Естественный ход жизни

– Мы одни во всем доме, – сообщил Сейгарий, довольно и многообещающе улыбаясь жениху. – Даже Ниас на свидании со своим омегой. – Прелесть, – отозвался Ной, прижавшись всем телом к альфе. – Как я понимаю, твои планы далеки от невинного вечера за книгой. – Очень и очень далеки, – отозвался альфа, подхватывая на руки бету. – Ты ведь не против? – Я только за, – обхватил ногами талию Сейгария Ной. – Неси меня в спальню… Я не готов быть застигнутым в самый неподходящий момент кем-то из омег.       Альфа рассмеялся, поддерживая бету под попу левой рукой, а правой гладя по волосам: – Как ты прекрасен! – Ты повторяй мне это почаще, может, я и поверю. А теперь поставь меня на ноги, я не омега, чтобы меня на руках таскать, – потребовал Ной, но сам вместо того, чтобы отпустить, для надежности обхватил еще руками Сейгария за шею. – Я и альфу могу отнести, если нужно будет, – фыркнул альфа.       Бета хотел что-то сказать, но в дверь настойчиво постучали, и Ной с тяжелым вздохом отцепился от Сейгария, проворчав: – Вот кого в такое время принесло в гости? – Понятия не имею, – отозвался альфа, и поставив на пол бету, пошел открывать двери.       На пороге стояло двое: альфа и омега. Не юные, наверное, ровесники Сейгария или чуть моложе, они стояли нервно переступая с ноги на ногу. Альфа, высокий, но все же на голову ниже жениха Ноя, прижимал к себе огромную подарочную корзину из косметической лавки. А омега, низкий, изящный, с острым, но красивым лицом, нервно теребил рукав собственной легкой куртки и смотрел на хозяина дома и бету с немой мольбой во влажных, темных огромных глазах.       Сейгарий чуть нахмурился, рассматривая незнакомцев и уточнил: – У вас ко мне какое-то дело? – Мы родители Сейкаса, – сообщил альфа, слегка заслонив собой омегу. – Меня зовут Атроп, а моего мужа – Киот. Мы бы хотели поговорить…       Сейгарий повел плечами, словно у него резко заболела спина и взял в свою огромную руку ладонь Ноя, переплетая их пальцы, словно бы надеясь, что бета не даст ему натворить дел, удержит, и только потом глухо и зло уточнил: – О чем? – Я понимаю, что наш сын натворил дел, – вмешался, вставая между альфами, Киот. – И твой гнев, Сейгарий, понятен. Но мы цивилизованные оборотни и можем договориться. – Ной, я не совсем понял, они хотят договориться? – повернулся альфа к своему жениху. – Похоже на то, – кивнул бета, не понимая, о чем в сложившейся ситуации можно договориться. – Мы понимаем, что Сейкас переступил за все рамки приличия и он виноват, но Сей – совсем молодой несерьезный альфа. Этот скандал и так разрушит его жизнь, но у нас есть родственник на севере королевства, и мы… – затараторил омега.       Сейгарий повернул голову на бок и перебил Киота: – Нападение на моего сына, на омегу с мелким зверем, ты только что назвал нарушением рамок приличия? Он нарушил не просто этикет или обычаи, он преступил закон. – Я знаю, тебе сложно понять, у тебя нет сыновей-альф, – тяжело вздохнув, вмешался Атроп. – Я бы тоже был бы в бешенстве, если бы кто-то обидел моего сына-омегу или бету, но у меня есть трое сыновей-альф и то, что сделал Сейкас, как это ни назови, перечёркивает саму возможность для них участвовать в Ухаживаниях. Если же Сея осудят по статье о нападении на омегу, то это будет в документах, и потом даже в других городах наблюдатели из тайного сыска сообщат отцам омег или омеге-вдовцу о том, что сделал их брат. Если же ты заберешь заявление, если Эйвери согласится пойти на примирение, то мои сыновья смогут найти себе мужей, пусть и не в Дороме… Но все же… – Примириться, чтобы потом Сейкас вышел, ходил по улицам, по тем же, по которым будут ходить мои дети и внуки? – пораженно уточнил Сейгарий. – Я отошлю сына к родственникам, – пообещал Киот. – Может, мы войдем и не будем собирать толпу зевак у забора? Все же доброе соседство лучше, чем… – Вас, всю семью, выживут из города, – ровно вмешался Ной. – Вы и сами это понимаете.       Бета говорил громко, чтобы медленно сходящиеся соседи слышали, понимая, что все, что тут происходит, становится похожим то ли на подкуп, то ли на угрозы. – Это вы воспитали Сейкаса, это вы не смогли объяснить альфе, как нужно вести себя с омегой, – ровно и громко продолжил Ной. – И сейчас вы хотите, чтобы Эйвери забрал заявление, чтобы Сейкас смог остаться и где-то в другом городе вновь принять участия в Ухаживаниях, напасть, возможно даже в этот раз убить омегу? – Ты бета, тебе не понять, – резко вмешался Атроп, нервно поежившись, когда Хамам, проходящий рядом, первым открыл калитку и зашел во двор.       За несерьезным альфой потянулись и другие, а вездесущие мальчишки, повинуясь просьбе Хамама, куда-то побежали. – Я бета, и я знаю, как вести себя с омегами, – кивнул Ной. – Сей еще совсем ребенок, – вновь вмешался Киот, вцепившись в локоть мужа, словно бы пытаясь своим присутствием успокоить собирающуюся толпу. – Он мой сын. Я, как папа, готов на многое, чтобы помочь ребенку. Элиэф задурил моему сыну голову, мой альфенок влюбился, он просто любил и любит вашего сына, а тот просто кинул Сея, кинул, променяв на богатого лавочника, и мой сын просто вспылил. – Да замолчи ты, – не выдержал Хамам. – Я тоже влюбился в Элая, но тот уже выбрал не меня. И знаешь что? Я расстроен, может, даже зол. Но я переживу, я знал с детства, что выбирает омега, и принял выбор любимого, пусть он выбрал не меня. А твой Сейкас, твой дорогой Сей, считал Элиэфа своей собственностью. Именно поэтому он и не смог смириться с тем, что его собственность уплыла из рук. А сам? Ты боишься, что мы, соседи, начнем бить твоего мужа и готов прикрывать его собой, зная, что омегу мы не тронем. Ты опираешься на то, что отринул твой сын. Какое двуличие. – Спасибо, Хамам, – кивнул Сегарий, когда несерьезный альфа замолчал. – Мы не будем забирать заявление, более того, если я увижу или узнаю, что вы подошли к Эйвери или кому-то из моих сыновей, я лично… – Молчи, – поднял руку Хамам. – Не говори того, что потом можно будет выставить за угрозы. – Как же мне надоело все ваше семейство, – вдруг сообщил Шаварт, крупный серьезный молодой альфа, зверем которого был секач. – Моим омежкам сейчас пять и десять, но я уже боюсь за них… Вашему младшему альфенку сейчас пятнадцать… Я не хочу, чтобы он рос рядом с моими детьми. – Это и наш город тоже, – сообщил Атроп, рыкнув на Шаварта. – Если бы это был и ваш город, то вы бы явились сюда просить прощения, а не уговаривали бы Сейгария на примирение, – отозвался кто-то в толпе. – Что там у них? – спросил высокий юный бета, имя которого Ной не помнил, хотя и видел часто: он жил тут где-то рядом. – Атроп хороший гончар, – отозвался кто-то. – Но плохой отец, как оказалось. – Слушай сюда, Атроп, – повел плечами Шаварт, подходя к альфе вплотную, сосед был ниже, но гораздо шире в плечах, чем непрошеный гость. – Уходи, уводи своего мужа. А потом… Потом уезжай. Тут у тебя количество заказов будет совсем… Никаким. Лавочники не будут у тебя заказывать горшки. Уезжай, пока можешь свой дом продать по хорошей цене. Твои дети уже оказались нежелательные друзья для других… Уезжай с семьей, сможешь начать все в другом городе. А мы не потерпим, чтобы ты давил на Сейгария… – Что тут происходит? – спросил, входя во двор, один из двух стражников, за которыми и бегали мальчишки. – Кто хозяин дома? – Я, – сообщил Сейгарий. – Эти двое родители альфы, что напал на моего сына… – На Эйвери, – кивнул стражник. – Мы их проводим домой. Остальные расходитесь, представление окончено. Сейгарий, Эйвери в безопасности? – Да, – уверенно сказал Сейгарий и кивнул соседям. – Спасибо за бдительность. Хамам, я бы как-нибудь выпил бы с тобой пива. – Я с удовольствием, – кивнул несерьезный альфа и по-дружески стукнул по плечу Шаварту.       Прошло минут десять, и во дворе никого не осталось. Последний из уходящих, как раз тот высокий юный бета, запер за собой калитку. – Такой вечер испортили, – поежился Ной, закрыв двери дома. – Еще как испортили, – накинув на себя куртку, Сейгарий проворчал. – Теперь мне не по себе. Выйду я, подожду Элая, Эйвери и Ниаса. За последнего волнуюсь больше всего: Хэйян и Ангрэ моих детей точно целыми домой вернут. – Ты прав, я с тобой подожду, – кивнул бета, снимая с вешалки свою куртку.

***

      Спектакль, на который Кодама повел Ниас, закончился поздним вечером, и из театра они вышли уже в темноту. – Твой нянь когда должен уходить? – спросил Ниас у своего омеги. – Все хорошо, у нас есть еще пару часов, – улыбнулся тот, беря любимого под руку. – Я обо всем позаботился. Как думаешь, все успели нас рассмотреть? – Когда такой прекрасный омега в зале актерам сложно удержать внимание зрителей, – отозвался Ниас. – Знаешь, многие несерьезные альфы на своих свиданиях расспрашивают меня о тебе больше, чем интересуются мной самим, так что не факт, что это я мешал актерам, – рассмеялся Кодам. – Думаю, многие надеются, что мы себе возьмем кого-то третьим…       Омеги рассмеялись, и Ниас предложил: – Поужинаем? – Конечно, но я плачу, – кивнул Кодам. – Тебе в доме Сейгария уютно? Этот дом сейчас в центре постоянных скандалов. Вначале Сейкас напал на омегу, потом Эйван нахватал себе альф, вернув даже того, кого сам исключил из Ухаживаний. А правда, что отец не возражал? – Сейгарий потрясающий отец, я бы хотел себе такого… если бы я был его сыном, то он бы и мое участие в Ухаживании за тобой одобрил бы, – заверил второй омега. – Там уютно. – Дай своим родителям время, – попросил Кодам, погладив руку своего любимого и нежно поцеловав его пальцы. – Мне самому было сложно приять тот факт, что мне нравятся омеги… Я даже замуж за альфу вышел, доказывая себе, что я такой же, как все. Наверное, я всегда буду носить в себе это чувство вины перед Тристом. Он был чудесным альфой, хорошим оборотнем и очень старался быть лучшим мужем. Но я не был с ним счастлив, ни одного дня. Трист это чувствовал и старался стать еще лучше… Наверное, когда он погиб, только тогда я понял, каким же подлым было мое поведение по отношению к нему. Знаешь, я восхищаюсь тобой, Ниас, тем, что в тебе хватило смелости принять себя таким, какой ты есть. Если бы мне хватило смелости тогда, в юности, как тебе, никого не выбирать на Ухаживаниях, то Трист нашел бы себе другого омегу и был бы счастлив, а возможно, и жив. Но тогда… Тогда у меня не было бы детей.       Ниас остановился и обнял своего омегу, прижал к себе и покачал головой: – Кодам, вот в его смерти ты не виноват. Знаешь, ты очень смелый… Ты же решился! Ты принял решение, что пора наш роман из тайного переводить в явный, пора нам стать семьей. Не побоялся. Ты просто не успел вовремя влюбиться в омегу, не успел до первого брака понять, кто же тебе нужен на самом деле. Мне же повезло, я Элая встретил. А он, поняв, принял мои чувства, не осудил, пусть и не смог разделить. А твои дети меня только радуют. Я люблю детей, но даже ради них не готов делить ложе с альфой.       Кодам кивнул и сделал то, что так давно хотел сделать: потянулся и поцеловал своего омегу прямо посреди улицы, не скрываясь ото всех, не делая вид, что они просто друзья. Ниас неспешно ответил, ласково гладя по бокам.       Кто-то, проходя мимо, недовольно фыркнул, но омег это мало волновало. – Прямо посреди улицы, – ворчливо возмутился проходя мимо несерьезный альфа. – Иди куда шел, – огрызнулся Кодам, на мгновение оторвавшись от губ любовника.       Прохожий глянул на них, но не стал больше возмущаться. – Не обращай внимания, – попросил Ниас, беря своего омегу за руку. – Не он первый, не он последний. – Пойдем в то кафе… Ну, в которое альф не пускают? – предложил Кодам. – Хочу поужинать в теплой атмосфере. – Пойдем, – кивнул Ниас: в этом кафе они и познакомились.       Само заведение рассчитано было скорее просто на то, чтобы омеги, замужние и нет, могли в нем отдохнуть от настойчивого внимания альф, но постепенно там же стали встречаться омеги, что предпочитали омег или бет. Нет, большинство омег предпочитали не только омег или бет, но и альф. Многие, в юности повстречавшись с омегами, позже вполне успешно проводили Ухаживания. Да и омеги, что просто отдыхали от лишнего внимания, не замечали, что рядом с ними кипят страсти, кто-то расстается, кто-то только начинает встречаться. Дружба между омегами всегда была более тактильной, и двое омег, что обнимались в кафе или шли по улице держась за руки не вызывали подозрений в том, что они вместе.       К парам альф относились проще: не всем альфам доставались омеги, и такие пары считались, пусть и не нормой, но и не осуждались. Как и пары из альфы и беты. А вот пару из двух омег или омеги и беты осуждали… Вернее, жалели несчастных несерьезных альф, которым не достанутся омеги, что тратили свою жизнь на бет или других омег.