Череда ерунды

      Виль даже не пытался вникать в споры юных бабушек о гробах. Это было настолько дико, что даже большая чашка с чаем и кусок торта не спасали. О «смерти» бабушек сообщили по домашнему телефону, о существовании которого Суслик вовсе успел забыть. Гор и Костя восстановили коммуникации и даже вынесли мусор, но на кухне теперь нужны были полный ремонт и новая мебель.       Почти всю дорогу Змеев нахваливал свой дом, но Виль уже решил, что пока поживёт у Бессмертного, а присматривать за ремонтом попросил Гора, разумно решив, что именно он будет больше заинтересован в том, чтобы кухня вновь стала жилой как можно быстрее и Суслик смог вернуться к себе.       Но как бы ни пытался Виль отгонять мысли о том, что уже сделал выбор, они вновь и вновь возвращались. С ощущением жадных губ на губах, с воспоминанием о том, как длинные сильные пальцы Кости зарывались в его волосы, гладили плечи или спину.       Вот только озвучить свой выбор Суслик не спешил — не потому, что хотел получить максимум от Змеева, нет. Гор был, как всегда, великолепным организатором. Змеев как-то умудрился даже восстановить номер Виля без его участия, и новый мобильный уже лежал в кармане.       Суслик вздрагивал каждый раз, когда телефон начинал вибрировать, сообщая о новом звонке. Каждый раз, глядя на экран, Виль выдыхал, понимая, что это не Алиса и можно не пытаться выдавить из себя ту скорбь, которой он не чувствовал.       Но когда гробы были выбраны, а место для поминок забронировано, Облонская всё же позвонила и весело сообщила:       — Знаешь, что у меня произошло? Ни за что не угадаешь!       — Алиса, — начал было Виль и замолчал, не зная, что ещё сказать.       Подруга по одному слову поняла, что что-то не так, и спросила:       — Виль, в чём дело?       Суслик прижал к себе трубку и сказал Гору, что крутился рядом:       — Я не могу…       — Я сам, — забрал телефон Змеев и погладил Виля по кучерявым волосам. — Алиса, это Гор, мы недавно познакомились.       — Что с Вилем? Дай его мне! — потребовала Алиса. — Иначе…       — С ним всё хорошо… Его бабушки вчера ехали на дачу и попали в аварию, — ровно и очень грустно сообщил Гор. — Виль не в состоянии говорить.       — Они в больнице? — тут же переключилась Облонская.       — К сожалению, нет, — сообщил Змеев.       Алиса не сразу нашла слова, а потом потребовала:       — Не оставляй его одного, слышишь? Ночью тоже. Это не просто его бабушки — это вся его семья. Я приеду завтра с утра. Пообещай мне.       — Клянусь, — твёрдо заверил Гор. — Костя тебя встретит на вокзале. Напиши только заранее, в каком часу. Я тебе свой номер вышлю.       — Пусть она не едет, — взмолился Виль.       Змеев чуть отступил, договорил с Алисой и только потом, закончив телефонный разговор, покачал головой и заверил:       — Не получится. Она — твой настоящий друг. А друзья… Они всегда рядом, даже если ты не хочешь. Если бы её близкие люди… Ты бы мог не приехать, не поддержать её?       Суслик закрыл руками лицо и потёр его, сообщив устало:       — Она всё поймёт!       Гор сел на подлокотник дивана и крепко, надёжно обнял Виля за плечи, прижал к себе и сообщил:       — Не пытайся играть, изображать горе. Просто веди себя так, как сейчас, естественно. Огромное горе… Оно не имеет правил. Каждый своё горе переживает по-своему. Кто-то плачет, кто-то на похоронах смеётся, кто-то замыкается в себе. А кто-то выглядит спокойно. Виль, ты и так в стрессе сейчас, тебе дико будет видеть мороки, что будут лежать в гробах. И прощаться со своими бабушками… Тебе пригодится поддержка лучшей подруги.       — Но мои бабушки живы, — возразил Виль, упрямо тряхнув головой.       — И да и нет… Это уже не совсем они. Разве Вера, что сейчас шумно спорит с Костей на кухне, куря тонкую сигаретку и запивая её коньяком, похожа на ту старушку, чьи тёплые ладони гладили тебя по голове? Они живы, но с их старыми, привычными телами, с их теплом придётся попрощаться. И с частью их внимания тоже. Кроме твоих брата и сестры, они получили молодость, шанс прожить новую жизнь. Не допустить тех же ошибок. Поступить, куда хочется, может, выйти замуж и родить своих детей. Может, объездить мир. И они не упустят его. Теперь закончилось то время, когда весь их мир был тобой, — погладил по голове Суслика Змеев.       — Ты не создаёшь впечатление такого мудрого… — ткнулся лбом в широченное плечо Виль, не сдержав слезу: Гор озвучил то странное, неуместное горе и печаль, что всё же клубились внутри.       Суслик знал, что его бабушки живы, что они стали здоровыми, юными, но его пробирала дрожь от одной мысли, что мороки с их лицами лягут в землю рядом друг с другом.       — Мне тысячи лет, — рассмеялся Змеев. — Конечно, я мудр. Просто огонь, что всегда, в любой форме, кипит внутри, не даёт мне быть таким же размеренным и спокойным, как Бессмертный. Я всегда буду горячим, страстным, нетерпеливым. Но огонь не всегда жжёт — он умеет греть.       Виль поднял лицо, и Гор, грустно улыбаясь, убрал слезинки с лица Суслика, посоветовав:       — Не показывай им, бабушкам. Им сейчас тоже не очень просто.       — Я понимаю, — соврал Виль: он не понимал и даже не мог представить, что те сейчас чувствуют. — Хотя они были такими довольными.       — Сразу — да. И энергии у них много. Но всё равно они расстаются с той жизнью, что была им привычна долгие годы, десятилетия. Начинать с начала тоже непросто, — заметил Гор. — Пошли, тебе рюмка коньяка не помешает.

***

      Виль проспал весь понедельник — так сильно его вымотали похороны, дорога и переселение к Косте. Оказалось, что у Бессмертного нет гостевой спальни, но Костя не стал слушать возражений, и пришлось Суслику занять хозяйскую спальню: сил спорить не было.       Во вторник утром за ним заехал Гор, и, когда Виль, взяв своё любимое латте, занял место рядом со Змеевым, тот спросил:       — Ты уверен, что уже готов вернуться к учёбе?       — Надо бы… — отпив кофе, сообщил Суслик.       — Никто не осудит, если ты придёшь завтра. Нам даже не нужно будет доставать больничный, — заверил Гор. — Вечером начнутся занятия с африканским колдуном…       — Ты прав, — отозвался Виль. — Давай поедем к тебе и пожарим шашлык? Ты сегодня свободен?       — Поехали, — отозвался Змеев. — Приятно иногда побыть за городом, подальше от суеты.       — А ещё там я смогу нормально рассмотреть одного трёхголового змея, — хохотнул Суслик.       — Только вначале нужно заехать к тебе, — сообщил Гор.       — Зачем? Я все нужные вещи уже забрал, — заверил Виль.       — И амулет над дверью повесил, — кивнул Змеев.       — Мне прошлого раза хватило! — отозвался Суслик. — Я думал, что меня съедят!       — Понимаешь, те, кто будут делать тебе ремонт, они не люди, и сейчас твои соседи явно недовольны наличием целой строительной бригады у подъезда, — пояснил Гор.       — Мне кажется, что Фёдор Борисович скоро двери моей квартиры будет святой водой поливать, — хохотнул Суслик. — Тогда ко мне, потом за мясом, а потом к тебе. Времени хватит?       — Хватит, в моём доме мясо всегда есть, — отозвался Змеев.       У подъезда и правда толпилась целая бригада, при этом, к удивлению Виля, главной среди всех оказалась высокая черноокая девушка.       — Алеся, — чуть поклонился ей Гор.       — А кто она? — уточнил Суслик, уже сняв амулет и запустив разношёрстных строителей-ремонтников в свою квартиру.       — Великолепная кудесница лесная, — пояснил Змеев. — Очень сильная и весьма умная девица — проявляй к ней уважение, не стоит таких персон против себя настраивать.       — Это про неё в песне поётся? Про Полесье? — уточнил Виль.       — Да, это про неё, — кивнул Гор. — И она того стоит.       — Потом вы с Костей проверите мою квартиру? — спросил Суслик, поёжившись. — А то мало ли что поселится…       — Конечно, даже не сомневайся, — отозвался Змеев. — Я проверю, даже если ты выберешь Костю.       Виль вздрогнул и посмотрел на Гора.       — Я же мудрый, я многое вижу, — отозвался тот, открывая двери своего джипа перед Сусликом. — Да и Бессмертный старый, опытный ловелас со странностями.       — С какими? — решительно сменил тему Виль.       — Про Василису-лягушку слышал? — уточнил Змеев.       — Это же сказка?       — Ну как сказать… — хмыкнул Гор. — Но тогда времена были другие, жёстче. Мы тоже были жёстче. Иначе в гости к Кощею не только бы Иваны дураки совались, а вообще все подряд. Не за любовью, так, за златом или яблоками молодильными. А то царёк или князь провинившегося на кол садит, а Бессмертный только пальцем грозит. Да и я не всегда мирно головами приторговывал…       — Я понимаю, — вздохнул Суслик. — Хотя и рад, что не родился в то время и никого не убил.       — Мы не всегда считались нечистью, — сев рядом, принялся говорить Змеев. — Это потом, с крещением, люди нас записали в чистое зло… А раньше Яга допекала недоношенных детей в печке, я охранял мост через Смородину, не давая живым уйти в мир мёртвых, а мёртвым — вернуться в мир живых.       — А Кощей? Кем он был? — спросил Виль нетерпеливо.       — Бессмертный? Кто ещё бессмертен? — спросил Гор.       — Бог, — подумав пару минут, предположил Суслик.       Змеев кивнул.       — Младший сын Чернобога.       — Чернобог даже звучит нехорошо, — заметил Виль. — Это ведь не добрый бог.       — Но Чернобог был двуличным, он же был и Белобогом. Правда, смертные этого не знали, — отозвался Гор. — Они не знали, что, моля одного, молят и другого. Часто несчастье одного человека оборачивается счастьем другого.       — А куда они делись? Боги? — спросил Суслик, кивнув, соглашаясь.              — Боги умирают, когда умирает вера в них, а Кощей — лишь полубог, полубоги живут не только верой людской, — заметил Змеев.       Виль задумался, пытаясь уложить новые знания в своей голове, а потом спросил:       — Но когда люди вас записали в нечисть, вы принялись творить зло. Они вас поменяли?       — Не совсем, — мотнул головой Гор. — Неужели ты не понимаешь? Если бы мы захотели, то поработили бы человечество… Нет, серые остались серыми, белые остались белыми, а чёрные — чёрными. Мы просто стали более скрытными, постепенно убивая веру в себя, чтобы только маленькие дети всё ещё верили в наш мир, а взрослые… Взрослые до сих пор нам помогают. Каждый раз, когда рождается чудо в результате неосторожности кого-то из нас, они сами придумывают разумное объяснение.       Суслик вздохнул и признал:       — Мы дураки. Такой интересный мир сами от себя спрятали.       — Зато твоим бабушкам не будут завидовать подруги, а мы живём спокойно, — пожал плечами Змеев. — Люди разные — и мы разные. Может, и хорошо, что сейчас мы словно бы живём в разных мирах.       Виль кивнул и уставился в окно, смотря на лес, а потом спросил:       — А можно мне домового? Они ведь по дому помогают.       — О да, и при этом очень хорошо. Они двигаются в ногу со временем и ту же посудомоечную машину уже освоили. Но домовые питаются силой своего хозяина или хозяев, — сообщил Гор. — Тебе пока рано: силы тебе хватит, но домовые существа проказливые. Чтобы они были в помощь, а не во вред, нужно, чтобы ты научился своей силой владеть.       — Скорее бы колдун занялся моим образованием, — тяжело вздохнул Суслик.