Узник свободы

— Мы заметили его на станции по пути следования поезда «Москва — Сочи» сорок минут назад. Играл с детьми возле шестого вагона, затем зашёл внутрь вслед за ними и некой женщиной, — отчитался Константин по звонку шефа. — Очевидно, сейчас продолжает движение в пункт назначения. — Но ты написал, что Никитка под вашим присмотром! — воскликнул Арсений Юрьевич. — Верно, мы мониторим его появление на станциях и не дадим ему покинуть поезд без нашего ведома. — Почему этого засранца ещё не поймали?! — Проверка не выявила твоего сына незаконным пассажиром. Следовательно, у нас нет оснований разыскивать его в поезде без нарушения конфиденциальности, — с повышенным спокойствием пояснил начальник охраны. — А сейчас, когда темнеет, мы прекращаем поиски до утра. — Чегооо?! Мудило, ты издеваешься или вам там всем жить надоело?! — рявкнул шеф. — Во-первых, выбирай выражения. Во-вторых, пытаться поймать Никиту ночью небезопасно для него же: мальчишка испугается, выбежит из вагона — а тут темнота. Ещё, чего доброго, под поезд попадёт или на пути свалится, ноги переломает! А утром… — Слышь ты, пидорасина! — перебил Югров. — Если с моим сыном случится что-то плохое, я тебе яйца оторву! Я тебе кожу с жопы сдеру, на морду натяну и скажу, что так и было! Увидев мнимого Деда Мороза в неподдельном гневе, испуганный Виталик замотался в одеяло и отполз на кровати в дальний угол, пытаясь вжаться в холодную стену. Ярик, которому сейчас пришлось стать свидетелем перепалки своих руководителей, подмигнул мальчику, пытаясь приободрить его. Арсений Юрьевич побагровел в ответ на очередную реплику Константина и приготовился орать на него «большим морским загибом» , как вдруг в палату прибежала девочка лет семи. — Виткаааа! — воскликнула она, бросившись на шею сироте. — Ничка! — крепко обнял девочку почти что брат. — Арс, что за детский сад ты там развёл? — отозвался начальник охраны, и Югров в ярости отшвырнул телефон. Вошедший вслед за девочкой мужчина инстинктивно прикрылся руками от летящего предмета, но Ярик успел поймать его прямо перед носом. — Здравствуйте… — ошарашенный незнакомец медленно опустил руки. — Здрасьте! — выдохнул Арсений Юрьевич и снова плюхнулся на стул. — Здравствуйте, молодой человек! — тем временем ответила Любовь Владимировна, немного возмущённая фамильярным обращением незнакомого для неё мальчика из шестого вагона. Никита за спинами старичков замахал руками на Кирилла — тот пожал плечами и скрылся в своём купе. — Это случайно не твой брат, который якобы боится стариков? — уточнил Вячеслав Васильевич. — Нет, конечно! Мы вообще в четвёртом вагоне едем. А этот, вы же видели, ничего не боится! — Да-да, весьма бестактная персона, позволяющая комментировать внешний вид незнакомых людей, — возмущалась Любовь Владимировна, переходя в седьмой вагон между мужем и мальчиком. — Ну… наш вид действительно отличается, — не без грусти заметил мнимый Антон. — Просто моя мама считает, что дома надо носить только худшее… И в поезде — это же типа временный дом. — Прямо как наша первая соседка! Стыдно было к ней в гости зайти! — Вот именно, Любаша, думал, молодёжь уже не подвержена тем старым стереотипам, — покачал головой старичок. — С мамой не поспоришь… — вздохнул мальчик, всё больше жалея, что впопыхах выбрал на вокзальном базаре такие обноски. — Интересно, меня в ресторан так пустят? Вот в вашем пиджаке точно пустили бы! — Что ж, надевай, если так тебе будет комфортнее! В рубашке я, пожалуй, не замёрзну. Вячеслав Васильевич любезно уступил ему свой предмет одежды, который, ожидаемо, трогательно-нелепо повис на ребёнке. — Отлично! Вашу шляпку бы ещё… — изобразил радость Никита, и старичок с улыбкой одел ему головной убор. — Наш Димочка тоже любил носить твою шляпу, — улыбнулась мужу Любовь Владимировна. — А потом и Максимка! — Можно сказать, мои шляпы связывают поколения! Никита рассмеялся вместе с ними, почувствовав себя более уверенно. На самом деле его волновал не столько дресс-код вагона-ресторана, как возможность пройти незамеченным мимо компании из одиннадцатого купе. Принятые меры маскировки оказались не напрасны. Группа молодёжи либо не обратила внимания на проходящих мимо старичков и ребёнка между ними, либо не сопоставила мальчишку в пиджаке и шляпе с бродягой, которого они недавно прятали. Вагон-ресторан оказался семнадцатым — пришлось прогуляться через весь поезд. Но и пожилая пара и, тем более, Никита восприняли этот путь как способ нагулять аппетит. Когда расположились за одним из множества свободных столиков, мальчик оставил шляпу на вешалке и всё-таки снял пиджак: не по размеру длинные рукава помешали бы пользоваться приборами. — Пожалуй, закажу, как обычно, — решил Вячеслав Васильевич, мимолётно глянув в меню. Мнимый Антон изучил лист с предложенными блюдами более внимательно и поразился одной особенности. — Здесь цены в рублях? — на всякий случай уточнил он. — К счастью, не в долларах! — Любовь Владимировна, а можно ваше меню посмотреть? — Конечно, Антоша! Вот только блюда везде одинаковые. Ты, наверное, впервые в ресторане? — Ну да, — не соврал мальчик, ведь раньше на самом деле не посещал вагон-ресторан. В другом экземпляре меню действительно значились те же блюда и наблюдалась смущающая Никиту особенность: «Салат оливье — 120 Винегрет — 100 Закуска с сельдью и зеленью — 150 Бульон куриный с гренками — 80 Солянка мясная — 140». В разделе горячих блюд та же странность, например: «Биточки мясные с картофелем — 320 Кебаб из баранины — 560». Мальчик взглянул на старичков, но те делали вид, что не замечают слишком низкие цены. Будто не знают, что за недоплаченное мир спрашивает вдвойне, притом не деньгами! — Извините, тут меню не допечатано, — заявил мальчик подошедшей к ним официантке. — По-моему, всё чётко видно, — возразила та, глянув на лист. — В ценах ноля в конце не хватает… — О-хо-хо, какая тонкая ирония! — восхитился Вячеслав Васильевич. — Помнится, в прошлом году оливье стоило сто рублей — сейчас уже сто двадцать. Так, глядишь, и до тысячи двухсот доберёмся. Но я всё же возьму этот салат. На второе — бифштекс с яйцом и гречкой. — А мне, будьте добры, винегрет и куриное филе под сыром, — пожелала Любовь Владимировна. Супруги и официантка уставились на мнимого Антона, который был немного шокирован новым открытием. Если блюда в этом ресторане сопоставимы по цене с вокзальными пирожками, значит, и качество у них подобное! В животе забурлило от такой мысли. — Эээ… мне, пожалуйста, тоже… оливье и куриное филе, — доверился мальчик вкусу новых знакомых. Если они рискуют это пробовать, его молодой организм точно выдержит! — А на десерт, будьте любезны, пломбир! Каждому по два шарика. — Любаша, может, по три? — уточнил Вячеслав Васильевич. — Разных вкусов? — Что ж, на отдыхе можно и три. И ассорти шоколадных конфет в пакете, — добавила женщина и пояснила, когда официантка отошла выполнять заказ: — Антоша, отнесёшь маме, братикам и сестричке. — Но мы ещё те конфеты не съели, — заметил Никита, хотя, вспомнив аппетит Тёмки, не был уверен в таком утверждении. — Тогда начните с этих — те конфеты, так сказать, более праздничные. Их приятно вкушать на террасе номера, когда на столике дымится чашечка кофе, а перед взором расстилается закат… — прикрыла глаза от наслаждения Любовь Владимировна. — Пожалуйста, ваш салат! — перебила романтический настрой официантка. Оливье сверху было приправлено некой белой массой. «Наверное, взбитые сливки, — подумал Никита. — Интересное сочетание для салата!» Однако вкус оказался весьма приятным. — Ммм… что это за соус? — Это же майонез! — заметил Вячеслав Васильевич, вилкой смешивая ингредиенты в своей порции. — Какой необычный майонез! — слизал всю массу мальчик. Элитный майонезный соус, которым изредка приправляли блюда у него дома, отличался по вкусу от классического магазинного майонеза. Последний, по мнению Никиты, явно выигрывал. — А можно ещё порцию майонеза? Она всего десять рублей стоит! Нет, лучше две — ещё на курицу полью. — Но этот продукт весьма вреден, — покачала головой Любовь Владимировна. — Я тоже вредный! — хихикнул мальчик и вдруг зажал себе рот руками: что, если старички испугаются и выгонят из своей компании? — Хмм… зато чувство юмора отменное! — рассмеялся Вячеслав Васильевич. — Давай одну дополнительную порцию этого соуса, — пошла на компромисс супруга. — А то три шарика мороженого не влезут. — Я растущий организм! — вспомнил Никита присказку, под которую папа или баба Катя подкладывали ему еды, к великому недовольству мамы. Официантка ухмыльнулась, принимая дополнение к заказу, а вскоре принесла горячее. — А наш Димочка, представь себе, пломбир не жаловал! Другого мороженого ему нельзя было из-за слабого горла, а он всё мечтал «фруктовый лёд» попробовать. — Однажды заморозил клюквенный морс — а он кислющщий! — добавил супруг. — Так сам себе охоту и отбил. В их словах и улыбках друг к другу было столько тёплой ностальгии, что Никите стало немного грустно. — Прошу прощения… а с вашим Димочкой что стало?.. — Как — что? Вырос в бородатого дядьку, в два раза шире меня! — МГИМО окончил, — не без гордости заметила Любовь Владимировна. — Уже наш внук на выпускной курс перешёл, а внучка — в десятый класс. Фигурным катанием занимается. Так что Дианочка и рада бы есть пломбир — но режим! — Так сказать, спортивный лёд заставляет выбирать «фруктовый лёд», — ухмыльнулся Вячеслав Васильевич. Никита хотел было сообщить о своих успехах в этом виде спорта, но вовремя вспомнил о «бедняцком прикиде» и молча отрезал кусочек филе, сдобренный новой порцией майонеза. Хорошо, что его тренер о такой вольности не узнает! — Ох, какое совпадение! Димочка звонит — видно, хорошего вечера желает! — обрадовалась пожилая женщина, вынимая из сумочки пиликающий телефон. Тем временем один из пассажиров одиннадцатого вагона вернулся к своей компании после нелёгкого телефонного разговора. — Киля, всё норм? — на всякий случай уточнил у него гитарист. Тот кивнул. Только что беседовал с матерью и на вопрос, чем занимается, соврал, что работает. Не смог признаться, что едет отдыхать в Сочи, тогда как сестра проходит реабилитацию в наркологическом диспансере. Вдруг парень встал и пошёл в конец вагона, будто хотел облегчиться. Однако целью являлась не санитарная комната: именно в том направлении побежал странный пацан, который сначала попросил укрытие, а потом отблагодарил, не по-детски щедро. Пускай Сёма сказал, что тот с ними честно рассчитался — Киля решил, что они с тем малолетним барыгой ещё недоговорили.