Влечение

Спустя семь месяцев после восстановления Кибертрона. Он долго не мог понять, почему Браун так поступила. Почему внезапно ушла, оставив его, оказавшегося полностью не способного обуздать свои эмоции, в тишине. Саундвейв изо дня в день прокручивал в голове каждый момент, пытаясь найти то заветное, что могло бы ответить на все его вопросы. Лазербик приземлился рядом, гордо прошествовал по клавиатуре, понажимал когтями все, что мог, и принялся с упоением грызть хозяйские пальцы. Огрубевшая на костяшках кожа потемнела. Бик еще раз клюнул, больно впиваясь в связиста, и стал наблюдать, как наружу просачивались мелкие бусины энергона. Мужчина шикнул, одергивая руку, и небрежным «кыш» согнал птицу с панели. Работы было много, но еще больше в голове Саундвейва было разномастных чувств. И они не нравились десептикону. Размышления связиста прервал скрипучий звук старых раздвижных дверей корабля. — Стоило только этому белобрысому праведнику сдохнуть, как на его место пришел тиран, который дрочет на устав! Фантастика! — Мегатрон влетает в отсек, хмурит густые брови, привычным жестом швыряя на стол очередные документы, и падает в кресло. Саундвейв склоняется в полупоклоне, стаскивая с себя визор. Уже как семь месяцев Кибертрон был восстановлен, но никто из солдат, казалось, так до конца это не осознал. А потому белоснежный свет Центавры, непривычно ярко светивший в окно, каждый раз ощущался как нечто вовсе необычное. Саундвейв жмурится, прикрывая привыкшие к нежному желтому солнцу глаза, и подходит к начальству. Связист аккуратно подкладывает лорду на стол лист с собственной длиннющей подписью и ждёт, когда Мегатрон наконец обратит внимание. Лидер десептиконов что-то листает в телефоне, вальяжно откинувшись на спинку кожаного кресла, подлокотники которого уже давно потрескались, а потом наконец поднимает глаза на подчиненного. — Это что? — лорд недовольно вскидывает бровь, продолжая раскачиваться в кресле. — Заявление на увольнение, — спокойно поясняет связист. — О, как! — даже как-то радостно выдает мужчина, замирая, и берет в руки листок, пробегая ленивым взглядом по черным буквам. — Тяжко тебе без женщины, да? Саундвейв демонстративно закатывает глаза, складывая руки и постукивая раненными пальцами по локтю. Без Браун он отчего-то ощущал себя неполноценным. Будто из его и без того мрачной жизни забрали неясный лучик теплого света. — Оставь себе, — лорд возвращает заявление в руки связисту. — Никто тебя увольнять не будет, а вот отпуск я дам, — Мегатрон достает из ящика типовой бланк, где от связиста требуется лишь указать срок, имя и подпись. — Максимум два месяца. Больше я наедине с Магнусом не выдержу. — Этого хватит, — сдержанно кивает Саундвейв, чувствуя, как в груди трепещет в предвкушении слабая радость.

***

Айова встречает его раскаленным асфальтом, горячим плавающим воздухом и трелью громких птиц, которых тут же Бик радостно спешит разодрать. — Чем бы дите не тешилось, — едва слышно бурчит связист, закидывая на плечо полупустую сумку с вещами и доставая из кармана сигарету со спичками. Привычка чиркать по коричневой намазке от него никуда не делась, как собственно и привычка прикрывать чувствительные глаза от солнца. Мужчина поправил темные очки и закурил. Город оказался малонаселенным, с бесконечными полями кукурузы и с пасущимися в отдалении коровами. Здесь медленно текла спокойная деревенская жизнь, которая удивительным образом пропитывала воздух. Местные подозрительно косились на прибывшего незнакомого мужчину, который уверенным шагом направлялся в сторону частного сектора. Саундвейв перешел узкую дорогу, свернув с главного шоссе, что насквозь прорезало маленький городок, и оказался напротив небольшого участка. На невысоком холме расположился облицованный виниловым серо-синим сайдингом двухэтажный домик, рядом с которым рос молодой бордовый клен. От асфальтовой дороги к деревянному низкому заборчику вела грунтовая тропинка. Саундвейв толкнул калитку, и та легко поддалась, тихо открываясь вовнутрь. Жидкий ковер из жженой травы уступал место взошедшим овощам, в которых связист вообще не разбирался, и морю пестрых нежных цветов. Мужчина присел на корточки, аккуратно касаясь замотанными пластырем пальцами лепестков пион. По ним ползали черненькие маленькие муравьи, шустро прячась в нераскрывшихся бутонах. Лазербик отчего-то нервно зашевелился, сидя на хлипкой ветке клена, и гаркнул в сторону калитки. — Бобби, не спеши, пожалуйста! — звонкий раздражающий голос прорезал природную тишину, заставив связиста вздрогнуть всем телом. Он, оказывается, страшно скучал по ней. Саундвейв выпрямился, разворачиваясь к Браун, и замер, с каким-то неведомым ему ранее восхищением рассматривая девушку. Лесли улыбалась. Не так вымученно и лживо, как когда-то на базе, а счастливо, почти по-детски хихикая. Она несла в руках плетеную корзину со свежими фруктами и молоком в стеклянной бутылке, а у ее ног весело скакал золотистый щенок. — Прекрати жевать платье! — Браун дернула за подол легкого сарафана с короткими рукавами. Она наконец-то перестала прикрывать свое восхитительное тело, с темными веснушками, рассыпанными по плечам, от чего у Саундвейва болезненно скрутило живот. Ему до ужаса захотелось к ней прикоснуться, и он сделал шаг, привлекая внимание Лес. Та подняла на него ясные, наполненные вкраплениями жизни глаза и встала, как вкопанная. — Ну здравствуй, Браун, — он выдает это и откашливается, потому что горло от нервов пересохло. — П-привет, — Лесли все еще с непониманием хлопает глазами, рассматривая нежданного гостя. Саундвейв совсем не изменился, потому что для кибертронца семь месяцев — не срок. — Зачем ты пришел? Связист сильнее сжимает в пальцах лямку сумки и нервно дергает плечом. Он почему-то оказался совсем не готов к такому. Думал, она бросится к нему, начнет говорить о том, как скучала, и о том, как желала снова стать его, но…. Но вместо этого Лесли смотрит потерянным виноватым взглядом и не приближается. — Хотел наконец-то пригласить тебя на свидание, — выдает первое, что приходит ему в голову, замечая, как Браун сильнее сжала ручку корзинки. — А как же работа? — Лесли будто норовит от него сбежать, но почему-то медлит. Перевозбужденный щенок все так же радостно скачет рядом, высунув язык и поглядывая на мужчину. — У меня отпуск, — Саундвейв слегка опускает очки, чтобы Лесли вновь могла заглянуть в эти пронзительные нечеловеческие глаза, наполненные тонной безразличия. — Оу, тогда… — она топчется на месте, думая, как ответить десептикону, — тогда, может, чаю? Кибертронец кивает, уступая дорогу девушке и безотрывно следя за ее скомканными нервными движениями. Лесли тянется за ключами с забавным вязанным брелоком, не с первого раза вставляет их в ржавую замочную скважину и проворачивает. Небольшая узкая прихожая ведет сразу в залитый дневным солнцем зал. Помимо пышного букета свежесрезанных пионов на низком плетеном столике расположилась ваза с яблоками. В углу, рядом с книжным шкафом, стояла небольшая тумбочка, забитая виниловыми пластинками и коробкой с пряжей. Лесли удалось вытащить из родительского дома все, что она так любила. Золотой волосатый щенок понюхал застывшего в проеме связиста и гордой неуклюжей походкой направился к своей пышной лежанке. — Эм, тебе черный или зеленый? — Лесли аккуратно тыкает мужчину в плечо, привлекая внимание. — Что? — Саундвейв смаргивает наваждение, снимает темные очки и изо всех сил старается не смотреть на небольшой вырез сарафана. Раньше она так не ходила. — Ну… чай тебе какой? — Без разницы, — он следует за Лес на кухню, не отрывая взгляда от ее слегка загорелой шеи. Браун наклоняется, чтобы вытащить припрятанную внизу банку с мятой, от чего сарафан слегка сползает, открывая связисту вид на белесые шрамы. Саундвейв тихо выдыхает и, прежде чем Лесли успевает что-то еще спросить, за талию разворачивает ее к себе лицом, впиваясь в сухие губы. Бывший агент хватается за чужие плечи, покорно приоткрывая рот. Скучала ли она по нему? Безумно. Хотела ли она с ним встретиться? Браун не уверена. Саундвейв был первым мужчиной в ее жизни, кто вернулся сам. Это льстило, и Лесли позволила ему продолжить ее целовать, расслабляясь в горячих объятьях. Связист нетерпеливо рыкнул, смахивая со столешницы все ненужное, от чего банка с мятой с оглушительным звоном оказалась на полу. Лесли терпеливо выдохнула, когда мягкие щупы коснулись лодыжек. Она отвыкла от ощущения инородных теплых сжимающихся штуковин на ее коже. Саундвейв привычно сильно сжимает девушку, от чего та невольно напрягается, разрывая мучительно горячий поцелуй. Можно ли было назвать это зависимостью? Частично. Лесли считала это извращенным чувством привязанности, но уж точно не любовью. Да. Саундвейв ее не любил, но почему-то с каждым смазанным касанием взгляд его все больше мутнел и смягчался. — Развернись, — снова этот командный тон, что пробирает до мурашек. Лесли сглатывает. Это похоже на безумие, которое никто из них прекращать не хотел. Щупы лениво гладили девичьи колени, специально не поднимаясь выше. Саундвейв достает из кармана пачку, но Лесли тут же ее отбирает. — В этом доме не курят, — твердо заявляет она и разворачивается к нему спиной. — А еще не рвут одежду. Вообще никакую. — она сама расстегивает молнию сарафана, и тот стремительно падает ей в ноги. Связист тихо шикает, завороженно рассматривая изуродованные лопатки. — Это все правила? — он целует ее за ухом, нежно перекидывая жидкие волосы на плечо. Лесли утвердительно кивает, наклоняя голову в сторону и давая мужчине место для горячих нетерпеливых поцелуев и болезненных укусов. Саундвейв ведет пальцами по ее бокам, будто пересчитывает выступающие ребра. Лесли, кажется, немного прибавила в весе, от чего ее тело смотрелось чуть менее угловатым. Мужчина сжимает в ладонях аккуратную грудь, вызывая тем самым сдавленный тихий стон Браун. Он безумно хотел все эти семь месяцев ее касаться, будто она стала его воздухом, который невозможно было вытравить из легких. Лесли покорно выгибается в спине, наклоняясь. Саундвейв щупами стаскивает с Браун нелепые цветастые трусы, и с упоением рассматривает слегка поблескивающую на солнце смазку. Мужчина торопливо расстегивает болезненно стягивающие член джинсы. И нетерпеливо приставляет головку ко входу влагалища. Лесли мычит, охотно подается назад, чтобы насадиться на член, но цепкие пальцы ее останавливают, давая возможность щупам вымазаться в смазке. — Зачем? — Лесли непонимающе оборачивается, а после дергается, хватаясь за край столешницы. — М-может не надо? — Помолчи, — ее грубо фиксируют на месте, когда два горячих влажных отростка принимаются ласкать тугое колечко мышц. Браун прикусывает губу, готовясь к болезненному проникновению. Связист нежно проводит ладонью по загорелой ягодице и проталкивает Лесли в задницу первый щуп, тихо рыча от того, как плотно мышцы сжимаются вокруг его чувствительного отростка. Девушка выдыхает сквозь зубы. Не сказать, что это очень уж приятно, но хотя бы не больно. Щуп внутри задвигался, заставляя Лесли тихо пискнуть. — Не дергайся, — распалено шепчут ей на ухо, щекоча кожу вторым отростком. — Вставишь еще и его, я тебе член откушу, — угрожающе шикает на мужчину Лесли, изворачиваясь и обхватывая ладонью напряженный орган. Связист тихо хмыкает, перехватывая девичьи запястья и медленно входя в изнывающую от желания девушку. Внутри Браун тепло, влажно до умопомрачения и туго. Саундвейв запускает пятерню в спутанные влажные от пота волосы и наслаждается заполненной им Лесли. Садистское нетерпеливое желание вытрахать ее во все дырки с каждым медленным толчком все усиливалось. И, когда Лес все же смогла расслабиться, позволив мужчине протолкнуть щуп еще дальше, связист тут же добавил второй, слушая тихие стоны. — Ты, блять, — она кидает в его сторону обиженный по-детски наивный взгляд, который вызывает у мужчины лишь слабую улыбку. — Я скучал, Браун, — Саундвейв почти признается ей в чем-то куда более личном, от чего девушка заливается краской, пряча лицо за волосами. — Придурок, — бурчит она, чувствуя, как член и щупы заполняют ее внутри и как юркие прохладные пальцы ласкают клитор. — Я тоже… скучала.

***

— Мы точно ничего не забыли? — Джун обеспокоено развернулась в сторону задних пассажирских сидений, смотря на довольного Джека, который расслабленно разлегся на кожаных креслах. — Мам, успокойся, я все взял. А что не взял — там докуплю, — снисходительно ответил сын. Мисс Дарби нервно заправила выбившуюся из низкого хвоста прядь темных волос и развернулась обратно. — Поверить не могу, что ты так быстро вырос! — Мам! — Джек закатил глаза, вставляя наушники в уши. Пустынная дорога Джаспера сменилась на оживленное шоссе, ведущее к Лас-Вегасу, где находился колледж. Последний учебный школьный год закончился удивительно быстро для молодого парня. Мико и Раф пообещали приехать к нему сразу, как Дарби обживется в общежитии. — Как заселишься, обязательно позвони, — волнительно начала мать. — Не забывай правильно питаться, не сиди допоздна и… девочек не води. — Мам! — Джун, по-моему, ты перегибаешь, — Мегатрон включает поворотник, вдавливает газ и обгоняет еле ползущий Форд. Красный Астон Мартин с ревом ускоряется, сверкая в лучах послеобеденного солнца. — Это просто колледж. — И часто у тебя дети заканчивают школу и поступают в другие города? — медсестра впивается раздраженным взглядом в мужчину. Лорд давится воздухом, хрипя какое-то шокированное «нет». — Вот видишь! — женщина снова развернулась к сыну, но, заметив, что тот уже давно их не слушает, печатая смс в телефоне, уставилась в окно. Яркие вывески Лас-Вегаса они увидели ближе к вечеру. Колледж располагался в восточной части города, и выглядел вполне себе прилично. Ровно стриженный густой темно зеленый газон плотным полотном застилал всю территорию, дорожки из гравия петляли перед главным корпусом и вели к небольшой местной площади с фонтаном. Общежитие же, если верить навигатору, находилось за административным зданием колледжа. — Ну все, — Джек неловко почесал затылок, стоя перед матерью с двумя чемоданами и рюкзаком. — Ты моя умница, — Джун целует его в щеку, обещая, что приедет на следующих выходных навестить. — Я пойду, мам, — парень покорно принимает все трепания за щеки от женщины, безотрывно смотря на лорда. Тот курит, облокотившись на капот красного спорткара, и носком кроссовка катает по асфальту гравий. — Да, конечно, — Джун в последний раз одаривает сына любящим грустным взглядом и садится в машину. — Удачи в колледже, — грубый голос Мегатрона заставляет Джека напрячься. Он вовсе не привык к нахождению лорда подле его матери. — Я точно приеду на Рождество, — вместо благодарности небрежно бросает парень. — А на Хэллоуин прилечу на Кибертрон. — Так невтерпеж на руины посмотреть? — хмыкает десептикон. — Хочу с Арси поговорить. — А-а-а, — понимающе тянет мужчина, — благое дело. Оранжевые жаркие лучи облизывают Джеку щеки, и он жмурится, ладонью прикрывая глаза. Так странно было смотреть на то, как Мегатрон с каждым днем после смерти Оптимуса становился все более спокойным. Будто из вечно гноящейся раны вытащили щепу и облили перекисью. Джек бы о многом хотел спросить и Арси, и лорда, но не сейчас. Сейчас для него главной задачей был колледж, а для них — восстановление Кибертрона. И пусть Мегатрон отказался окончательно возвращаться на родную планету, контролировать новоприбывших десептиконов без его участия Ультра Магнусу будет непросто. — Можно последнюю просьбу? — аккуратно интересуется парень. — Валяй, — Мегатрон тушит бычок, выбрасывая его в стоящую неподалеку урну. — Не привози маму на следующих выходных… я с Сиеррой… ну…. — Пф, — лорд почти смеется с того, как быстро у Дарби краснеют уши. — Ладно, я что-нибудь придумаю, парень.

***

Мико открыла балкон, впуская в комнату горячий летний воздух. В Джаспере вновь наступает сезон непрекращающегося палящего солнца и засухи. — Долго ты там стоять будешь? — приятный спокойный баритон ласкает уши, и Накадаи разворачивается к внезапно материализовавшемуся гостю лицом. Юникрон облокотился плечом о высокий деревянный книжный шкаф, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал за девушкой. — Ты что тут делаешь?! — она в панике ринулась к двери, закрывая ее на ключ. — Родители же внизу! Юникрон закатил неоновые глаза, отлипая от шкафа и подходя ближе к девушке. После всего пережитого сознание его так и не объединилось, но теперь истинный Юникрон все же мог контролировать вторую часть «себя». Не без участия Мико, конечно же. Кстати, о ней. Девушка почему-то забилась в угол, краснея и судорожно оттягивая подол юбки. - Что-то не так? - бог вскинул бровь, делая шаг навстречу Накадаи. — Я тут подумала, что, ну, если тебе надо, — Мико, страшно смущаясь, все же подходит ближе, пряча за волосами пунцовые щеки, — то вот, — она дрожащими пальцами задирает подол короткой черной юбки, обнажая тощие бедра. Юникрон шумно сглатывает, жадным взглядом скользя по обнаженной коже. — И давно ты у нас белье не носишь? — он не узнает свой срывающийся хриплый голос. Неужели у Накадаи совсем нет чувства самосохранения? Или, когда пару месяцев назад ей стукнуло семнадцать, она вовсе обезумела? — Нет, просто… — девушке не дают договорить, больно хватая за руку и швыряя на кровать. Юникрон разводит ее ноги, жадно припадая губами к молочной коже. Мико делала странные вещи, вызывая в его раздробленном сознании все более новые и непонятные эмоции. — Ю, п-подожди, — она слабо протестующе бьет кулачком по спине бога, испуганно смотря на то, с каким диким наслаждением мужчина ведет языком по ее ногам. Да, точно. Он все же мужчина. Пусть и очень древний. — Помолчи, — между покусываниями рычит бог и щелкает пальцами. Сиреневый полупрозрачный дым вокруг него густеет, опутывая тонкие запястья Мико и заводя ей их за голову. — Ю! — из ее рта снова вырывается это мерзкое сокращение, которое божество от чего-то совсем не любило. Юникрон дергается, впиваясь в раскрасневшуюся девочку внимательным злым взглядом, и опять щелкает пальцами. На этот раз дым обвивает девичье горло, плотным темным щупом проникая Мико в рот. Японка мычит, пытаясь выплюнуть этот непонятный дым с привкусом соленого. — Так-то лучше, — Юникрон наконец припадает губами к клитору, выводя языком замысловатые узоры. Хрупкое тело под ним отчаянно мечется по кровати, когда он задевает особо чувствительные точки. Бог не может удержаться и мажет пальцами припухшие половые губы, с которых на постель по покрытой мурашками коже сочится смазка. Накадаи уже привыкла к его странного рода закидонам, когда он останавливался посреди процесса и принимался водить подушечками пальцев, слегка проталкивая их внутрь. Но сегодня это почему-то было больше всего похоже на издевательство. Мико неосознанно подалась вперед, в надежде насадиться на чужие пальцы, и услышала сдавленную тихую ругань. Щелкнула бляха ремня, и девочка, широко раскрыв глаза, посмотрела на мужчину. Тот удобно разместился между ее ног, пачкая подрагивающий от желания член в густой прозрачной смазке. — М-м-м, — Мико, как завороженная, послушно раскрыла ноги шире, чувствуя, как тяжелый дым сильнее сдавил запястья. Член проскальзывает внутрь с характерным хлюпающим звуком, и у Юникрона от такого влажного тепла срывает крышу. Мико страсть какая узкая, желанная и податливая. Она тихо мычит, закатывая от удовольствия глаза, и старается не думать о том, чем тут занимается с чертовым богом, пока внизу родители готовят ужин. Юникрон переворачивает девушку на живот, входя глубже, и щелкает пальцами, чтобы дать возможность Мико говорить. Но вместо бранных слов из ее рта вырывается тихий скулеж, смешанный со стоном. — Будь тише, — он почти падает на нее, одной рукой нежно гладя по голове, а второй сжимая тонкую шею. — Г-глубже, — Мико почти требует этого от него, заставляя бога больно укусить ее за плечо. Накадаи сжимает в пальцах постель, думая лишь о желании быть полностью заполненной внутри. — Это не твои эмоции, — хрипят ей на ухо, но девушка почти не может разобрать смысл этих слов. Юникрон кончает внутрь, и пелена животного наслаждения быстро рассеивается, уступая место странному опустошению. Мико под ним обмякает, сжимая бедра и ощущая, как горячая сперма вытекает наружу. — У нас проблема, — бог обводит суровым взглядом кровать, чувствуя внутри нарастающую панику. Кажется, ситуация снова выходила из-под контроля, грозясь быстро перетечь в очередную катастрофу. — Что за проблема? — Мико нежится в ярких лучах, переворачиваясь набок. — Я не ощущаю второго сознания.