, глядя в никуда, а когда вновь перевёл взгляд на статуэтку, изображающую близнецов Хэ и Хэ, ему показалось, что те ему подмигнули. Следом он сорвался с места и, как и был в замаранных одеждах, побежал в трактир через две улицы, где купил невероятно вкусный завтрак, который позже, разделил с Хэ Тао.

***

      С того самого дня и до конца следующей недели Хэ Тао считал себя проклятым человеком, ведь каждый день с ним что-то да случалось. В основном он спотыкался на ровном месте, но к его великой удаче рядом всегда оказывался Ло Хуашэн, который не только успешно его выручал, но и пару раз поймал в свои крепкие объятия, словно нежную девицу, спасая Хэ Тао от встречи с мелким гравием, что был рассыпан у них во внутреннем дворе.       И раз за разом, когда такое случалось, Хэ Тао убеждался в том, что сделал правильный выбор, когда купил у Ло Хуашэна половину дома, даже не подозревая о том, что его могучий спаситель был в сговоре с двумя проказниками, что портили ему жизнь — близнецами Хэ и Хэ.