Истинный лик Луны окутан тенью

      Кипящий жар залил нутро до самого горла. Морозный Кедр застыл, глядя во все глаза на старого слугу. Такой знакомый голос… Онемевшие губы раскрылись с трудом:       — Как… ты…       — Будь тише. Здесь опасно, — шепнул Тысячеликий и ласково сузил полуночные глаза. Пальцы разжались, и рука Морозного Кедра безвольно упала вдоль тела. Ошеломлённый, он прижался спиной к стене и наконец смог выговорить:       — Как ты попал сюда?       — Долгая история, расскажу при случае. Если захочешь, — смиренно добавил фальшивый слуга. — Вкратце: подвернулась редкая возможность, и я решил ею воспользоваться.       — Почему?       — Потому что не смог сбежать. Я собирался, не скрою. — Бесцветный голос окрасился строгостью, точно коря за эти мысли, затем вновь смягчился: — Но мне не давали покоя твои слова. Чем ближе я подходил к городским воротам, тем яснее понимал, что не смогу тебя оставить. Не в этот раз. Только вот показаться тебе на глаза по-прежнему не хватало духа, и я решил принести пользу другим способом. Рассеянные слухи пролили свет на твою затею, но никто точно не знал, что происходит во дворце. Я здесь, чтобы помочь.       — Записка была от тебя, — догадался Морозный Кедр и получил в ответ уверенный наклон головы.       — В этом облике удалось точно выяснить, когда состоится нападение.       — Безумец! Если бы тайна раскрылась, тебя казнили бы на месте…       — Знаю. Но ношение масок — единственное, в чём я всё ещё хорош.       Длинные тонкие пальцы тронули ладонь и тут же отпрянули. Тогда Морозный Кедр сам перехватил его руку, сжал в своей, ощущая прохладу и шероховатость поддельных старческих морщинок.       Все эти луны он убеждал себя, что справится один, что без человека, способного покинуть его в трудный миг, вполне можно обойтись. Злился, отвергал, пытался свыкнуться, снова злился. Тосковал. Но так и не сумел изгнать образ ночного убийцы ни из мыслей, ни из сердца. Его поддержка, наставления, ласки хранились в шкатулке самых драгоценных воспоминаний, даже когда они находились порознь. И пусть не все осколки сердца вернулись на положенные места, сейчас это казалось совсем незначительным — счастье встречи способно исцелить любые раны.       Сквозь щит из искусно наложенного грима смотрел растерянный молодой мужчина — смотрел пристально, с волнением и опаской. Решившись, он коснулся щеки Морозного Кедра и выдохнул:       — Прости меня.       В ответ Морозный Кедр прижался лбом к его лбу и бережно провёл кончиками пальцев вдоль подбородка.       — Твои маски бесподобны. Но когда всё закончится, я покажу тебе, как ты хорош без них. Если захочешь.       В тёмном небосводе глаз Тысячеликого забрезжил рассвет надежды.       Объятия не могли длиться долго — нельзя забывать о главной цели. Они разомкнули руки, и Тысячеликий коротко уточнил:       — Что ты намерен делать?       — Доказать Императору, что его враги не скрываются в ночи, а питаются его собственным светом. Сможешь провести меня к нему?       — Иди за мной.       «Слуга» вновь подхватил поднос и направился дальше по коридору. Чиновник тенью крался следом. За поворотом обнаружились прочные двери, расписанные журавлями в золотом оперении. Обогнав соратника, Морозный Кедр скользнул в угол и затаился, чтобы не быть обнаруженным раньше срока.       Тысячеликий приблизился к дверям и постучал условным стуком — два коротких, долгий, ещё три коротких и два долгих. Негромко, по-стариковски проскрипел:       — Ужин, светлейший и всемогущий.       — Ты задержался. В чём причина? — вопросил недоверчиво голос из покоев.       — Во дворце неспокойно, повелитель. Как бы не вышло беды…       — Ставь.       Поддельный слуга опустил поднос на пол, отступил на три шага и сел, скрестив ноги и повернув руки ладонями вверх. Очевидно, порядок был ему хорошо знаком. Дверь приоткрылась едва ли на ширину ладони. Помедлив, всё тот же голос приказал:       — Пробуй.       Тысячеликий безропотно подошёл снова и опустился на колени. Притаившийся в углу Морозный Кедр видел, как он почтительно наклоняет голову, прежде чем отведать новый кусочек. Съев понемногу от каждого блюда, он выпрямился, и наступила тревожная тишина.       Не все яды действуют одинаково быстро. Змеиный способен убить за несколько капель, тогда как смерть от ядовитых растений или грибов подкрадывается порой незаметно и не сразу. Сколько же раз Тысячеликий выполнял это действие, рискуя жизнью?.. Виски Морозного Кедра на мгновение сковало льдом, но он не позволил себе отвлечься. Безмолвный и неподвижный, он выжидал момент.       Похоже, времени прошло достаточно, чтобы усмирить тревогу Императора. Холёная ладонь потянулась к подносу и сжала край с намерением втянуть внутрь. Дверь почти закрылась, когда Тысячеликий молниеносно вскочил на ноги и ворвался в комнату. Раздался глухой короткий вскрик. Раскрыв веер, Морозный Кедр неторопливо вступил в покои правителя Подлунной юдоли.       Судя по всему, Император предпочитал вычурной роскоши сдержанность и изысканность. Никакой пестроты и драгоценностей в каждом углу — зато мебель и ткани высочайшего качества. Одну из стен украшала картина, изображающая золотую луну над полями пышных хризантем.       Хозяин покоев, одетый в дорогой, но слегка помятый халат, стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Одной рукой фальшивый слуга крепко удерживал его запястья за спиной, а другой обвивал шею, не давая шевельнуться. Морозный Кедр поклонился с предельным почтением:       — Приветствую, мой Император, светлейший и всемогущий.       Он не видел владыку достаточно долгое время и сразу заметил, как болезненно заострились благородные черты его лица, как потускнела кожа и волосы. В узком потоке бороды мелькали волны первой седины — а ведь ему совсем недавно исполнилось пятьсот пятьдесят лун. Разве это старость для мужчины?       Тем не менее взгляд Императора ясно выражал высокомерие и гнев. Даже в таком невыгодном положении он старался сохранить лицо и напомнить непрошенным гостям, кто находится перед ними.       — Узор Из Морских Раковин не ошибся, — медленно проговорил он, смерив фигуру посетителя ледяным взором. — Ты действительно восстал против меня. Дерзнул поставить себя выше всех, навёл в городе смуту… даже лишил меня вернейшего из слуг.       — Это не так, мой Император, — отозвался человек за его спиной голосом, крайне мало напоминающим надтреснутое бормотание старика.       Зрачки правителя на миг подёрнулись туманом страха. Возможно, заточение и притупило остроту его ума, но сопоставить одно с другим ему удалось в считанные мгновения.       — Вижу, теперь ты понимаешь, кто перед тобой, — доброжелательно заметил Морозный Кедр. — Значит, догадываешься, что если бы тебе желали смерти, ты ступил бы на Безлунный мост незамедлительно.       Хватило одного взгляда, чтобы Тысячеликий понял всё без слов и выпустил Императора, уважительно отступив на два шага. Властитель с достоинством оправил рукава. Длинные сухие пальцы дрожали едва заметно.       — Не пытайся убедить меня, что вы, убийца и вор, проникли сюда с добрыми намерениями, — мрачно обратился он к Морозному Кедру. Тот ответил лёгкой улыбкой.       — Я лишь хочу спросить, владыка: с какими намерениями дворцовые стражи покинули пост возле твоей спальни? Разве они не обязаны охранять тебя день и ночь?       — Несомненно, вы успели расправиться с ними.       — Я полагал, что сохранение бесценной жизни Императора — удел лучших воинов. Едва ли они сдались бы без всякой борьбы. Но слышал ли ты звуки битвы? Видел тела? — Морозный Кедр распахнул дверь в пустующий коридор и покачал головой. — Ни одного. Всё ли так однозначно, как говорил твой любимый советник?       Светлейший и всемогущий молчал. Его глаза напоминали бездонные озёра, полные недоверия. Что успел внушить ему проклятый старик Узор?       Тысячеликий беззвучно отступил к дверям и простился с Императором ещё одним поклоном. Он знал, что некоторые вещи лучше обсуждать наедине, и собирался позаботиться о том, чтобы беседу никто не прервал. Покидая покои, он задел пальцами рукав Морозного Кедра. Мимолётное выражение поддержки значительно придало сил.       В отсутствие убийцы за спиной владыка немного приободрился. Сложив руки за спиной, он гордо поднял подбородок и вопросил:       — Тебе есть что сказать?       — Многое тебе уже известно. Ведь ты неспроста отдал приказ собрать всех чиновников в Фарфоровом доме. Эту идею также подсказал почтенный господин Узор?       Губы Императора остались плотно сомкнутыми. Впрочем, здесь ответ и не требовался. Небрежно помахивая веером, Морозный Кедр приступил к рассказу.       — Затея подкармливать преступников, а не складывать лишние деньги в свои кошельки, не нравилась советникам с самого начала. Уверен, ты прекрасно это помнишь. День за днём они пытались убедить тебя, что рискованный шаг себя не оправдает. Когда Паутина начала приносить первые плоды, они окончательно взъелись — на меня, что лишил их части дохода, и на тебя, что этому способствовал. «Паутина сплетена из порока и коварства, дай повод — её нити задушат всех нас, и трон столицы займут дети новолуния» — так они говорили тебе? В любом случае они смогли убедить тебя в этом, когда я стал распоряжаться проблесками из казны и самовольно поднимать цены на заказы. Тогда же тебе подсказали мысль о заговоре. Пока всё верно?       — Ты отрицаешь, что собирался нажиться на этих делах без моего ведома? — хладнокровно уточнил Император.       — Ничуть, — отозвался Морозный Кедр без всякого стыда. — Деньги всегда были важны для Паутины. Я верну их тебе, если захочешь, но речь сейчас не о них. Итак, ты поручил перевести меня в Фарфоровый дом, где я мог находиться под строгим присмотром. А вскоре приказал убить меня.       Тонкие ноздри владыки возмущённо затрепетали.       — Смеешь обвинять меня в подлости? Я знаю правду — убить тебя пытались твои же люди, уличные разбойники. Это ли не лучшее доказательство того, что твоё самоуправство опостылело и твоим подчинённым?       — Слова всё того же советника, полагаю. Но, вероятно, он забыл упомянуть, что нанимателем был он сам.       — Вздор! — Впервые голос Императора опасно повысился. В противоположность ему Морозный Кедр сохранял полную невозмутимость. Он сложил веер и слегка сжал его в ладонях.       — Ты должен знать, о светлейший и всемогущий, что люди Паутины — непревзойдённые мастера своего дела. Задумай кто-то из них отнять мою жизнь, ему, скорее всего, это удалось бы. Однако я всецело доверяю им, а они мне. Поэтому господину Узору было весьма трудно найти исполнителей своей маленькой просьбы. Пришлось прибегнуть к услугам приезжих наёмников-южан — дерзких, но недостаточно умелых. И они сами, и уважаемый советник плохо представляли, чем грозит прямое столкновение со мной, и оказались не готовы к отпору. Зато господин Узор понял, как легко управлять помыслами провинциальных преступников: стоит наобещать им серебряные горы в лунном свете, и они с радостью согласятся на что угодно. Так было всегда.       — Нелепость… — прошептал повелитель одними губами. — Он ненавидит беззаконие всей душой. Зачем же…       — Куда сильнее он ненавидит то, что Паутина работает, вопреки всем его наветам. В этом он видит угрозу собственной власти. Власти над народом, над прочими советниками — и над тобой, владыка.       Впалые щёки Императора залились багрянцем, точно от удара. Под веками пролегла густая тень сомнения. Нужно продолжать. Морозный Кедр плавно шагнул вперёд, подступая ближе, и искусно смягчил тон:       — Ты мудр и прозорлив. Не побоявшись заключить нашу сделку, ты спас множество своих подданных от голода, уберёг от неоправданной жестокости и вместе с тем создал оружие для устрашения врагов. Но твои не столь дальновидные советники ошибочно приняли милосердие за слабость. Уговор с преступниками означал для них потерю достоинства Империи. И господин Узор решил бороться с этим. Своим способом.       Правитель застыл белой фарфоровой статуэткой. Лишь губы дрогнули, произнося:       — Так ты утверждаешь…       — Возросшее число разбойников на улицах столицы — дело его рук. Жестокие бессмысленные злодеяния совершены наёмниками из других провинций, не имеющими к Паутине ни малейшего отношения, — но он хотел, чтобы ты думал иначе. Чтобы поверил, что Морозный Кедр Полуночи развёл повсюду ядовитых пауков и готовит восстание. Дражайший советник неустанно убеждал тебя в этом, пока его подручные безуспешно пытались убить меня, ослабив тем самым влияние Паутины. Он даже уговорил почтенного господина Панциря о Десяти Щитках подлить мне яд на празднике Счастливой луны управляющего в надежде, что я не стану ожидать нападения от чиновников. Это так, но милостивая Луна вновь уберегла меня от гибели. Господина Панциря это наверняка расстроило, — невесело усмехнулся Морозный Кедр. — Ещё одним шагом стал камень, брошенный мне в голову через окно Фарфорового дома. Слишком слабо для очередного покушения, зато это вселило страх в сердца чиновников. Заставило их думать, что преступники вот-вот выступят против властей.       — Это всё лишь слова, — тяжело выдохнул Император, глядя на собеседника исподлобья. — Совет преданно служил народу тысячи лун, а ты заправляешь горсткой лиходеев. Почему я должен тебе верить?       Морозный Кедр на миг прикрыл глаза и склонил голову к плечу.       — В таком случае позволь повторить мой вопрос: где стража, что клялась умереть, защищая эти покои?       Тишина окутала их холодным удушливым облаком. Даже далёкое пение птиц в саду казалось не более чем отголоском вчерашнего сна.       — Что ж, я скажу тебе, — не стал дожидаться ответа чиновник. — Первый советник привлёк часть воинов на свою сторону вместе с наёмниками. Сейчас они направляются сюда, готовятся совершить переворот. Если убить тебя не выйдет, господин Узор обвинит во всём Паутину и добьётся казни для всех её участников. Если же покушение удастся, Императора похоронят с почестями, власть перейдёт совету до совершеннолетия твоих детей, и тогда они сами смогут вершить судьбы жителей Подлунной юдоли. Разумеется, виноватой также выставят Паутину. План не так плох, учитывая, что для большинства людей все преступники одинаковы. Неважно, кто на чьей стороне.       Высокий бледный лоб Императора заблестел от испарины. Взгляд затравленно метнулся к двери, к закрытому окну, вернулся к спокойному лицу собеседника.       — Кто сможет подтвердить всё это? — глухо осведомился властитель. Морозный Кедр неторопливо приблизился к окну, сдвинул тяжёлые ставни и кивнул во тьму ночи.       — Изволь взглянуть.       Как бы сильно владыка ни боялся за свою жизнь, любопытство и стремление к правде пересилили. Он осторожно подобрался к окну, вытянул шею и выглянул наружу.       Целая толпа стражников собралась на дворцовых ступенях. Молчаливые, застывшие, они словно ждали какого-то знака. На лице Императора отразилось сомнение — у воинов явно не было причин собираться вместе в такое время. Морозный Кедр молча указал на ворота, и глаза правителя изумлённо расширились.       Несколько стражей боролись с тяжёлыми засовами, отворяя двери изнутри. Едва им это удалось, как в сад хлынули десятки, сотни вооружённых фигур в тёмной одежде и масках. Они устремились к дворцу, подобно неудержимой горной реке, а воины безропотно их пропустили — хотя должны были остановить.       — Это ты! Ты подкупил стражу! Ты натравил на меня своих головорезов! — прошипел Император, в ужасе отшатнувшись от окна. Морозный Кедр со смехом покачал головой.       — Ты ошибаешься, великий, это не мои люди. Смотри ещё.       Владыка, задыхаясь, пятился к стене. Его глаза отчаянно искали выход, но не находили. Вдруг из сада донёсся пронзительный свист, поневоле вновь привлекая внимание к происходящему внизу.       Навстречу многочисленным теням, атакующим дворец, выступили другие тени. Трудно было даже отследить их появление — столь умело скрывались они во мраке. Они мало отличались внешне — похожие чёрные наряды, закрытые лица, — но двигались иначе, плавно, уверенно и слаженно.       — Вот мои люди, — с гордостью объявил Морозный Кедр потрясённому Императору.