Истинный лик Луны окутан тенью

      — Видишь? — мягко проговорил Морозный Кедр, с трудом отводя взгляд от великолепного зрелища. — Слуги, что клялись за тебя умереть, переметнулись на сторону врага. Уличные псы, которых ты кормил с руки, не клялись ни в чём — зато готовы защищать свой кусок мяса изо всех сил.       Руки Императора бессильно упали вдоль тела. Помутневшие глаза были обращены к окну, но не видели ничего; слух не улавливал шума сражения. Какая-то мысль, назойливая и гнетущая, терзала его, но слова путались в сетях бескровных, мелко подрагивающих губ.       Пусть подумает хорошенько. Пусть осознает. Одиночество притупило его острый ум — но ведь не лишило ума вовсе. Неповоротливое колесо его рассудка начало вращаться в нужную сторону, пусть и со скрипом. Морозный Кедр наблюдал за его лицом с терпеливым спокойствием, слегка помахивая веером в тягостном молчании.       Наконец Император с трудом проговорил:       — Ты уверяешь, что привёл этих людей спасти меня. Что помешает вам предать позже? Едва ли ты станешь раздавать обещания.       — Верно, — склонил голову Морозный Кедр. — Но крепче всяких обещаний людей связывает взаимная выгода. Посуди сам: для чего нам тебя убивать? Ты даёшь нам работу и щедро за неё платишь, мы выполняем твои указания и процветаем. Твоя смерть принесёт одну лишь смуту, а мне и моим людям это ни к чему. Такой ответ тебя устроит?       Правитель задумчиво поджал губы.       — Твои рассуждения здравы, — признал он и поднял внимательный взгляд. — Означают ли они, что в обмен на моё спасение ты просишь для себя и своих псов кусок мяса побольше?       Тьма в глубине зрачков сверкнула, напомнив чёрные мраморные своды судебного зала. Там, на мрачном полотне воспоминаний, величественная фигура в золотом одеянии никогда не покидала трона. В то время юный вор с Рассечённого острова не испытывал к ней ни страха, ни почтения — его заботил лишь успех задумки, способной спасти его жизнь и жизни товарищей. Но когда приговор был оглашён, среди бурного шума и недовольства он вновь заглянул в глаза Великого и на миг ощутил… нет, не близость, не уважение. Скорее, краткую уверенность в том, что они двое поняли друг друга.       Это же чувство охватило Морозного Кедра теперь, пока чужие глаза взирали на него в бесстрастном ожидании ответа. Владыка принял ход его мыслей и покорился ему. При этом чиновник не испытал никакого превосходства — только глубокое искреннее удовлетворение. Поклон дался легко.       — Твоя мудрость по-прежнему при тебе, мой Император. Знай, я не попрошу многого: прибавь по пять проблесков к жалованию каждого из твоих нынешних защитников и позволь мне вновь вести дела из дома.       Столь скромные запросы, казалось, удивили Императора.       — И это всё?       — Если позволишь, я хотел бы сам разобраться с теми, кто выживет в сегодняшнем сражении. Талантливым и разумным мы найдём применение, а всех прочих заставим отступить, как бывало прежде. И ещё, — прибавил Морозный Кедр, словно только что вспомнил об этом, — дворец отныне должен быть открыт для людей Паутины. Чтобы сведения передавались из первых уст и подобное не повторилось.       Лик властителя посуровел.       — В таком случае я должен знать их лица и имена. Ты сам представишь мне их, чтобы не допустить ошибки.       Пустяковая просьба — не обязательно же представлять всех. Помедлив для вида, Морозный Кедр покорно склонил голову.       — Благодарю тебя.       — Я ещё не дал согласия, — прервал Император и искоса взглянул на окно. Звуки боя ещё тревожили его. — Если я откажусь от твоих условий, ты убьёшь меня сам? Или просто уступишь дорогу другим?       — Осмелюсь повторить: мне не нужна твоя гибель, — качнул головой чиновник. — Мы пришли этой ночью, чтобы спасти тебя, и сделаем это в любом случае. Вопрос лишь в том, как сложатся наши дальнейшие отношения. Решать тебе.       Острые плечи владыки приподнялись и опустились вслед за вздохом. Страх отступал, но сомнения не желали сдаваться так просто.       — Ты обвинил в измене моего первого советника, но не представил доказательств. Что ты можешь сказать об этом?       Самый ожидаемый вопрос и в то же время самый коварный. Рукава Морозного Кедра были пусты — ни сомнительных бумаг, ни хотя бы свидетельства очевидцев, указывающих на преступление господина Узора. Старый слуга мог бы убедить Императора, если бы тот уже не выяснил, что это всего лишь маска. Требовался весь лунный свет на удачу, чтобы убедить владыку в вероломстве близкого соратника. Морозный Кедр собирался заговорить, выиграть время, но внимание отвлёк шум из коридора.       Впалые щёки повелителя точно покрылись белоснежным инеем. Он в ужасе прижался спиной к стене, пальцы стиснули рукоять старинного меча на блестящей подставке, но оружие не двинулось с места. Да и едва ли Император умел обращаться с ним достаточно хорошо.       Встав между ним и дверью, Морозный Кедр взял веер на изготовку и прислушался. Топот. Крик ярости. Влажный звук, означающий встречу острой стали и плоти. Новый вскрик, на сей раз полный боли.       Сердце невольно сжалось. Нет, Тысячеликий не может пострадать, никто из жалких наёмников не сможет тягаться с ним… Открыть дверь, броситься на помощь? Слишком безрассудно, жизнь Императора важнее. Если они не смогут уберечь его, все труды окажутся напрасными.       Узорное полотно двери дрогнуло, прогнулось и лопнуло узкой полосой. В прорехе мелькнул тёмный язык клинка. Дверь покосилась, в щель проникла рука в перчатке. Отточенные лезвия Крысиного Когтя полоснули по костяшкам, раздался вопль, и рука исчезла. Теперь в щели шириной с ладонь можно было увидеть коридор.       Чьё-то тело растянулось вдоль стены, рядом валялся бесполезный нож. Другой наёмник пытался встать, держась за стену, но его ноги, все в мелких глубоких порезах, то и дело подкашивались. Третий пока сражался, однако мог в любой момент разделить участь своих приятелей, поскольку его неотступно преследовала четвёртая фигура, похожая на бесплотную тень.       Морозный Кедр никогда не видел Тысячеликого в реальном бою. На совместных тренировках тот не раз показывал свои превосходные навыки, но тогда не имел цели покалечить. Смешно сказать, одно время Морозный Кедр едва не возгордился своими успехами: подумать только, держится почти на равных с одним из лучших своих учителей! Теперь он осознал — равенства не было, и достичь его он не сумеет, даже если истратит на это всю жизнь.       Тело Тысячеликого перемещалось так легко и плавно, будто совсем не имело веса. Стоило противнику развернуться, как убийца немедленно оказывался сзади. Облик старого слуги, безоружного и с виду безобидного, лишь подчёркивал убийственное совершенство его движений.       Наёмник в очередной раз вспорол воздух кинжалом, порывисто и зло. Угроза подкралась со спины, окутала узловатыми пальцами напряжённое запястье. Мятежник едва понял, почему рука вдруг отказалась повиноваться ему. Клинок выпал в ловко подставленную ладонь фальшивого старика. Короткий точный взмах — и наёмник со стоном привалился к стене, держась за бок. Тысячеликий не знал о планах Паутины на заговорщиков и тем не менее следовал им в точности, избегая лишних смертей. В груди Морозного Кедра вдруг вспыхнуло неистовое желание шагнуть ему навстречу и отблагодарить пылким поцелуем. Жаль, что для этого не время и не место.       Тысячеликий деловито осмотрел поверженных противников и кивнул: всё в порядке. Встал возле самой двери, готовый и дальше защищать подступы к покоям. Морозный Кедр опустил взгляд на неподвижные тела и мрачно сдвинул брови.       — Как они обошли сети Шелкопряда? — шепнул он одними губами. Тысячеликий отозвался:       — Возможно, проскользнули раньше. Или вошли другим путём.       Другим путём…       «Еду ему носит только самый надёжный слуга или же сам первый советник».       «Узор Из Морских Раковин слишком уж сблизился с Великим…»       Чтобы заслужить подобное доверие, нужно всё время находиться рядом. Чтобы в любой миг дать совет, подсказать решение… и при случае взять управление в свои руки. Если это так, за доказательствами вины дело не станет.       Морозный Кедр одарил Тысячеликого чуть заметной улыбкой и кивнул на тела.       — Можешь спрятать их ненадолго?       Убийца ничуть не удивился — моргнул понимающе и принялся исполнять поручение. Пока он оттаскивал бесчувственных мятежников за дверь пустой комнаты, Морозный Кедр вернулся к Императору. Тот уже выпрямился, но продолжал с опаской глядеть на опустевший коридор.       — Покои первого советника находятся неподалёку? — сдержанно спросил чиновник.       — Так и есть.       — Тогда владыка вскоре убедится в моей правоте. Если пожелает принять участие в небольшом представлении.       Судя по взгляду Императора, намёк на театральное действо показался ему несколько оскорбительным, но он удержал негодование при себе. Только холодно осведомился:       — Какого рода?       — Тебе лишь следует позвать на помощь.       Глаза владыки расширились.       — Для чего?       — Скоро ты всё узнаешь. Зови стражу. Так, словно тебе прямо сейчас грозит смерть, — ласково произнёс Морозный Кедр. Даже если сейчас повелитель сочтёт его сумасшедшим, не беда. Главное, чтобы выполнил просьбу.       Император молчал долго. Тонкие пальцы безжалостно смяли нежную ткань рукава. В конце концов он резко запрокинул голову и закричал в потолок:       — Стража! Сюда! На помощь!       Отчаяние в высоком громком голосе соседствовало с замешательством. Великолепно.       — Достаточно, мой Император, — прервал Морозный Кедр вполголоса. — Теперь тебе нужно лечь на пол, отвернуться к стене и лежать так тихо, как только сможешь. Мы будем рядом, за ширмой. Ты сам всё увидишь.       — Всё же оставите меня на растерзание? — глухо спросил светлейший и всемогущий.       — Никто не причинит тебе вреда. Могу дать слово, если хочешь.       — Не нужно.       Бледное лицо Императора застыло перекошенной маской. Он определённо знал, что позволил всему этому зайти слишком далеко и нет смысла теперь отступать. В то же время подчиняться столь нелепым приказам было довольно унизительно. Нехотя преклонив колени, он опустился ничком на пол у самой стены и застыл. Волосы удачно скрыли трепет ресниц, а рукава — нервную дрожь пальцев.       Не мешкая Морозный Кедр схватил Тысячеликого за запястье и увлёк под защиту высокой ширмы в дальнем углу покоев. На полотне разместилась целая картина: озеро и горы, цветы и деревья, а также неизменная пара танцующих журавлей. В узкий зазор между шёлком и рамой можно было разглядеть вход. Морозный Кедр приник в этой щели, едва дыша, и ощутил, как тёплая ладонь ободряюще сжимается на плече. Он накрыл её своей, и оба окаменели.       Снова ожидание, на сей раз ещё более утомительное. Советник может попросту не явиться, и тогда Император обвинит их во лжи и приговорит к казни, едва поднимется на ноги. Тогда убедить его будет куда сложнее…       — Идут, — коснулся уха жаркий шёпот. Спустя мгновение Морозный Кедр и сам различил тихие шаги за дверью.       — Мой Император? Отзовись, мой Император! — позвал взволнованный ломкий голос. Последний раз Морозный Кедр слышал его много лун назад, но узнал без труда. Сам господин Узор явился на зов своего повелителя.       Покосившаяся дверь натужно скрипнула. В проём сунулась голова стражника в блестящем шлеме, затем раздался яростный шёпот: «Подвинься, я сам!» — и в покои тихо вступил первый советник. Со дня памятного суда он несколько осунулся и поседел, но сморщенное лицо выражало необычайную живость. Он принялся красться к лежащему возле стены Императору, и Морозный Кедр бесшумно переместился к краю ширмы, чтобы видеть картину целиком.       Узор Из Морских Раковин преклонил колени и боязливо тронул локоть властителя.       — Светлейший и всемогущий? — недоверчиво прошептал советник. Будь он чуть менее взбудоражен, он бы наверняка заметил, как колышутся от дыхания волосы Императора, но вероломному старику было уже не до этого. Его тонкие губы дрогнули. — Неужели… Неужели наконец…       — Наконец — что? — ледяным тоном осведомился Император, приподнимая голову.       Господин Узор с криком отшатнулся от ожившего мертвеца и неуклюже опрокинулся на циновку. Владыка сел, с достоинством убрал волосы с лица и разочарованно обронил:       — Как же сильно ты жаждал моей смерти…       — Я… Я… — забормотал советник, следуя давней привычке находить объяснение всему на свете, но почти сразу понял, что в том нет нужды. Император здесь совсем один, ничто не помешает завершить начатое. Узор Из Морских Раковин отполз в сторону и громко приказал: — Стража! Убить!       Двое его приспешников тотчас ворвались в комнату с мечами наголо. Они никак не ожидали, что путь им преградят невесть откуда взявшиеся старик-слуга и высокий чиновник с веером. Но выучка не подвела бывалых воинов, и они без колебаний бросились на врагов.       Против клинка длиной с целую руку Крысиный Коготь был бессилен. Морозный Кедр успел заслониться он удара краем ширмы, и прочная деревянная рама раскололась пополам. Иззубренный обломок вонзился в руку чуть выше запястья, по бирюзовому шёлку рукава рассыпались кровавые ягоды. Взбешённый, Морозный Кедр отбросил ширму в сторону, но не успел он отомстить обидчику, как тот уже повалился к его ногам, выпустив меч из рук. Тысячеликий небрежно сдвинул тело в сторону ногой и нахмурился.       — Как ты?       — Не стоит беспокоиться, — улыбнулся Морозный Кедр, плотнее затягивая рукав вокруг раны. Предплечье пылало, но от этого он точно не умрёт.       Второй страж растянулся вдоль самой двери — с ним Тысячеликий расправился ещё раньше, одним ударом. Узор Из Морских Раковин так и вжался в стену возле окна, ошеломлённо взирая на защитников Императора.       Сам светлейший и всемогущий уже поднялся на ноги без посторонней помощи и неторопливо приблизился к советнику, сложив руки за спиной. Морозный Кедр учтиво поинтересовался:       — Теперь доказательств достаточно, мой Император?       Звук его голоса, похоже, ударил в голову господина Узора, подобно старому вину. Он уставился на Морозного Кедра в упор, как будто только что увидел, и гневно заверещал:       — Ты! Это ты, преступник! Всё же нашёл способ оклеветать меня! Я знал, всегда знал, что так будет! Владыка, я не виноват! — Он молитвенно сложил руки перед лицом, затем упал на колени и вжался лбом в пол. — Ты же видел, кто атакует дворец — его люди, его гнусные подпевалы! Я лишь хотел…       — Чего? Воспользоваться суматохой и убить меня? Поэтому оставил стражу при себе, тогда как я остался без защиты? — продолжил за него Император. Голос его больше не дрожал, напротив — звучал твёрдо и бесстрастно, как подобает правителю.       — Я… Не знаю, что наговорил тебе этот обольститель, но уверяю, это всё ложь! — лепетал советник, задыхаясь, но его уже никто не слушал. Император скупым жестом подозвал к себе Тысячеликого и велел:       — Проводи этого человека в тюремную камеру и позаботься о надёжной охране.       От этих слов господин Узор впал в совершенное неистовство. Седовласый чиновник, мужчина почтенного возраста, он бился в хватке Тысячеликого, как бешеный лис, кричал, плакал, умолял, грозился. Но повелитель отвернулся от него и не проронил ни слова до тех пор, пока горестные стенания не затихли вдалеке. После он вновь обратил взор на Морозного Кедра. Страха в глазах Императора больше не было — одна усталость, бесконечная и тёмная, как сама Великая Ночь.       — Мне потребуется сопровождение, — сказал он негромко. Морозный Кедр ответил почтительным поклоном.