Паразиты

      Посольство шиорунов выделялось на фоне соседних зданий. Если нивы любили огромные окна, чтобы свет наполнял собою и дома, и офисы, то эти построили себе большое здание совсем без окон, и только тяжёлая надёжная дверь выделялась на гладких стенах. Макарт теперь, зная о них больше, понимал, почему они так поступили: шиорунам было бы просто неуютно работать рядом с уязвимыми окнами. Наверняка те вздрагивали бы от каждой пролетевшей мимо птицы.       Они сидели в кафе прямо напротив двери Посольства, и Квентин, не выдержав долгого молчания, спросил:       — И чего мы ждём?       — Я пока не знаю, но в этом кафе я буду проводить много времени, и ты тоже, — сообщил Томас, медленно попивая молочный коктейль.       — Мне интересно, что в твоей голове сейчас происходит, — признал Кев. — Что ты хочешь сделать? Изменить мнение шиорунов? Как? Думаешь, вычислишь посла, подойдёшь к нему и убедишь его? Или как?       — Я должен попробовать, я должен хотя бы что-то сделать, — мотнул головой Макарт.       — Думаешь, ты будешь первым? — скривился Квентин. — Я уверен, что и другие пытались поговорить с послом и попросить его вмешаться, изменить решение…       — Ты уверен, — эхом повторил Томас, наблюдая за тем, как из Посольства вышли трое с серебристой кожей.       Макарт не заметил, чтобы среди нивов было принято ходить с оружием, даже Нита он ни разу не видел вооружённым, а вот шиоруны не скрывали местные «пистолеты», что висели в кобуре на бедре, давая возможность выхватить их за доли секунды.       — Для них сделали исключение, — заметил Томас, осознав, что из Посольства тройка направилась как раз в кафе, в котором они сидели.       Заметив, что Квентин ничего не понял, Макарт пояснил:       — Я про оружие.       — Да, шиоруны в большинстве своём без оружия чувствуют себя голыми. Они его начинают носить ещё до того, как становятся подростками, — расслабился Кев, поняв, что друг не вскочил и не пошёл сразу к шиорунам, что уселись за столик и сделали заказ вёрткому официанту.       Томас кивнул, рассматривая тройку. Те сели так, чтобы контролировать всё пространство, и ели, не прекращая следить за периметром. Шиоруны не скрывали этого, и их не беспокоили передвижения нивов или тех, кого Макарт по умолчанию отнёс к нивам.       — Похоже, эти трое недавно приехали, — предположил Томас.       — С чего ты взял? — уточнил с любопытством Квентин и обернулся на шиорунов.       — Мы все расслабляемся, когда появляется такая возможность. Две другие планеты шиорунов не такие воинственные? — уточнил Макарт.       — Там обычные планеты. Есть хищники, но не отбитые. Дикие животные держатся от разумных подальше, — уверенно кивнул Кев, сверившись со статьёй в сети.       — Значит, живущие там шиоруны расслабились и уже не так настороженно относятся к животным, — кивнул Томас на высоченного, похожего на арикота мужчину. — А если бы они долго жили тут, то к ящеркам бы давно привыкли.       Тот держал в одной перепончатой руке стакан с напитком, а в другой какую-то волосатую ящерицу. Макарт уже видел таких — они тут были очень популярным местным домашним животным. Томаса ящеры не беспокоили совершенно: для себя он их записал в местный аналог декоративных собачек и даже любовался их природной грацией. А вот шиорун, что сидел к ящерице лицом, не отрывал от неё взгляда и ел даже правой рукой, а Макарт отметил уже, что серебристые в основном левши.       Когда арикот — или нив, на него похожий, — ушёл, Томас заметил, что шиорун расслабился и перекинул ложку в левую руку, даже есть стал быстрее.       — Разумно, — протянул Квентин. — Но что это наблюдение тебе даёт?       — Пока не знаю, — вздохнул Макарт и достал свой планшет, делая вид, что что-то там ищет, хотя на самом деле сделал фото тройки.       — Почему ты решил, что что-то можешь изменить? — спросил Кев.       — Я почти уверен, что не могу, но я не могу не попытаться. Я десять лет слушал, как родственники убиваются по похищенным. Я видел слёзы матерей, отцов, стенание жён и горе братьев и сестёр, сколько я видел горя, — собравшись, заговорил Томас. — Я рылся в вещах пропавших, устраивал в хорошие руки их собак, перебирал бумаги, иногда читал дневники. Я видел сотни людей с разрушенными мечтами и планами. Как-то ел свадебный торт и обнимал за плечи жениха, его любимого забрали по дороге на свадьбу. Я слушал, слышал, видел… Бог мой… Ты не представляешь, насколько я пропитался чужим горем! И с каждым годом это было всё сложнее и больнее. Я уже понимал, что мы не найдём и не вернём похищенных. Мы понятия не имели, куда они делись…       Квентин протянул руку и накрыл ею ладонь друга. Макарт глубоко и шумно вдохнул, прикусив губу, затем собрался и сказал:       — Я впервые сейчас могу что-то изменить. Могу остановить этот поток. Могу, и если я хотя бы не попытаюсь, то никогда не смогу себе этого простить.       — Тогда подойди к ним, — резко встал Кев.       — Сядь, — жёстко приказал Томас. — Они мне не нужны — они не посол. Посол тут явно уже не первый год живёт. А эти трое… На месте шиорунов я бы охрану Посольства менял время от времени. Чтобы те не успевали расслабиться и были максимально готовы к обороне. Это имеет больше смысла, чем постоянно менять состав Посольства. Всё же работникам нужно войти в курс дела, наладить личные отношения с нивами… Если их Посольства похожи на наши, то шиоруны, что работают на более высоких постах, живут на планете годами. Это должно отразиться на поведении.       — Может, не так легко перестроиться? Ну, привыкнуть к мирной планете, — предположил Квентин.       — Может, — кивнул Макарт. — Поэтому я и хочу последить пару дней, чтобы посмотреть, верны ли мои предположения.       — Ты вырос как детектив, — заметил Кев.       — У меня не было выбора, — пожал плечами Томас. — Знаешь, когда человек уже мёртв, то вести расследование проще… Ты уже ничего не изменишь. А когда ты ложишься спать сытым, а сам гадаешь, сыт ли семнадцатилетний школьник, что вышел покурить за школу и исчез… И я же понимал, что когда человек пропал, то иногда и час имеет значение. Если найдёшь его сейчас, он будет ещё жив, а если завтра, то найдёшь труп. Мы не всегда расследовали исчезновение тех, кого украли нивы. Не всегда это можно было понять. Мы ведь редко, но возвращали тех, кто остался на Земле.       — А какие у вас были предположения? — спросил Квентин. — Куда мы все делись?       — Мы всё предполагали, — поднялся Макарт. — Пойдём, не стоит привлекать к себе лишнего внимания. Ты будешь жить в моей комнате?       — Нет, мне уже выделили гостевую спальню на первом этаже, — кивнул Кев и первым направился к выходу из кафе. — Так всем будет удобнее.       Домой они не спешили: Томасу хотелось посмотреть столицу, и он не хотел вновь оказаться в одном помещении с нивами. Макарт уже их не опасался, но слишком уж они душили этой заботой и каким-то нездоровым стремлением угодить.       — Мне нужно со своими поговорить, — сообщил Квентин, как только они вечером всё же вернулись в дом.       — Хорошо, — кивнул Томас.       Макарт заглянул в гостиную, но там нивов не было, и он поднялся на второй этаж. Немного посомневавшись, Макарт постучал в двери спальни нивов. Та отъехала в сторону, и слегка взлохмаченный Нит, поспешно приводя в порядок одежду, обеспокоенно спросил:       — Всё хорошо, Томас?       — Да, — отвёл взгляд Макарт. — Прости, что помешал.       — Не помешал, ты не можешь помешать, — поспешно отозвался Заботушка.       — Помешал, ещё как, — хохотнул Калиад, выходя из глубины спальни в одних мягких домашних штанах и с голым торсом.       — Рогалик, если ты решил меня смутить, то напрасно, — фыркнул Томас. — Я и не такое видел!       — Мне интересно, что же ты такое видел? — чуть ревниво спросил Нит.       — Заботушка, Рогалик, я хотел сказать вам спасибо за то, что приняли Кева в гости, — не стал отвечать на провокационный вопрос Макарт.       — Это же нормально, Томас, — покачал головой Калиад, погладив Заботушку по спине. — Я уже говорил: нам повезло, что у тебя тут оказался друг. Ты стал спокойнее и увереннее в себе.       — Я знаю, но решил поблагодарить, чтобы закрепить правильное поведение на будущее, — фыркнул Томас.       — Советую как-то усилить положительное подкрепление, мы хорошо поддаёмся дрессировке, — заверил Рогалик, рассмеявшись.       — У меня такое чувство, что за время моего дежурства вы поладили, — радостно отозвался Нит. — У меня теперь выходные, три дня, моя очередь налаживать контакт. Томас, завтра нужно будет съездить к врачу, убедиться, что ты в порядке.       Макарт скривился, но кивнул: смысла закидывать в него новую партию паразитов не было, так что Томас не видел причин отказываться. Просто ему не нравилось лишний раз думать о жизни внутри себя.       — А можно как-то узнать, сколько мне вынашивать? — уточнил Макарт.       — Пока никаких прогнозов не будет, — покачал головой Калиад.       — А ты хочешь, чтобы беременность была долгой или короткой? — спросил Нит.       — Чем быстрее отмучаюсь, тем лучше, — пожал плечами Томас.       — Тебе так сложно даётся вынашивание? — уточнил Заботушка обеспокоенно. — Сколько по времени тебя тошнит? Более получаса? Есть другие симптомы? Кроме аппетита.       Макарт вздохнул и признал сам себе, что лицо у Нита действительно обеспокоенное, да и Рогалик напрягся, ожидая ответа.       — Нет, тошнит меньше получаса, да и других симптомов я не чувствую, — мотнул головой Томас. — Я уверен, что у меня всё хорошо. Просто не хочу… Не хочу никого вынашивать.       Нивы переглянулись, и Нит поспешил заверить:       — Томас, твоя беременность пройдёт легче, чем ты себе воображаешь. Мы прекрасно понимаем, что твоё состояние тебя шокирует, но это не страшно. Мы, развиваясь, не причиняем носителям вреда.       — Почему вы используете это слово, а не «амист?» — задал давно мучавший его вопрос Макарт. — И Дрю, и Квентин используют именно это слово.       — Но ты используешь слово «носитель», для тебя оно понятнее и ближе, — ровно сказал Калиад. — Мы просто выражаемся тем языком, что тебе ближе. Мне лично ближе слово «амист», Ниту тоже, но для тебя оно пока чуждо. Ты не примеряешь его на себя, хотя зря.       Заботушка кивнул и заверил:       — "Оберегающий жизнь" тебе подходит больше.       — Если бы я оберегал жизнь вашего ребёнка, то не стал бы напиваться вчера, — упрямо мотнул головой Макарт. — Если они все друг друга отравят, я буду только рад.       — Так не бывает, не стоит надеяться, — посоветовал Заботушка. — Но если у тебя есть пожелания или вопросы, мы будем только рады тебе помочь.       — За драку ещё двоих отправили из школы, — вдруг вспомнил Томас. — Можно узнать, что с ними? И связаться, если возможно.       — Я уже разместил в базе твой контакт, но пока их нивы разрешения на связь не дали, или они ещё в школе, — кивнул Калиад. — Может, зайдёшь, присядешь? А то стоим в дверях.       — Может, они сами пока не хотят ни с кем общаться, — добавил Заботушка, отступая от дверного проёма.       — Я пойду, — отказался Макарт и ушёл к себе.       Томас сел за стол и подумал, что было подло вот так вот забыть про тех, с кем он долгое время был рядом, за кого цеплялся. Макарт понимал, что у него есть оправдание — слишком уж поменялась его жизнь. Да и спросил в первый день о них… Но сейчас Томасу нужно было поговорить с кем-то, кто ещё не смирился, с кем-то, кто поймёт его желание попробовать изменить хоть что-то.       Роберт с его сильным и упрямым характером не мог сдаться за эти дни — это Томас знал точно, твёрдо. Роб был из тех, кто до последнего будет цепляться за любую возможность. И Роберт бы понял, почему для Томаса так нужно хоть чем-то занять себя, свои мысли.