Череда ерунды

      Алиса зашла в квартиру и с порога решила было начать возмущаться, но, заметив поспешность, с которой Виль закрыл двери, проглотила упрёки и спросила с беспокойством:       — Что-то случилось?       Суслик, закрывая двери и на ночной запор, уставился на свои ноги: он не успел даже носки поменять, лишь стащил грязные. Рассматривая царапины и посиневший большой палец, отбитый о камень, Суслик мучительно размышлял. Врать не хотелось категорически, а если сказать правду… К тому же, помня «смерть» несчастной кровати, Виль думал над каждым словом, чтобы держать магию в себе, глубоко внутри.       — Да что произошло? — нетерпеливо уточнила подруга и глянула вниз, на ноги Суслика. — Что произошло? Ты ранен! У тебя кровь!       — Мне пришлось бежать по лесу в одних носках, — жалко признал Виль.       — Давай в ванную, я обработаю… Стой. Почему пришлось? — резко поменяла мнение Алиса.       — Меня похитили с улицы и увезли в домик в лесу, — взвешивая каждое слово, сообщил Суслик и направился в ванную.       — Стой, на тебе могут быть улики, я вызову полицию, — дёрнулась подруга.       — Нет, — мотнул головой Виль. — Алиска, не надо. Всё хорошо, правда.       Суслик запоздало понял, что не продумал речь, завис, ожидая головокружения, и задышал, лишь осознав, что голова не кружится.       — Он… Они… — осторожно, тоже явно подбирая слова, начала было Алиса.       — Нет, — Виль качнул головой. — Не тронул, просто похитил.       — Ну да… Это же любимое развлечение в столице — похищать кого попало и увозить в лес, — упрямилась подруга и тут же смягчилась. — Прости… Чего они хотели?       Суслик, откинув большую часть правды, тихо сообщил:       — Это как-то связано с моим отцом. И это может повториться.       — И ты не хочешь сообщать? — приобняв друга, Алиса помогла ему забраться в ванну и сесть на бортик.       Виль включил прохладную воду и сунул ногу под кран, шипя от боли. Заставляя себя, он принялся мыть ноги, тихо и медленно пояснив:       — У них свои люди в полиции.       Свои у них и правда были, но людей среди своих не было.       — Брось, они все подобное говорят, — отмахнулась Алиса и вытащила мобильный из сумки. — Пугают.       Суслик потянулся в сторону подруги, пытаясь отобрать телефон. Виль прикусил губу, чтобы не протестовать, опасаясь, что ляпнет что-то, что исполнится. Тихая борьба была выиграна Алисой: она выскочила из комнаты, закрыла двери и набрала номер, прижавшись спиной к двери и громко заверив:       — Всё будет хорошо!       — Нет, брось телефон! — нашёл слова Суслик. — Кинь его. Не звони!       Виль попытался плечом выбить двери, вытолкнуть подругу, но выбил лишь плечо и, вскрикнув, обхватил его не успевшей пострадать рукой. Алиса сама открыла двери, когда закончила разговор с дежурным, и спросила, гладя друга по лицу:       — Ты сможешь всё им рассказать?       — Я могу заплатить штраф за ложный вызов, — мотнул головой Суслик.       Подруга глянула на его ноги, и Виль, морщась, пошёл в комнату, чтобы натянуть свежие носки, но кровь проступила сквозь ткань.       Наряд полиции приехал невероятно быстро, и Суслик опасался, что это не полиция, пытаясь помешать Алисе открыть двери, но та была непреклонна. Виль глянул на амулет, что висел над дверью, а затем на трёх мужчин в форме и одну дородную, но деловую даму в штатском. Подруга гостеприимно распахнула им двери, предложила войти, но те лишь топтались на пороге, словно пингвины, и переглядывались между собой.       — Это слишком серьёзное дело — похищение, — собралась дама, что представилась капитаном Болотной. — Думаю, будет лучше, если мы все съездим в участок и там пострадавший напишет заявление.       — Проходите, мне будет спокойнее говорить тут, у себя дома, — посматривая на амулет над дверью, сказал Виль, собравшись.       — Нет, это будет неудобно. К тому же ваша подруга сообщила, что похитили вас на улице, как раз покажете, где произошло преступление, там могут быть вещественные доказательства, — мотнула головой полицейская.       — У меня в ванной расчленённый труп и пулемёт на балконе. Показать? — прищурившись, сообщил Суслик, вспоминая, как Гор, сам Змей Горыныч, так и не смог войти в квартиру.       Эти четверо явно были нечистью послабее, и теперь трое мужчин вновь растерянно смотрели на Болотную, словно бы именно она только и могла придумать, что ответить.       — Вы его не слушайте, — начала было Алиса, шагнув в сторону полиции.       — Слушайте, — резко перебил Виль, схватив подругу за руку и оттягивая её от двери. — Они не могут войти… Даже если я скажу, что у меня бомба и заложник.       Подруга глянула на Суслика, потом на полицию и замерла, понимая, не до конца, но уже царапаясь о несоответствие ожиданий и происходящего.       — Мы вызовем другой наряд, и они проверят, есть ли труп, а если не найдут, то задержат вас, Виль Иванович Суслик, на пару дней. За хулиганство, — угрожающе предупредила Болотная.       — И я вновь исчезну, — задумчиво признал Виль.       — Вы — полбеды, а ваша подруга? — уже откровенно угрожая, уточнила дама. — Так, может, вы, Суслик, выйдете?       — А если я выйду, вы Алиску в покое оставите? Верю-верю… — отозвался Суслик, прикрывая Алису своей спиной, уже не следя за словами и глубоко в душе надеясь, что сейчас скажет что-то такое, что поможет.       — А чем нам мешает твоя подружка? Выйдет с тобой, мы ей внушим, что ничего этого она не видела, — пообещала Болотная. — Зелья забвенья дадим — и пусть гуляет.       — Ага, пузыри как младенец пускает, — мотнул головой Виль, уже понимая, что загнан в угол и ему придётся выйти, чтобы спасти Алису.       — Мы что, звери? — удивилась дама, а три её спутника глянули на начальницу с откровенным осуждением. — Ладно, не все мы звери. Клянусь, если вы оба сейчас же выйдете, то девушка забудет только последний день.       Суслик склонил голову и кивнул.       — Алис, нужно выйти.       — Ты с ума сошёл? Что происходит? Это не полиция, — вцепилась в плечи Виля она.       — Нужно выйти, — покачал головой Виль и, обняв подругу, силой вытолкнул её к наряду, а затем вздохнул и сам вышел из квартиры.       — Он босой, — предупредила Болотная. — На руках в машину несите.       Суслик попытался вырвать руки и приказал:       — Вначале я хочу убедиться, что с Алисой всё будет хорошо.       — Мы отвезем её домой и потом отвезём тебя к Константину Бессмертному, — пообещала женщина.

***

      — Проходи, — гостеприимно распахнул двери своей квартиры Бессмертный, рассматривая Виля.       Суслик вошёл и замер в прихожей: в квартире было чисто, а носки на парне были грязными… Только снимать носки было бы как-то глупо. Так что Виль задумчиво упёрся взглядом в Костю, рассматривая легендарного Бессмертного. Тот был ниже Гора, к счастью, но… Лицо у Кощея было таким… узким, изящно-красивым, словно бы Бессмертного рисовал художник с хорошим вкусом. Лишь чёрные радужки пугали своей мрачной тьмой.       — Да проходи, чего стоишь? Виль, домовой всё уберет, — разгадал сомнения Суслика Константин. — Кофе? Чай?       — Кофе, — решил Суслик.       Обыденность этого диалога вырывала из невероятного сказочного напряжения всего происходящего. Виль прошёл на кухню, туда, куда указал Бессмертный. Костя включил кофемашину и вышел, а вернулся с тазиком воды и, усадив Виля, лично стащил с того грязные носки.       — Как-то неудобно, — неуверенно запротестовал Суслик.       — Думаешь, мне впервой? — приподнял брови Бессмертный, закатывая рукава своей белоснежной рубашки. — Я многое пережил, многое видел, и грязные ноги — не самое страшное. Ставь в таз.       Виль послушно поставил ноги в тёплую воду и скривился от боли.       — Сейчас, — отозвался Костя, сполоснув руки, и открыл один из кухонных шкафов.       Там всё было заставлено бесконечными баночками, пузырьками и горшочками. Выбрав что-то, Бессмертный открыл один пузырёк, и на кухне запахло какой-то горькой травой. Вылив половину пузырька в воду, Константин поставил две чашки кофе на стол и уточнил:       — Сливки, сахар?       — Я не буду тебе в верности клясться, — отозвался Виль.       — Мы не клянёмся на сахаре или сливках, — хохотнул Бессмертный. — Но я рад, что ты не поклялся Гору…       — У тебя нет тени! — вдруг заметил Суслик чуть испуганно.       — Прости, совсем забыл, — выдохнул Константин. — Тень!       Тёмная тень, скользя по полу и предметам, приклеилась к ногам Бессмертного.       — Так лучше? — уточнил Бессмертный.       — Да, — кивнул Виль. — Она мне сбежать помогла.       — Он, — поправил Константин и с тоской глянул на собственную тень. — Так что? Сахар, сливки?       — И то, и то, — решил Суслик. — У тебя тень мужского пола? А у меня?       — А у тебя — просто тень, — Бессмертный вздохнул. — Я понимаю, что тебе тяжело принять свою суть, но нужно.       — Давай ты не будешь строить из себя главного гуманиста, — попросил Виль, кладя в кофе три ложки сахара и наливая из сливочника прилично сливок. — Гор мне всё объяснил.       — Гор объяснил, чего хочет он, но не я, — Константин присел на корточки и принялся омывать ноги Суслику. — Я хочу тебя научить владеть своей силой, хочу, чтобы ты поддерживал меня, но не буду требовать от тебя клятв. Наоборот, я хочу, чтобы ты никому ни в чём не клялся, пока сам не разберёшься и не поймёшь, что я лучший глава для всех… не совсем людей.       Суслик удивлённо замер, наблюдая за тем, как Бессмертный длинными пальцами смывает с ног не только грязь, но и раны.       — Ты бы подологом целое состояние заработал, — сказал Виль, просто чтобы что-то сказать.       Длинные музыкальные пальцы Константина проходились по коже мягко, плавно, по стопе они и вовсе порхали, это был массаж на грани щекотки — то ли очень приятный, то ли почти невыносимо щекотный. Суслику нужно было думать о выживании, магии и чёрт-те чём ещё, а он лишь старался не застонать в голос. Тонкие пальцы прошлись по стопе, по высокому подъёму, прошлись между пальцами, по кругу промяли пятку. Закончив с правой ногой, Константин взялся за левую, сообщив:       — Я способен на большее.       — Но почему ты не хочешь моей преданности? — уточнил Виль чуть разочарованно. Бессмертный уже вытирал ноги, и массаж окончился.       — Хочу, но преданности искренней — она ценнее клятв и обещаний, — встал Константин, подняв и тазик.       — Но я же могу решить по-другому и поддержать Гора, — предупредил Суслик ему в спину, глотнув кофе.       — Можешь, — пожал плечами Бессмертный и отпустил тазик — тот плавно полетел в сторону ванной.       Константин вымыл руки и сел за стол.       — Можешь. Технически. Но я уверен, ты меня поддержишь.       — Почему?       — Всё просто: я даю тебе выбор. Не похищаю, не мешаю дальше учиться, дружить, жить своей жизнью, — пожал плечами Бессмертный. — Стадию похищения и заточения в подвалах я перерос. Да и меня самого пару раз ловили и держали без еды и воды в темницах. Мне не понравилось.       Виль кивнул: о чём-то похожем он читал в сказках.