ГЛАВА 37. Один виноватый Ло Хуашэн
5 июня 2024 г., 16:58
Саблезубый тигр оказался бесполезным обманщиком. Мало того, что он не помог дражайшему мужу защитить свою спину, так ещё и подкинул неприятностей. Изо дня в день Хэ Тао становилось всё хуже, даже несмотря на то, что тот прилежно следовал наставлениям лекаря: вовремя пил горькие пилюли и настойки, носил много тёплой одежды, каждый день растапливал печку, чтобы дома было как можно теплее и как можно меньше говорил, дабы вредящий холодный воздух не попадал в его лёгкие, но всё было напрасно, ведь проклятый кашель продолжал его мучить и до такой степени изводил, что даже начальникам Хэ Тао стало его жаль и они в срочном порядке отправили его в отпуск.
Хэ Тао редко выходил из своей комнаты, но всегда сталкивался с Ло Хуашэном когда делал это, и у него начинали закрадываться сомнения, что тот его караулил. На самом деле так оно и было, ведь Ло Хуашэну было важно ежедневно справляться о здоровье своего дражайшего мужа, а также увериться в том, что тот носит его накидку с бесполезным саблезубым тигром. Накидкой Хэ Тао и впрямь был доволен и не забывал говорить об этом Ло Хуашэну, а также напоминать тому о том, что тому тоже следует подобрать себе подарок, но упрямый Ло Хуашэн не мог думать ни о чём, кроме как о непрекращающемся кашле.
В тот день Хэ Тао было настолько плохо, что он даже не сумел встать с кровати и приготовить себе покушать и Ло Хуашэн увидев что вплоть до обеда, его муж так и не вышел из своей комнаты, понял что с Хэ Тао не всё в порядке и коротко постучался в его дверь
— Господин Хэ Тао, с Вами всё в порядке? — обеспокоенно спросил Ло Хуашэн. — Вы сегодня не завтракали и даже не обедали… Я заволновался, не стало ли Вам дурно…
Прежде чем ответить Хэ Тао долго кашлял, после чего наконец-таки сказал:
— Если Вам не трудно, пойдите в город и купите мне горячего куриного супа в глиняном горшке... Я Вам за это непременно заплачу.
— Не нужно платить. Я быстро сбегаю и всё Вам принесу, одна нога там, другая уже здесь! — крикнул Ло Хуашэн, дабы увериться в том, что его муж правильно его расслышал, и на всех парах выбежал из дома.
Через две улицы от их дома находилась чудесная закусочная, в которой хорошо готовили. Заказав то, что просил Хэ Тао и дождавшись, пока всё приготовят, Ло Хуашэн, расплатившись с хозяйкой закусочной, быстро схватил глиняный горшок и бегом вернулся домой, где коротко постучал в дверь к Хэ Тао и не дождавшись ответа, ворвался в его комнату. Там царил лёгкий полумрак и был небольшой беспорядок, а больной полулежал на кровати и тяжело дышал.
— Я сказал хозяйке, чтобы она сделала погорячее, чтобы не остыло. Думаю, подогревать не придётся, — сказал Ло Хуашэн, осторожно ставя глиняный горшок на маленький столик рядом с кроватью Хэ Тао.
— Благодарю, Вы очень любезны, — сипло отозвался Хэ Тао, после чего вновь начал громко кашлять.
— Приятного аппетита, — жалобно протянул Ло Хуашэн и зная, что Хэ Тао в трудные минуты желает оставаться один, поспешил покинуть его комнату.
Ло Хуашэн вернулся к себе и расстроенный тем, что увидел, начал перебирать собственные записи, надеясь отыскать что-нибудь полезное. Он был уверен, что хронический кашель присутствовал у Хэ Тао задолго до того, как он потерял память, а следовательно он и тогда не раз задумывался о том, как помочь своему мужу. Наверняка они ходили к знаменитым лекарям, и он делал записи, дабы знать, как заботиться о Хэ Таое но вместо того, чтобы обнаружить какую-либо запись об этом, Ло Хуашэн нашёл одного виноватого Ло Хуашэна.
Как сейчас вспоминаю Нашу первую встречу Я опоздал, А ты прождал меня под дождём.
Обнаруженное в собственных записях стихотворение дало понять Ло Хуашэну, что именно он был виноват в том, что случилось с Хэ Тао. Он по глупости своей опоздал, когда тот назначил ему встречу, а Хэ Тао прождал его под дождём, желая хоть на миг, но полюбоваться милым личиком своего возлюбленного. — Получается, только я во всём виноват, — жалобно протянул Ло Хуашэн, и крохотная слезинка стекла по его щеке вниз. Где-то вдали послышался громкий кашель, отчего ему и вовсе захотелось зареветь, но подумав о том, что в таких обстоятельствах жалость к самому себе неуместна, он решил, что нужно отбросить все сомнения, и начать действовать. Своего мужа Ло Хуашэн успел предельно изучить, и знал, что похвала и забота тому были незнакомы, ведь он со всем справлялся сам, от чего и болезнь его не отпускала, посему Ло Хуашэн, набравшись храбрости, задумал действовать без промедлений, и даже если Хэ Тао на него наорёт, он всё равно не отступит. Накинув на плечи тёплую шерстяную накидку светло-молочного цвета, Ло Хуашэн вышел из своей комнаты и с удивлением обнаружил, что на улице уже смеркалось. Пока он занимался глупостями, прошло очень много времени, на протяжении которого его дражайший муж мучился и никого рядом, чтобы о нём позаботиться, не было. Ло Хуашэн собирался раз и навсегда покончить с этой несправедливостью, поэтому на цыпочках подкрался к комнате Хэ Тао, и без стука в неё вошёл. В царившем полумраке ему не сразу удалось обнаружить своего мужа, и только когда его глаза привыкли к темноте, он сумел его заметить лежащим в кровати под ворохом одеял. Хэ Тао спал на левом боку, повернувшись лицом к входной двери, и даже во сне проклятый кашель его не отпускал. Он тяжело дышал, стонал и время от времени сдавленно кашлял, но видимо был так обессилен, что не мог проснуться. Горшок, в котором ранее Ло Хуашэн принёс ему еды, был лишь наполовину пуст, а это означало, что Хэ Тао толком даже не поел. Ло Хуашэн сдавлено всхлипнул, и без промедлений полез к Хэ Тао в кровать. Он осторожно залез под одеяло, примостился у Хэ Тао за спиной, и как можно ближе прижался к его спине так, чтобы своей грудью его согревать. Полежав так немного, и чувствуя по размеренному дыханию, что его муж всё-таки не проснулся, Ло Хуашэн осмелел и осторожно приобнял его за талию, а после скользнул ладонью вверх и осторожно, еле ощутимо начал гладить Хэ Тао по груди до тех пор, пока тот не перестал болезненно стонать во сне, а сам Ло Хуашэн, пригревшись не заснул с ним рядом.***
Рано утром Хэ Тао проснулся от давящего ощущения. Открыв глаза и посмотрев вниз, он обнаружил на собственной груди чужую руку. Спросонья ему показалось, что его в цепких лапах крепко держал киноварный демон, который впоследствии оказался никем иным, как Ло Хуашэном. Стоило Хэ Тао резко дернуться, чтобы выбраться из его объятий, как Ло Хуашэн проснулся и стыдливо убрал руку, которой его обнимал. — Господин Ло Хуашэн, что Вы тут делаете? — охрипшим ото сна голосом спросил Хэ Тао, садясь на край кровати. — Мне показалось, что Вам холодно... — вполголоса ответил Ло Хуашэн. — Мне действительно было холодно, — отозвался Хэ Тао и разразился громким кашлем. По мнению Ло Хуашэна он выглядел изможденным, и не в силах совладать со своими чувствами, он крепко обнял его со спины, тихо пробубнив: — Позвольте мне о Вас заботиться. Пожалуйста… Позвольте мне это, я ведь так хочу Вам помочь. Хэ Тао долго кашлял и ничего не отвечал, а потом, когда проклятая хворь наконец-таки позволила ему передохнуть, он еле слышно спросил: — А что будет, если я откажусь от Вашей помощи? — Я всё равно продолжу о Вас заботиться, хотите Вы этого или нет. Я больше не могу смотреть на то, как Вы страдаете. Пожалуйста, позвольте мне помочь, господин Хэ Тао, — затараторил Ло Хуашэн, крепче его обнимая, на что Хэ Тао лишь коротко ответил: — Я не против... — Вы не против? — удивлённо переспросил Ло Хуашэн. — Зачем же мне противиться? — хрипло ответил Хэ Тао — Вы ведь всё равно продолжите настаивать на своём, а у меня... У меня нет более сил с Вами бороться... Да и не хочу я этого, Вы ведь всё равно не отступите, так почему же мне... Зачем? ... Не хочу более заниматься глупостями... Если Вы этого хотите, то пожалуйста... — Благодарю Вас за Ваше доверие, дражайший муж. Положитесь на меня, я о Вас как следует позабочусь... Сказав это, Ло Хуашэн отпустил Хэ Тао и тот словно безвольная кукла рухнул на кровать. Повернувшись к Ло Хуашэну, он пристально посмотрел ему в глаза и тихо проговорил: — Кажется, мы остались одни друг у друга... Хэ Тао в очередной раз начал громко кашлять, а у Ло Хуашэна на глазах навернулись слёзы. Получив дозволение своего мужа, он вознамерился тщательно о нём позаботиться и не собирался отступать ни перед чем. В тот же день, пока Хэ Тао спал, Ло Хуашэн отправился в город и заплатил очень много денег для того, чтобы лучший лекарь города пришёл его осмотреть. Тот сделал иглоукалывание, выписал рецепт, и сказал, что только Ло Хуашэну в силах поставить Хэ Тао на ноги, после чего ушёл, оставив того один на один с проклятым хроническим кашлем. Ло Хуашэн был уверен, что он сильнее любого кашля, потому принялся в срочном порядке от него избавляться. Горькими лекарствами и противными пилюлями он поил Хэ Тао, ни на миг не оставляя его одного, а каждую ночь Ло Хуашэн залезал к нему в кровать, и крепко обнимал со спины. Он доверял лекарствам, но больше всего доверял словам того умного человека, который говорил, что дабы избавиться от хронического кашля, прежде всего нужно дать понять болеющего им человеку, что его защищают. Дабы убедить Хэ Тао, что он в безопасности, Ло Хуашэн ни на миг от него не отходил, помогал переодеться, временами кормил с ложечки и заботливо гладил по спине. Самому Хэ Тао было плохо, потому он не особо противился, а со временем привыкнув к присутствую Ло Хуашэна поблизости, всё больше и больше начал расслабляться и уже не чувствовал себя неловко, когда Ло Хуашэн, прижимаясь грудью к его спине, кормил и переодевал, или когда тот, засыпая с ним в одной кровати, крепко прижимал его тело к своему. Он чувствовал себя настолько усталым, что не был в силах воспротивиться заботе и принимал её всю. Каждую ночь Хэ Тао засыпал, крепко прижимая к своей груди тёплую ладонь Ло Хуашэна, и ни разу не думал о том, что это было неправильно.
