Череда ерунды

      Виль смотрел на то, как метла, только что им заколдованная, поднималась вверх рывками, словно норовистый конь, и протянул с сомнением:       — На такой не полетаешь.       — Это точно, — отозвался Костя и кивнул на две уже сломанные: одна метнулась вверх и разбилась о потолок, заодно разбив один из светильников, а вторая и вовсе покончила с собой, разбившись о пол. — Я не большой специалист по африканской силе и танцам, но мне кажется, что тебе стоило двигаться более плавно…       — Только не говори, что мне придётся ехать в Африку и там обучаться, — застонал Суслик.       — Не придётся, — пообещал Бессмертный. — Один из колдунов сейчас уже едет к нам.       — Ты хотел сказать «летит?» Ехать оттуда далеко, — с надеждой уточнил Виль.       — Из деревни Гадюкино не летают самолёты, — рассмеялся Костя. — Там, конечно, просто колдун из людей, но всё же он, думаю, может тебе передать часть своих знаний.       — А зачем ему со мной делиться своими знаниями? — уточнил Суслик и добавил: — Извини.       Метла только что, перевернувшись, воткнулась в потолок. Бессмертный присмотрелся и присвистнул:       — Она не только потолок пробила, но и бетон, и кроме того… Похоже, что она собирается укорениться и расти. Ты о чём думал, когда танцевал?       Виль с подозрением посмотрел, как из древка метлы прямо на глазах принялась тянуться первая ветка, тут же покрываясь почками, и задумался.       — Я подумал, что бедному дереву пришлось погибнуть, чтобы я его потом разбил тут в щепки. Так это я с ним сделал?       — Очень оригинальное решение: дерево, растущее на потолке. Тебе бы цены не было в ландшафтном дизайне, — рассмеялся Костя. — Ты, главное, если когда-нибудь пойдёшь в ночной клуб, танцуй там с добрыми мыслями. А то… Янтарь твоя сила крошит очень быстро. Ещё решит, что это приказ — и окружающим конец.       Суслик фыркнул, смотря на то, как быстро метла превращается в деревце. Виль ещё не успел насмотреться, когда Бессмертный вдруг притянул его к себе, обнял и что-то шепнул. Суслик упёрся руками в плечи Кости, собираясь возмутиться, и только потом раздался треск.       — Что происходит? — насторожился Виль, позволяя Бессмертному тащить себя к двери.       — Твоё деревце разбивает бетонное перекрытие. Сейчас ты выйдешь, а потом я займусь незаконным зелёным насаждением, — сообщил Костя.       — Не убивай его! — вдруг взвился Суслик, которому внезапно стало жутко жаль деревце. — Вытащи и пересади в хорошую землю. Пусть живёт!       — Хорошо-хорошо, не буду, — улыбнулся Бессмертный, раскрывая надёжные объятия только в коридоре.       — Чего это я… — растерянно произнёс Виль. — Почему мне его стало так жаль? Это потому, что я сам дерево?       — Отчасти, — кивнул Костя. — Это как у меня с воронами. Они делятся информацией со мной, они мои глаза и уши, готовы выполнить любой приказ, но и я не могу пройти мимо слётка, рядом с которым кружит кот. Хотя котов я тоже люблю. Иди и не волнуйся.       Суслик кивнул и, сев на ближайший подоконник, нервно прикусил губу, понимая, что действительно волнуется о дереве, что вырастил совсем случайно, желая другого. Виль понимал, что это странно, что раньше… Он задумался и вдруг осознал, что и раньше жалел деревья. Даже в детстве Виль ни одно не сломал и даже как-то плакал, увидев, как безжалостно коммунальщики обкромсали старые тополя в сквере. Бабушка Надя ещё мягко корила маленького Виля, стирая платочком, пахнущим стиральным порошком, слёзы с его лица: — Тебе уже семь лет! Взрослый мальчик, а хнычешь как маленький!       Когда Костя вышел, держа в руке небольшое деревце с целыми корнями, то приподнял свою добычу повыше и спросил:       — Где садить будем?       — Я и раньше жалел деревья, даже когда не знал, — поделился своими размышлениями Суслик.       — Конечно, — кивнул Костя, улыбаясь. — Ты такой же, каким был до, просто в тебе проснулась сила. Тебя это беспокоило?       — Я боюсь, что начну меняться, стану… злым, кровожадным, — признался Виль, идя рядом с Бессмертным. — Начну убивать или что-то в этом роде.       — Как думаешь, то, что ты заставил меня поговорить с Ваней, — это плохой поступок? Злой? — прищурился Бессмертный.       — А к чему это привело? — вопросом на вопрос ответил Суслик.       — Я отпустил Ивана, — сообщил Костя, открывая перед Вилем двери.       — Значит, это хороший поступок.       — Вот видишь? Ты уже даже знал, кто ты, а не просто сила проснулась, — заметил Бессмертный.       — Но… я это сделал не потому, что хотел, чтобы Ваня стал свободным, — покачал головой Суслик, пересекая парковку следом за Костей. — Я хотел быть уверенным в том, что, если я выберу тебя, у моего мужчины бывший в доме жить не будет.       Бессмертный хохотнул и заверил:       — Я не имею привычки изменять.       — Ну… а вдруг? — чуть смущённо отозвался Виль и тут же сменил тему. — Нам придётся повременить с посадкой дерева, мы без лопат.       — Справимся, — отозвался Костя.       Бессмертный поставил саженец корнями на землю и попросил Суслика придержать деревце. Потом Кощей нагнулся и прижал к земле руку, отчего та тут же принялась расходиться в стороны, обнажая своё нутро.       — Хватит! Нам не нужно его с кроной закапывать, — хохотнул Виль.       Бессмертный поднялся и, отряхнув руку, улыбнулся.       — Прости, увлёкся.       Они вдвоём поместили деревце в образовавшуюся яму, и земля принялась возвращаться назад, на своё место. Суслик отпустил деревце и, осмотревшись, спросил:       — Продолжим урок или поедем уже?       — Думаю, мы оба проголодались, — кивнул Костя.

***

      Виль никогда раньше не бывал в похожих местах и был даже слегка удивлён, что его пустили в нечто подобное. Это Бессмертный был одет соответствующе: дорогой деловой костюм с дорогой обувью и часами, стоимость которых Суслик даже опасался спрашивать. А сам Виль был в джинсах из масс-маркета, кроссовках недорогого бренда, уже прилично поношенных, и байке. Выглядели они странно, словно бы бизнесмен зачем-то подобрал на улице парня и притащил его в одно из самых дорогих заведений города.       — Мне лучше на стоимость салата не смотреть? — спросил Виль, взяв в руки меню.       — И на стоимость стейка тоже, — сообщил весело Костя. — Тут очень дорого, но вкусно. Я люблю иногда себя побаловать.       — Хорошо, постараюсь о деньгах не думать, — кивнул Суслик и, открыв меню, первым делом посмотрел на цены и возмутился. — Ничего себе.       Бессмертный весело рассмеялся и кивнул, а потом спросил:       — Ты можешь тут заказать нормальный ужин, или отвести тебя куда-то, где подешевле?       — За твой счёт я и тут поем. Что-то мне подсказывает, что злата ты накопил. А правда, что Кощей над златом чахнет? — спросил Виль.       — Я не чахну! Просто всегда любил быть богатым, а не бедным, что, кстати, нормально, — чуть обиженно отозвался Кощей. — Думаешь, Гор не лежит на горах золота? Да если эту змеюку потрясти, то от количества злата мировая цена на золото рухнет! Или та же Ядвига — дама далеко не бедная.       — А есть среди вас бедные? У Рады, я так понимаю, малахита много? — спросил Суслик.       — Среди нас бедных нет и не было. Есть такие, что любят казаться бедными, например, Полевик. Любит он представляться бедным стариком или мальчишкой-беспризорником, — сообщил Бессмертный. — А Рада вообще камешки любит, особенно зелёные. Например, изумруды.       Виль кивнул и вернулся к меню. Стараясь не смотреть на цены, Суслик выбрал два салата, стейк и десерт для себя, с удовольствием отметив, что и Костя, несмотря на свою худую комплекцию, тоже не особо ограничивался в еде.       Когда подали обед, Виль замолчал — и при этом надолго. Такого сочного, вкусного стейка он не ел ни разу в жизни, хотя бабушка Надя отлично готовила, и Суслик считал, что уж вкусной едой его не удивить.       — А моей семье не грозит опасность? — вдруг встрепенулся Виль.       — Нет. За ними присмотрят. Да и трогать семью… Это слишком опасно, особенно когда и я, и Гор им оказываем протекцию, — отозвался Костя. — Не нужно тебе о бабушках беспокоиться.       — Хорошо, — выдохнул облегчённо Суслик. — А мать мою ты можешь найти?       — Могу. По капле крови — живую или мёртвую, — заверил Бессмертный. — Но тебе может не понравиться то, что ты узнаешь. Вряд ли она кинется к тебе в приливе материнских чувств. Поверь, я знаю, что говорю. Как правило, такие матери или спиваются, или уже живут в другой семье, и у них есть дети, любимые, те, о ком они заботятся. И тех, кого они бросили, подобные женщины видеть не хотят.       Суслик задумался и потом всё же решил:       — Я хочу на неё посмотреть или попрощаться, если она мертва. А если у меня есть братья и сестры — познакомиться с ними.       — Подумай ещё раз, и если всё же решишь…       — Я уже решил, — перебил Костю Виль. — Я хочу знать. Я должен знать. Это как ответ Вани для тебя: я должен знать, чтобы закрыть для самого себя этот вопрос.       Бессмертный кивнул и пообещал:       — Я её найду. А потом ты сам решишь… что делать с этим знанием.       — Отца не ищи, — попросил Суслик. — Мне бы пока к местной нечисти привыкнуть.       — Не готов с ним знакомиться? — удивился Костя. — Я бы предпочёл, чтобы вы и не знакомились: ещё заберёт тебя с собой… Но он как раз не знает о твоём появлении, и ты можешь быть ему нужен и важен.       — Я хочу вначале своей силой овладеть, а уже потом с ним знакомиться, чтобы я мог сам решать, где жить. А жить я буду тут: у меня тут семья и… — мысль свою Виль не стал заканчивать.       Не смог Суслик откровенно сказать, что хочет к тому моменту и со сказочным мужиком определиться. И потом пусть отец сразу всё и узнает, а уж Гор или Костя легко Виля от гнева папеньки защитить смогут.       Суслик не хотел шокировать бабушек своей ориентацией, но от подруги своей не скрывал, что любит мужчин, и тут, в новом для себя мире, Виль не хотел строить из себя натурала, да и не вышло бы. Суслик отлично понимал: о том, что он одновременно встречается с двумя самыми видными местными мужиками, все и так знали.       Отец, прибыв сюда с визитом, точно бы узнал о поведении новоявленного сына. И если бы папеньке показалось, что это поведение не достойно его отпрыска, хорошо бы иметь за спиной того, с кем на его земле никто и спорить не решится. А от матери Виль неприятностей не ждал, да и откровенничать с ней не хотел. Просто хотел посмотреть в глаза и понять, что же двигало женщиной.       Суслик бы понял, если бы Любовь оставила его на бабок, устрой те ей невыносимую жизнь. Бежать с ребёнком на руках тяжело. Понял бы, если бы она просто умерла. Но Виль не мог понять, зачем оставлять сына, когда все три бабушки готовы помочь и поддержать. Реши Любовь жить отдельно, те скинулись и купили бы ей квартиру, как купили самому Вилю, едва тот поступил в универ. Суслик вообще не чувствовал себя с бабушками плохо. Они не душили своей заботой. От Виля не требовали, чтобы он каждые выходные приезжал домой. Оплачивали отдых на море — теперь даже отдельно от самих бабушек.       — Ты о чём задумался? — спросил Костя.       — Скоро у меня сессия и потом каникулы. Я бы хотел ещё до сессии взять силу под контроль. На каникулах всё равно на несколько недель я поеду к бабушкам, и меньше всего я хочу им навредить, а они у меня могут и святого вывести, — честно сказал Виль. — Я их люблю, очень люблю, но не могу даже себе обещать…       — Я понимаю, — кивнул Бессмертный. — Бабушки… Они такие. Но это твоя семья, и ты должен с ними проводить время.