Закрывать уши, воруя колокольчик

      Несмотря на изнурительное путешествие, первым делом по приезду в уезд Ханьлэн Хэ Тао написал Ло Хуашэну. Он извещал того, что в дорогу обошлось без приключений, а здоровье по-прежнему позволяло ему выходить из дома, не боясь суровой погоды. Хэ Тао ещё много о чём хотел написать, но решил, что лучше всего будет, если они поговорят с глазу на глаз, когда он вернётся. Через две недели как раз к тому времени, когда близился день рождения Хэ Тао, он получил от письмоносца увесистый конверт, в котором обнаружил слегка неоднозначный подарок от Ло Хуашэна.       «Я могу согреть Вас лишь тёплым словом, потому посылаю Вам в дар новый сборник стихотворений, которые я сделал в единственном экземпляре исключительно для Вас. Когда будете их читать, представьте меня стоящим на крыльце нашего дома и Вам однозначно повезёт. Это очередные стихи-обереги, потому не пренебрегайте ими и зачитывайте по одному в день. Их около сотни, так что, думаю, до вашего возвращения их как раз хватит.» — гласило письмо Ло Хуашэна, прочитав которое, Хэ Тао начал глупо улыбаться.       Следом каждую неделю от Ло Хуашэна приходила новое письмо, в котором тот рассказывал обо всём на свете: о том, как прилично растолстели Арахис и Косточка, о том, каким счастливым был чиновник Тун Сюэ, когда жена сообщила ему, что ждёт ребёнка и как тот переживал о том, что станет отцом на старости лет, о том, как подул сильный ветер и испортил большое окно в комнате Ло Хуашэна и тому пришлось вызвать человека, что занимался ремонтом, который полдня возился с одним единственным окном, да ещё и потребовал баснословную сумму за его починку, и, конечно же, Ло Хуашэн писал о том, как ему тоскливо и каким пустым кажется собственный огромный дом без Хэ Тао. Сам Хэ Тао жадно поглощал каждое письмо, а потом прятал их в шкатулку для драгоценностей и время от времени писал короткие ответы.       В уезде Ханьлэн было холодно и особо ничего не происходило, а ещё у Хэ Тао было много работы. Он был счастлив вернуться в родные места, но все же скучал по своему новому дому и по красивой улыбке Ло Хуашэна. Внезапные чувства обрушились на голову Хэ Тао, словно снежная лавина, и он надеялся лишь на то, что, когда его командировка закончится, и он вернётся обратно, его пылающее сердце немного остынет, а иначе он и впрямь мог совершить большую ошибку.       Ближе к дню рождению Ло Хуашэна Хэ Тао написал письмо, в котором просил того сказать ему, что же он хочет получить на день рождения, дабы Хэ Тао по глупости не купил ненужную безделушку. В ответ пришло короткое письмо, которое гласило: «Шуба!» А внизу обнаружился небольшой неумелый рисунок, который изображал двух мужчин, что гуляли по снежным горам и были облачены в белоснежные пушистые шубы, из-за чего они больше были похожи на медведей, чем на людей. На следующий же день Хэ Тао отправился на рынок и купил дорогую шубу белоснежного цвет, глядя на которую, он с улыбкой на лице представлял, как деловито будет в ней расхаживать Ло Хуашэн.       Чем больше времени проходило, тем сильнее Хэ Тао скучал, предпочитая весёлому времяпрепровождению вместе с коллегами по работе скучные и томительные вечера в собственной комнате, где был только он и его мысли о Ло Хуашэне. Хэ Тао был настолько поглощён своими раздумьями, что даже и не заметил, как после дня рождения Ло Хуашэна тот перестал ему писать, а когда ему сообщили, что командировка подходит к концу и ему следует собраться и отправиться обратно, Хэ Тао был так рад, предвкушая предстоящую встречу, что не замечал ничего вокруг себя.

***

       — Господин Ло Хуашэн, я вернулся! — радостно пропел Хэ Тао, — Ну же, бегите скорее встречать своего дражайшего мужа, я принёс Вам кучу подарков.       Стоящий посреди внутреннего двора Ло Хуашэн чужим взглядом смотрел на обвешанного дорожными сумками Хэ Тао.        — Что же Вы, господин Ло Хуашэн, не рады меня видеть или уже привыкли к гордому одиночеству? Муж Вам больше не нужен? — весело спросил Хэ Тао, подойдя ближе.        — Вы не мой муж, — сказал Ло Хуашэн и улыбка на лице Хэ Тао тут же погасла.        — Получается, моё давнее желание исполнилось, — серьёзно сказал Хэ Тао, опустив взгляд вниз, ведь теперь смотреть на Ло Хуашэна ему было особенно неловко.        — Полагаю, что да, — отстранённо ответил тот и долгую паузу спустя добавил: — Прошу Вас, пройдёмте на веранду. Нам есть о чём поговорить.        — Вы правы, — еле слышно отозвался Хэ Тао и неспешно отправился за Ло Хуашэном на крытую веранду, что располагалась сбоку от его части дома.       Забросив в сторону дорожные сумки и коробки с подарками, Хэ Тао сел напротив Ло Хуашэна за круглым столом и долго молчал, ожидая нескончаемый поток упрёков, но тот лишь коротко спросил:        — Почему Вы мне с самого начала не сказали?        — Я пытался, — тут же вырвалось у Хэ Тао, — Если Вы потрудитесь вспомнить первые дни пребывания в этом доме после того, как Вы вернулись из своего путешествия, Ваша память непременно подкинет образ хмурого меня, пытающегося до Вас докричаться. Я не единожды говорил Вам, кто я есть и каким образом переехал в этот дом, не раз приводил веские аргументы и доводы в свою защиту, но Вы никак не хотели меня слушать. Вы продолжали упорно верить в то, что я являюсь Вашим мужем и…        — И Вы решили этим воспользоваться? — резко спросил Ло Хуашэн.        — Нет! У меня такого даже в мыслях не было, и я немедля бы съехал отсюда если бы только мог, но наш договор о купле-продаже части дома был составлен таким образом, что я не имел возможности продать свою часть без последствий… Практически всю свою сознательную жизнь я жил и работал только ради того, чтобы стать государственном чиновникам и я не мог покончить со своей карьерой, лишь бы не жить с Вами под одной крышей… Вы должны меня понимать…        — Я понимаю, — тихо промямлил Ло Хуашэн, опустив голову.        — В конечном итоге ко мне пришёл господин Тун Сюэ и просил меня не разрушать Ваших иллюзий. Он очень беспокоился и не раз обращался к лекарям, дабы выяснить причину Вашей потери памяти и то, как её можно скорее восстановить. Все лекари как один твердили о том, что пока Ваша память не восстановится естественным путём, Вам нужно избегать сильных потрясений… Господин Ло Хуашэн, я не оправдываю себя, говоря Вам всё это, но прошу иметь в виду, что всё, что я делал, делал для того, чтобы уберечь Вас от всяких глупостей.        — Я понимаю, — тихо отозвался Ло Хуашэн. — Будь я на Вашем месте, поступил бы так же…        — Я рад, что Вы меня понимаете, — тяжело вздыхая, ответил Хэ Тао. — Совсем скоро исполнится год с тех пор, как я купил часть дома, а следовательно, мы сможем расторгнуть наш договор без последствий для моей карьеры.        — Вы хотите отсюда уехать? — потрясённо спросил Ло Хуашэн.        — Если Вы того пожелаете, — спокойно ответил Хэ Тао.        — Нет, нет, слишком много потрясений за один раз, давайте я… Я сначала смирюсь с тем, что у меня нет никакого мужа, а уже потом подумаю о том, что Вы уйдёте из этого дома. Пожалуйста, дайте мне немного времени, я… Я… На меня сейчас слишком много навалилось, — протянул Ло Хуашэн, схватившись за голову.        — Я Вас не тороплю, — мягко сказал Хэ Тао, и встав со своего места, подошёл к своим вещам, что бросил в дальний угол, и из дорожной сумки вытащил большую лакированную шкатулку, вернувшись с которой, поставил её перед Ло Хуашэном на стол.        — Это мне? — растерянно спросил тот.        — Это Вам подарок от Вашего бывшего мужа, — с лёгкой улыбкой ответил ему Хэ Тао, после чего немного погодя, добавил: — И на правах всё того же Вашего бывшего мужа, позвольте узнать, каким образом Вы вернули свою память?

***

      По случаю его дня рождения к Ло Хуашэну издалека приехал троюродный брат по имени Ло Гао вместе со своей супругой. Они и были той самой парой, что год тому назад советовали Ло Хуашэну продать половину дома, и очень обрадовались, узнав, что тот последовав их совету и продав половину дома государственному чиновнику, заработал достаточно денег, чтобы несколько лет жить, ни в чем себе не отказывая. Ло Хуашэн, конечно же, умолчал о своём браке с тем самым чиновником, но однажды вечером, излишне расслабившись, не выдержал, и сказал:        — Ох, был бы тут мой дражайший муж, Вы бы с ним непременно поладили, жаль, что именно сейчас он должен был отбыть в командировку.        — Какой ещё муж? — возмутился Ло Гао.       И тогда попавший в собственную ловушку Ло Хуашэн рассказал своему троюродному брату и его супруге о том, что чуть меньше года тому назад он связал себя узами брака с человеком по имени Хэ Тао, который жил в комнатах напротив.        — Год тому назад мы гостили у тебя и никакого мужа и в помине не было, ты, наверное, что-то путаешь? — сильно нахмурившись, сказал Ло Гао, и Ло Хуашэн в очередной раз принялся рассказывать о том, как после несчастного случая потерял свою память.        — Ты должен ему сказать, дорогой, — тихо шепнула Ло Гао его жена.       Тот, нахмурившись, сначала долго молчал, а потом, глядя растерянному Ло Хуашэну прямо в глаза, сказал:        — Год тому назад сразу же после нашей свадьбы мы гостили у тебя. В один из последних дней ты жаловался нам, что остался без средств для существования, и тогда мы посоветовали тебе сдать половину дома, чтобы немного подзаработать. В тот разговор вмешался один из друзей твоего отца, некий чиновник Тун Сюэ… Если я не ошибаюсь… Он сказал, что знает подходящего человека, который с радостью будет снимать у тебя комнаты за небольшую плату, и намеревался на следующий же день прийти с ним к тебе домой. Мы уехали тем же днем и не смогли его увидеть, но я подозреваю, что тот человек и есть господин Хэ Тао, о котором ты отзываешься с такой теплотой, но… А-Шэн, он никак не может быть твоим мужем. Я абсолютно уверен в том, что Вы не были знакомы ранее до того, как про него тебе рассказал господин Тун Сюэ, а следовательно никакой порочной связи между Вами не было… А что же касается самого брака, я думаю, его и вовсе не было, ведь с момента заключения сделки и до праздника третьего дня третьей Луны, когда ты потерял свою память, прошло не больше трёх недель… Никто не женится за такое короткое время, даже ты, А-Шэн.       Ло Гао старался говорить мягко и осторожно, дабы ненароком не расстроить Ло Хуашэна, но видя, как по его щеке покатилась слеза, он понял, что его затея провалилась.        — Это неправда! — дрожащим голосом выкрикнул Ло Хуашэн. — Ты мне сейчас врёшь, потому что не можешь допустить даже мысли, что я являюсь обрезанным рукавом, но это так! Нравится тебе это или нет, я люблю своего мужа, а он любит меня и все те глупости, о которых ты мне рассказал, не имеют ничего общего с действительностью! Ты просто нас не понимаешь, и потому говоришь обидные слова! Я потерял свою память и поэтому обо всём тебе рассказал сейчас, но тогда я, верно, держал это в секрете, дабы ты не отвернулся от меня, как делаешь это сейчас!        — Я не имею ничего против таких отношений, А-Шэн, но ты … — попытался достучаться до Ло Хуашэна Ло Гао, но тот, не желая более его слушать, выскочил из-за стола и побежал в сторону комнат Хэ Тао.       Без дозволения открыв двери в спальне, Ло Хуашэн наглым образом в неё ворвался, желая отыскать доказательства их с Хэ Тао любви и в отчаянной попытке это сделать, набросился на шкафы с личными вещами своего мужа. Не ведая, что он творит, Ло Хуашэн начал вытаскивать всё подряд и разбрасывать по комнате, судорожно ища в недрах деревянных шкафов то, что могло опровергнуть жестокие слова Ло Гао. Но чем больше он искал, тем яснее становилось, что в комнате Хэ Тао не было ни единой вещи, которая напоминала бы о Ло Хуашэне. Отчаявшись, тот схватился за голову и метнулся к стеллажу с книгами, но споткнувшись об брошенные на пол одежды, упал и потерял сознание.       Проснулся он только на следующий день, лёжа в кровати в собственной комнате. Лоб приятно холодила мокрая повязка и потянувшись к ней пальцами, Ло Хуашэн осознал что ему было уже двадцать семь. Утерянные воспоминания обрушились на его голову в одночасье, и глядя на вошедшего в его комнату Ло Гао, Ло Хуашэн с ужасом понимал, что все его слова были правдивы.        — А-Шэн, ты чего плачешь? Тебе плохо? — взволнованно спросил Ло Гао, на что Ло Хуашэн еле слышно проговорил:        — Я всё вспомнил.        — Ох, мой милый А-Шэн, прости, — протянул Ло Гао, садясь на край кровати. — Прости, что обо всём тебе рассказал. Я должен был промолчать, но не мог смотреть на то, как ты губишь самого себя… А-Шэн, всё это время ты закрывал уши, воруя колокольчик, и я не мог оставить тебя в неведении.        — Получается… Я обманывал самого себя? — дрожащим голосом спросил Ло Хуашэн, и в неосознанном жесте прикоснулся пальцами к своим ушам.        — Нет, это не так! Эти нелюди всё время тебя обманывали, А-Шэн, ты же был просто жертвой их обмана. Я останусь тут с тобой, пока этот проклятый чиновник не вернётся, и уж я-то с ним разберусь! — уверенно воскликнул Ло Гао, на что Ло Хуашэн тихо ответил:        — Не нужно… Теперь, когда я всё вспомнил, ему меня не обмануть. Я заварил всю эту кашу, мне её и расхлёбывать, потому позволь мне самому с ним разобраться.        — Хорошо, если ты этого хочешь… Но если через два месяца я не получу от тебя письма, где ты будешь мне подробно рассказывать, как всё прошло, я тотчас же сорвусь к тебе, и если я поймаю тут этого урода, я его так отделаю, что на нём живого места не останется! — разгневанно воскликнул Ло Гао, на что Ло Хуашэн еле заметно улыбнулся.       Ровно через три дня Ло Гао вместе со своей женой отбыли обратно домой, а Ло Хуашэн остался один в пустом доме.

***

       — Что ж… Благодарю Вас за подробный рассказ и за то, что несмотря на то, что случилось, Вы нашли в себе силы и терпение, дабы всё мне объяснить, — сказал Хэ Тао и встав из-за стола, низко поклонился Ло Хуашэну. — Знаю, что мой проступок непростителен, но всё же я признателен за то, что Вы разрешили мне тут пожить. Я уверяю, что буду стеснять Вас своим присутствием только до тех пор, пока не приведу в порядок все свои дела, а после благополучно от Вас съеду… Обещаю сделать это как можно быстрее.        — Как пожелаете, — дрожащим голосом тихо проговорил Ло Хуашэн.       Хэ Тао ещё раз ему поклонился, и быстрым шагом покинул веранду, а Ло Хуашэн открыв коробку с подарком, и увидев там дорогую шубу из белоснежного меха, не выдержал и тихо расплакался.