Паразиты

      Поздним утром Томас проснулся свежим и бодрым. Макарт был готов к похмелью, но оно не наступило. Ставя на себе опыты, Томас какое-то время лежал неподвижно, надеясь, что так не наступит тошнота, но он ошибся: мелкие паразиты как-то поняли, что носитель не спит, и принялись устранять конкурентов. Пришлось бежать в ванную. Приведя себя в порядок, Макарт решил, что на сегодня хватит экспериментов, и спустился вниз, чтобы поесть.       И оцепенел.       Томас услышал голос Квентина и замер, собираясь с силами. Вайт разговаривал с его нивами, расспрашивая их, стараясь понять, что за нивы перед ним. Макарт зашёл на кухню, Квентин тут же вскочил и обнял Томаса, крепко, тепло, словно и не было этих лет разлуки.       — Ты как? — спросил Вайт, отступив на шаг и рассматривая друга.       — Уже лучше… Мне бы только поесть, — кивнул Томас, всматриваясь в такое знакомое лицо.       Квентин вздрогнул, когда пальцы Макарта прошлись по завиткам татуировки.       — Я сейчас накрою нам стол для позднего завтрака, — радостно сообщил Нит.       Томас нутром почувствовал, что Заботушка жутко нервничает, не одобряя эту встречу. Но Калиад твёрдо поправил:       — Поздний завтрак для вас, мы с мужем перекусим в кафе.       Нит тихим, свистящим шёпотом на языке нивов что-то сказал Рогалику, но тот ответил коротко, громко и твёрдо.       Когда нивы ушли, Томас сел за стол и принялся быстро набивать рот, спросив у Квентина:       — Ты понял, о чём они?       — Я знаю их язык, но специально для них говорил лишь на английском, — кивнул Вайт и взял себе чашку кофе. — Нит возмущался, что Калиад пригласил в дом меня, твоего бывшего, сетуя на то, что теперь им с тобой будет сложнее. А Калиад сказал, что ты имеешь право общаться с близкими и им повезло, что я тут.       — Заботушка так потеряет свою кличку, — хохотнул Макарт. — Я думал, что он более склонен проявлять лучшие качества.       — Они оба будут перед тобой прыгать, — пообещал Квентин, взяв в руки булочку и подозрительно на неё посмотрев. — Знаешь, я рад тебя видеть, но не рад, что ты тут.       — Я тоже не рад быть именно тут, — кивнул Томас, любуясь другом. — Кев, я ведь был в тебя влюблён. Просто не хотел признаваться даже себе. Решил, что дружба как-то надёжнее, чем роман.       — Знаешь, если бы ты признался тогда, то… Да, у нас был бы роман, — отозвался Квентин и отвёл взгляд. — Но сейчас я уже влюблён.       — В двух сразу? — уточнил Макарт.       — Нет, — скривился Кев. — Как бы я хотел иметь возможность любить двоих.       — Но ты не можешь? — спросил с сочувствием Томас, накрыв ладонь друга своей.       — Не могу. Но мой любимый может, и он никогда не бросит своего мужа, так что… — тихо сказал Квентин. — Не бывает в мире совершенства.       — Тебе приходится спать с двумя? — уточнил Макарт.       — Нет, — мотнул головой Кев. — У нас сложились очень странные отношения. Такой любовный треугольник, с которым всем приходится мириться. Хотя второй нив не теряет надежды, что со временем я изменю своё отношение.       — Я тоже никогда не любил двоих сразу, — мотнул головой Томас. — Но знаком с одним, с тем, у которого это получилось.       Квентин помолчал какое-то время, а затем сказал:       — Знаешь, я тоже успел познакомиться с огромным количеством амистов и видел много вариантов развития событий. Есть те, кто, родив троих, сейчас гордо носит звание гражданина и избегает нивов, словно те прокажённые. Есть один, что, получив гражданство за возможность продлить жизнь и деньги, время от времени вынашивает детей разным парам. Есть те, кто живёт с парами, что были изначально, есть и те, кто позже выбрал пару себе по вкусу.       — Почему они не возвращаются домой? Не могут? — спросил Макарт, хотя ответ знал наверняка.       — Они не могут, — кивнул Кев. — Ты же ждал именно этого ответа?       — Да, — кивнул Томас, нервно облизнув губы.       — Ты не вернёшься на землю, ты даже не сможешь покинуть планету, — вздохнул Квентин.       — А ты… хочешь домой? — уточнил Макарт.       — Том, прошло очень много лет, я слишком привык к этому месту. У меня тут уже полно друзей, мой любимый, мой сын, семья, пусть и странная. Тут теперь мой дом, — признался тот. — Прости, если разочаровал.       — Эй, не разочаровал! Я рад, что ты тут теперь добровольно, — отозвался Томас. — Неужели ты думаешь, что я могу жаждать тебе несчастий, просто чтобы мне было проще? Извини, я не могу представить, зачем мне видеть тебя несчастным?       Квентин кивнул и спросил:       — А ты сам… думаешь, ты сможешь тут прижиться?       — А у меня есть выбор? Пока все более менее цивилизованно и не так страшно… Хотя и противно, — сумбурно начал говорить Макарт. — Знаешь, это, наверное, самое неприятное. Я очень хочу жить, жить нормально, без страха, и все носители, с которыми я общался, словно бы счастливы тут. Словно бы смирились. Может, если бы меня не тошнило каждое утро, я бы тоже… смирился со временем. И от этого мне противно. Они нас похищают, используют в своих целях, а мы…       — А мы живём ту жизнь, которая у нас есть, — взял в руки ладонь Томаса Кев. — Пожалуйста, не требуй от себя того, что ты не можешь выполнить. За твоим здоровьем будут следить. Тебя будут проверять на депрессию и беречь.       — Беречь, — эхом повторил Томас.       — Беречь, — кивнул Квентин. — Тебя тут все будут беречь, даже те, кто не имеет к тебе отношения. Нивы с устойчивой психикой не вредят амистам, даже если те не носят в себе ребёнка в это время.       — Думаю, это последствие времён единого разума, — предположил Макарт.       — Ты о чём? — не понял Кев.       — Ты не знаешь ничего о едином разуме? — откровенно удивился Томас.       — Знаю, но при чём тут это? — поинтересовался Квентин.       — При том, что в те времена носители были словно общими… Я стараюсь даже не думать, как в те времена они жили здесь, — поёжился Макарт. — Сейчас нивы хотя бы готовы видеть в нас личностей. А тогда им не было известно, что значит быть личностью.       Кева тоже передёрнуло, и он пожал плечами, решив сменить тему разговора:       — Том, ты общался потом с моей семьёй?       — Конечно, — кивнул Томас. — Я могу тебе всё рассказать.       — Расскажи, но не всё, — попросил Квентин. — Не нужно мне знать, как они скучали по мне, как им было плохо. Просто расскажи новости.       Макарт кивнул и принялся неспешно рассказывать, медленно жуя и этим выигрывая себе время. Томас и сам бы не хотел знать, как плохо его семье без него. Закончив рассказ, Макарт спросил тихо:       — Ты знаешь, почему они начали так нагло похищать людей?       — Они планируют скоро завершить свои вылазки. О Земле, о её местоположении стало известно другим расам, и как только совет рас, что-то вроде земного ООН, решит вступить в контакт, тем самым признавая нас расой разумной, они не смогут больше воровать сапиенсов, — сообщил Квентин. — Пока они ещё удерживают остальных от первого визита. Там, в голосовании, что проходит раз в два года, вечная ничья. Но раньше тех, кто был против, было больше. Морфы, ещё одна раса, она нивам никогда не подходила, изучают нашу планету, снимают образовательные фильмы и продавливают принятия решения о первом визите. Но шиоруны против, а многие расы не хотят с ними ссор. Только нивы понимают, что это вопрос времени, и поэтому действуют нагло, забирая максимальное число подходящих.       Томас отодвинул тарелку: он наелся и теперь соображал хаотично и лихорадочно.       — То есть у Земли есть шанс если не вернуть, то…       — Тех, кто на момент первого визита будут в школах, можно ещё и вернуть, если потребовать их возращения, — перебил Кев.       — Даже так, — присвистнул Макарт. — Нит, пусть и дальний, но родственник короля.       — Думаешь… он знает, что следующее голосование будет иным? — нахмурился Квентин. — Том?       — А когда оно? — спросил Томас, размышляя.       — Через полгода, — подумав, сказал Кев.       — Тогда нет, не знал, может, ничего и не изменится, — вздохнул Макарт. — А если шиоруны передумают и решат поддержать решение о визите?       — То за ними ещё с десяток рас поменяют своё мнение, — кивнул Квентин.       Томас вспомнил Билли, Роберта и Патрика. Им через полгода было уже не помочь, но сколько таких испуганных Билли и Робов летят сейчас на планету? Сколько ещё прилетят позже? Макарт понимал, что не может ничего изменить, никому помочь, но… Он впервые увидел способ это сделать. Убедить одну расу — и тогда всё поменяется. Но как?       — Такое чувство, что ты что-то задумал, и меня эта мысль пугает, — признал Квентин. — Ты меня пугаешь.       — Я и себя пугаю, — кивнул Томас. — А нивы и шиоруны плотно общаются? Много тут серебристых бродит?       — Том… — растерянно протянул Кев.       — Кев… — в тон ему сказал Макарт.       — Что происходит в твоей голове? — нахмурился Квентин.       — Ничего, что можно было бы озвучить, но так хочется помочь другим сюда не попасть, — честно сказал Томас. — Так много тут этих шиорунов?       — Я не знаю, — нахмурился Кев. — Тут есть в столице Посольство, но это всё, что я знаю. Посольство шиорунов тут единственное.       — Нивы так неуживчивы? — поёжился Макарт.       — А? Нет, — мотнул головой Квентин. — Просто из-за их способа размножения их не любят особо.       — Но они плотно общаются с теми, кого все боятся… Шиоруны тоже поддерживают рабство? — уточнил Томас.       — Нет, рабства у них нет, — подумав, сообщил Кев. — Подожди.       Квентин достал планшет, принялся что-то искать и, найдя, сообщил:       — Ну в сети об этой расе написано много. Рабства у них нет, и они не признают его на своих планетах. То есть все рабы на их планетах и на их кораблях получают свободу автоматически, даже если объект клон или робот с достаточным уровнем интеллекта. Только мы, амисты, исключение из правил.       — Почему? — насторожился Макарт, спрятав свои дрожащие руки под бёдрами, чтобы хоть как-то скрыть волнение.       — Не могу найти информацию, — покачал головой Квентин. — Том, я не смогу этого узнать, как бы ни хотел. Так… очень сложно получить визу на их родную планету, но оно и понятно… Единицы смогут сдать экзамен на готовность.       — Какой ещё экзамен? — не понял Макарт.       — Ты же не знаешь… У них на планете всё плотоядное, даже растения. Самая опасная планета из исследованного сектора космоса, — охотно пояснил Кев. — Там ты не выйдешь на пробежку — съедят. Даже города у них строят вглубь планеты, и при этом там толщина стен в пару метров стали. Ведь под землёй тоже полно голодных тварей.       — Прелесть какая, — поёжился Томас. — Они поэтому такие крутые воины? Так почему они свою планету не очистили от опасных хищников?       — Им нужно было бы уничтожить половину растений и чуть ли не всех животных, — хохотнул Квентин. — Там все друг друга жрут и шиорунами закусить не против. Я как-то смотрел их романтическую комедию, и в фильме, в тех семи сценах на открытом воздухе, создатели не стали убирать те дубли, в которых хищника убили актёры, а не охрана или съёмочная группа. Для них это нормально — говорить о любви, пристрелив крылатую тварь, что попыталась только что утащить твоего собеседника. И пока разговор продолжается, к трупу твари уже спешат падальщики и мелкие хищники.       — А далеко лететь до столицы? — уточнил Макарт, понимая, что их разговор зашёл куда-то не туда.       — Ты живёшь в пригороде столицы. Как я понимаю, мы едем смотреть на Посольство? — догадался Квентин.