what was I made for?

смех и зажмуренные глаза с морщинками вокруг навсегда поселились в памяти, прямо как аромат дорогих духов, впитавшийся в тёплые свитера и мягкий шарф, ласкающий и защищающий от осеннего ветра шею. эти несколько месяцев пахнут сухоцветами, влажным асфальтом и вечерним воздухом, венскими вафлями и любимым цветочным шампунем, ароматическими свечами и запахом тёплой кожи после сна. кристофер любит проводить носом где-нибудь возле уха или по шее, чтобы вдохнуть сполна его любимое ощущение дома. хёнджин — его дом, безопасный, комфортный, мягкий, маленький, но надёжный, его маяк, якорь в тяжёлые периоды, когда сам бан не может остановиться и осесть. в серых витринах отражаются ещё зелёные растения в вазонах и лисьи глаза со смешинками, а в тех в свою очередь — безмерно много любви к повседневным дням, мелким деталям и ощущениям. он тонет в них и не сопротивляется, потому что это ярко и приятно, чувствовать себя настолько живым. он заражает других своей тягой к новому, красивому, удивительному в простом, к витающим среди молекул кислорода мыслям. до безобразия лёгкий, но глубокий, заполоняющий пространство и иногда скрывающийся в своём убежище от людей, оставляющий на чужих сердцах следы. ему легко всё это простить, когда его малиновые губы со вкусом американо расплываются в широкой улыбке, ловя бановы губы. — я тебя поймал, — тихо смеётся хёнджин, захватывая худые покрасневшие щёки в плен своих изящных ладоней. — да, поймал, — брюнет трётся носом о чужой, словно ласковый зверь, выдыхая тёплый пар изо рта. и больше кристофер не даёт ему ни минуты, снова прильнув, чтобы сцеловать сладкую улыбку. он прижимает к себе ближе хвана за талию, чувствует лёгкую горечь кофе на языке, как светлые волосы хёнджина разлетаются на ветру и щекочут лицо. внутри грудной клетки разматывается клубок из тёплых ниток. дома крис продолжает рассматривать мельчайшие детали лица напротив, пока младший нарезает овощи для ужина. его кожа в тёплом свете лампы разливается липовым мёдом. его смех напоминает майский вечер и самое беззаботное детство, которое хочется поймать в ладони и никогда не отпускать. он снова хихикает с какой-то не смешной шутки из видео и забавно морщит нос. — на что смотришь? — насмешливо спрашивает хёнджин, не отвлекаясь от готовки, — у меня что-то на лице? бан кусает потрескавшиеся от холода и сухого воздуха губы, чтобы не прыснуть. — м-м-м, — он смотрит в потолок, как бы раздумывая, — да, думаю, да. красота, очарование, утончённость, — с каждым словом брюнет приближается всё ближе к столу, — немного игривости и капелька сексуальности. хёнджин снова звонко смеётся и качает головой, оставляя нож и доску в стороне. он наконец поднимает глаза на виновника его хорошего настроения и протягивает руки вперёд. крис тут же хватается за них, скрепляя пальцы в самый крепкий замок. — этот дурацкий стол мешает мне прикоснуться как следует к прекрасному, — канючит старший, выпячивая губу. — тогда выкинь его, — фыркает хёнджин, обходя несчастную мебель. и его руки так правильно ложатся на бановы плечи, пока тот усыпает медовую шею мелкими и лёгкими поцелуями. по кухне витает запах оливково масла, специй и варёных с лапшой овощей. и, кажется, вся квартира пропитана сладким ароматом бережных чувств. этим вечером кристофер чувствует, что ничто не сдавливает его грудь болезненно и тяжело. ему спокойно, пока он чувствует запах хёнджинова шампуня и тёпло крупных ладоней на собственной спине. и даже если вдруг ему станет тревожно ближе к ночи, он всегда будет слышать успокаивающий голос и размеренное дыхание. — и никакие мелкие, незначительные, пустые и бесполезные слова ничего не изменят в нас. ты делаешь прекрасно, ты делаешь правильно, обещаю, ты делаешь достаточно, даже если тебе так не кажется. ты — огромное и горячее солнце, но не обжигающее, а ласковое и очень нежное. больше, чем то, вокруг которого вращаются планеты в нашей системе. мягче, чем пушистое и воздушное одеяло в зимний вечер. аккуратнее, чем дуновение тёплого ветерка в мае. удивительнее, чем звёздные узоры, которые кто-то рассыпал над головой ночью. и, представь, ты делаешь достаточно, чтобы тебя любили. чтобы я навсегда любил тебя.