ГЛАВА 41. Одна персиковая косточка
13 июня 2024 г., 16:23
Ло Хуашэн много о чём не рассказал Хэ Тао. Например, о том, как две недели подряд плакал навзрыд от осознания того, что все эти светлые чувства, что он себе навоображал, не были настоящими. Не рассказал и о том, как временами смеялся, перечитывая свои стихи, и понимая, насколько глупо они звучали для человека, которого не имел к ним никакого отношения. Не рассказал он ему и о том, как несколько раз порывался написать гневные письма с требованием объясниться, а потом понимая, что все они звучали бы очень по-дурацки, сам себя отговаривал от этой идеи, и конечно же не рассказал о том, что обнаружив в дальней комнате рисунки с полуобнажёнными телами без головы, быстро сорвал их со стены и сжёг, надеясь что никто и никогда не узнает об этом позоре.
На самом деле больше всего Ло Хуашэн сожалел о том, что не сумел до конца разобраться в самом себе до прихода Хэ Тао. С одной стороны, он был на него зол из-за того, что тот своими действиями подпитывал его пустые иллюзий, а с другой стороны понимал, что за всё про всё виноват только он сам, и всегда в такие моменты его собственное сознание в красках напоминало ему о тех долгих часах, на протяжений которых Хэ Тао отчаянно пытался его переубедить и объяснить, что они не женаты, но Ло Хуашэн ни в какую не желал слышать его доводов. Ну а после, он вспоминал как временами Хэ Тао вёл себя точь-в-точь как любящий муж, не оставляя Ло Хуашэну возможности усомниться, и еще больше расстраивался.
Решив, что он должен получше во всём разобраться, Ло Хуашэн направился прямиком в дом к чиновнику Тун Сюэ. Тот встретил его у ворот с добродушной улыбкой на лице, не подозревая о том, что Ло Хуашэн собирался обвинить его во всех смертных грехах.
— Ну как у тебя дела идут? Счастлив, что твой ненаглядный так скоро вернулся? — весело спросил господин Тун Сюэ, как только завидел Ло Хуашэна у своих ворот.
— Я всё вспомнил, — быстро отрезал тот, и улыбка с лица господина Тун Сюэ тут же сползла вниз.
— Что именно ты вспомнил? — притворившись, что он не при делах, спросил он, но увидев серьёзный взгляд напротив понял, что отвертеться ему не удастся.
— Я вспомнил о том, что на самом деле господин Хэ Тао не является моим мужем, — серьёзно сказал Ло Хуашэн, и лицо Тун Сюэ тут же потеряло всякую краску.
— Ох, как же я рад за тебя, — сказал тот, попытавшись отшутиться, но вышло это из рук вон плохо.
— Зачем же Вы так со мной поступили? — жалобно протянул Ло Хуашэн, — Я ведь Вам так доверял… Так доверял...
— А ты сам подумай, что с тобой стало бы, если бы ты остался бы один-одинешенек, да ещё и без памяти? — громко воскликнул господин Тун Сюэ. — Я всего на всего о тебе волновался, и от чистого сердца желал, чтобы кто-то о тебе заботился. Разве его забота была тебе неприятна?
— Его забота заставила меня плакать! — жалобно протянул Ло Хуашэн и видя его совсем уж раскисшего, господин Тун Сюэ подошёл к нему и крепко обнял.
— Прости меня, — жалобно сказал он. — Я хотел для тебя только лучшего. Ты бы знал, как красиво Вы смотрелись со стороны.
Ло Хуашэн долго молчал, осмысливая сказанные господином Тун Сюэм слова, после чего громко шмыгнув носом, сказал:
— Я понимаю, но всё же я немного на Вас сержусь... Я бы хотел, чтобы Вы некоторое время перестали ходить к нам в дом до тех пор, пока я не разберусь во всём и не перестану винить в случившемся всех подряд... Когда я перестану на Вас сердиться, я дам Вам об этом знать, ну а пока что, пожалуйста, не пытайтесь что-либо сделать, а иначе я могу позабыть о всём том хорошем, что Вы когда-то для меня сделали.
Ло Хуашэн понимал, что в некотором роде его слова звучали жестоко, но, к его удивлению, господин Тун Сюэ всё быстро понял, и пожелав ему на прощание удачи, обещал оставить его в покое до тех пор, пока сам Ло Хуашэн не изъявит желание возобновить их общение.
***
На протяжении двух недель Ло Хуашэн старательно выписывал в тетрадь всё настоящее, что он вспомнил и то, что он сам себе напридумывал. Начерченные фантазии выглядели намного маняще, но временами обескураживали своей глупостью, и потому он решил втайне понаблюдать за Хэ Тао. Тот вёл себя ещё скромнее, чем прежде, и выходил из своей комнаты только при острой необходимости, а иной раз намеренно избегал Ло Хуашэна, боясь его осуждения, и пока сам Ло Хуашэн пытался разобраться в самом себе, Хэ Тао считал себя обманщиком без права на что-либо. С одной стороны он был рад тому, что Ло Хуашэн наконец-таки вернул себе свои утерянные воспоминания и более не мучает его утренними непристойными стихотворениями, а с другой стороны Хэ Тао жалел о том, что память не вернулась к Ло Хуашэну раньше. Раньше того мгновения, когда Хэ Тао окончательно потерял голову. Он, как и обещал, прилежно искал себе новое жильё и даже подумывал о том, чтобы подать прошение о переводе, ведь нахождение в одном городе с Ло Хуашэном его излишне волновало. Впрочем, Хэ Тао старался не подавать виду, и по мере возможности избегал встречи с Ло Хуашэном. Дошло до того, что он, возвращаясь домой, украдкой подкрадывался к своим собственным комнатам, не желая столкнуться с хозяином дома. Хозяином второй половины дома Хэ Тао теперь уже себя не считал, лишь винил себя за безрассудство и надеялся, что как можно скорее боги его покарают за то, что он обманул доверие Ло Хуашэна. А вот в выходной день, проснувшись ни свет ни заря, Хэ Тао решил приготовить себе завтрак и поспешно направился на кухню, желая успеть приготовить себе покушать до пробуждения Ло Хуашэна. Он, может быть, даже успел бы, да вот только не видевший его целую неделю Ло Хуашэн в тот же самый день проснулся с петухами с одной единственной целью — поговорить со своим бывшим ненастоящим мужем. Быстро войдя на кухню, Ло Хуашэн увидел Хэ Тао, который, заметив его, вздрогнул всем телом и оставив в сторону палочки для еды, тут же вскочил на ноги. — Доброе утро, господин Ло Хуашэн, — виноватым голосом проговорил тот, отводя взгляд в сторону. — Доброе, — тихо ответил Ло Хуашэн, слегка смущённо глядя на Хэ Тао. — Как удачно, что я сегодня Вас здесь застал, я как раз хотел с Вами поговорить... — Думаю, в связи с моим непростительным поведением, нам не о чём говорить, господин Ло Хуашэн, — сказал Хэ Тао, который по-прежнему не осмеливался посмотреть в его сторону. — Я Вас не виню в случившемся, Вам не стоит разбрасываться такими словами, — поморщившись, сказал Ло Хуашэн, который старался посмотреть Хэ Тао в глаза. — По-моему, это Вам не о чем разговаривать с таким человеком, как я, — строго сказал Хэ Тао, сильно нахмурившись. — Вы считаете себя виноватым? — спросил Ло Хуашэн. — А как же иначе? — вскинувшись, ответил Хэ Тао, а потом вновь сник и тихо добавил: — Наверное, это и к лучшему, что сегодня мы тут встретились. Я всё искал возможность Вам сообщить о том, что сумел уладить все дела с недвижимостью, и уже в понедельник попрошу Вас явиться в управление уездом Жэлян, дабы поставить свою печать на бумаге о расторжении нашего договора. Можете приходить в любое время, я буду ждать, — ровным тоном проговорил Хэ Тао, и прежде, чем Ло Хуашэн сумел ему что-либо ответить, покинул кухню и закрылся в своих комнатах.***
— Что мне делать, как мне быть, дорогие милашки, подскажите, — жалобно приговаривал Ло Хуашэн, пока кормил Арахиса и Косточку. Рыбки понятия не имели, какие неистовые дебаты вёл у себя в голове Ло Хуашэн из-за ранее сказанных Хэ Тао слов. С одной стороны, он понимал, что лучше всего было позабыть обо всём и разъехаться, но непонятное давящее чувство в груди заставляло со всей силой противиться этому. В конце концов, глядя на вяло машущих чешуйчатыми хвостами карпов кои, Ло Хуашэн пришёл к неожиданному для себя выводу, что не желает того, чтобы Хэ Тао покинул их дом. — Кто будет заботиться о Вас, милашках, пока я буду путешествовать по стране, дабы вдохновиться для нового томика стихов? — спросил Ло Хуашэн и не одна рыбка ему не ответила.***
На следующий день решив побродить по торговым улицам, Ло Хуашэн набрёл на книжную лавку господина Люй Ци, в которой он некогда работал. В прошлый раз, когда он ни о чём не помнил, Ло Хуашэн мило общался с владельцем, а в этот раз издалека его завидев, ему захотелось тут же поскорее оттуда убраться, но стоило господину Люй Ци его завидеть, как тут же активно замахал руками, привлекая его внимание, и Ло Хуашэн, как воспитанный человек, не смог пройти мимо. — Здравствуйте, господин Люй Ци, — поклонившись, сказал он, надеясь суметь и избежать длинного разговора. — Какая удача, господин Ло Хуашэн, я ведь так жаждал с Вами встретиться! — радостно воскликнул господин Люй Ци. — Будьте, пожалуйста, так любезны, дайте мне автограф. Сначала Ло Хуашэну показалось, что он ослышался и что на самом деле господин Люй Ци просил его вернуть заплаченные ещё полтора тому назад деньги за последний месяц работы, а потом тот повторил свою просьбу, и удивлённый Ло Хуашэн решился-таки полюбопытствовать: — Помнится мне, господин, Вы были не в восторге от моих стихотворений, так зачем же Вам сейчас понадобился мой автограф? — Полно Вам, господин Ло Хуашэн, кто старое помянет, тому и глаз вон, — весело воскликнул господин Люй Ци, после чего ухватив Ло Хуашэна под локоть, повёл его в свою книжную лавку. Там он усадил его за круглый столик и налил вкусного чая, а когда Ло Хуашэн потерял бдительность, подсунул ему под руку книжку в светло-коричневой обложке. — Поставьте для меня тут свой автограф, — фальшиво улыбаясь, проговорил владелец книжной лавки. Ло Хуашэн недоуменно на него посмотрел, а потом переместив своё внимание к книге, прочитал её название. — «Ворох лепестков»... Красиво, я бы до такого не додумался, — мечтательно проговорил он, а потом быстро открыл книгу на первой странице, желая узнать имя автора, и какого же было его удивление, когда он прочёл собственный авторский псевдоним. — Некий незнакомец … — довольно проговорил господин Люй Ци. — Мне с самого начала понравился твой псевдоним, и я всегда знал, что ты добьёшься небывалых высот. Давай, поставь-ка свой автограф, хочу как можно скорее им похвастаться. — Разве это тот самый томик стихов, что я выпустил? Помнится мне, он выглядел несколько иначе, — озадачено проговорил Ло Хуашэн, после чего начал быстро перелистывать страницы книги. Там были записаны его стихотворения, которые теперь выглядели чуточку иначе, а если быть точнее, звучали красивее, чем те, что изначально он написал. Нахмурившись, Ло Хуашэн продолжил вчитываться в аккуратные иероглифы, и довольно быстро сообразил, что большая часть стихотворений были написанны во время поэтического конкурса на праздник третьего дня третьей луны, а значит никоим образом не могли присутствовать в том бездарном томике стихов, что он выпустил несколько лет тому назад. — Ничего не понимаю, откуда это вообще появилось... — озадачено проговорил он, а услужливый хозяин книжной лавки тут же поспешил ему подсказать: — Твой редактор принёс мне это около двух недель тому назад, заплатив за копии и распространение. Я, конечно же знал, что твои творения понравятся благородным господам, но признаться честно, не ожидал, что они так быстро станут популярными. Мне пришлось доплатить рабочим, чтобы они работали сверхурочно, потому что желающих купить твою книгу оказалась в разы больше, чем я предполагал. — Людям понравились мои стихотворения? — потрясённо пролепетал Ло Хуашэн, подняв на мужчину полные восторга глаза. — Конечно! Ты бы видел, как сегодня утром люди толпились в моей лавке, желая купить твою книгу. Я распродал практически всё, что у меня было, остались только две книги, на страницах которых я надеюсь заполучить твой автограф. — С удовольствием, — восторженно проговорил Ло Хуашэн и приняв из рук хозяина лавки небольшую чернильницу с кистью, тут же принялся выводить свой авторский псевдоним. — В конце следующей недели зайди ко мне в лавку, и получишь свою долю от продаж. Не забудь поделиться со своим редактором, он на славу постарался, — сказал его бывший начальник и только тогда Ло Хуашэн вспомнил, что на самом деле у него не было никакого редактора. Видя его таким потерянным, господин Люй Ци взглядом указал ему на томик стихов, и перелистнув до последней страницы, Ло Хуашэн обнаружил небольшую надпись, которая гласила: редактор — Одна Персиковая Косточка.
