Правильный выбор?

Я отшатнулась обратно к окну. Повезло, что не вскрикнула. Потому что увидела то, чего не может быть! Точнее, кого не может быть. Передо мной стоял мужчина,облаченный в длинный, до пола, плащ, напоминающий балахон. Так что его телосложение определить было практически невозможно. Но привлекло меня вовсе не это. Самым запоминающимся и жутким являлось лицо. Бездвижное, не выражающее в данный момент ничего, кроме злобы или злорадства. Оно было покрыто блестящей и переливающейся под дневным светом чешуей и отливало оливковым цветом. Даже губы были покрыты чешуей, только чуть более крупной. Волосы у него были светлые, почти что белые, что контрастировало с огромными черными зрачками его змееподобных глаз. Глаза были золотисто-зеленые, змеиные и большие, а зрачки тонкой вертикальной полосой сейчас смотрели прямо мне в глаза. Пришлось отвести взгляд. Столь неведомая ранее внешность и привлекала, и отталкивала одновременно. До этого дня я видела парочку змей в лесу у деревни, но все они были маленькие, черные да блеклые. Я и не знала, что змеи тоже бывают такими красивыми. Хотя, такую красоту тоже нужно уметь видеть. - Смотрю, ты более смелая, чем обычные бабы-дуры. Те после слухов обо мне не то что не хотели капюшон сдергивать, они даже глаз ни разу не подняли. - Он спокойно прошел вокруг меня и с издевкой продолжил, - ну, а что, ты девочка миленькая, может, поиграю с тобой чуть подольше, чем с остальными... И тут во мне проснулось упрямство. В голове прошел мысленный выкрик "Ни черта ты меня не получишь, ублюдок! Скорее умру". Это был самый ужасный человек на планете. Мерзкий и отвратительный. И, знаете, главным образом душевно. Внешность - штука странная. И ей доверять нельзя. Вот, например, мой папа, прямо скажем, некрасив. Но это не помешало маме-красавице выбрать его. И не из-за денег. А лишь за доброе сердце. Хотя, может, я и бред сказочный несу, но и тут есть доля правды. Интересно, что за "игры" у него?! Меня аж передернуло от его слов. Как будто холодным лезвием по шее провели. Я, наверное, смотрю на него не с меньшей ненавистью, чем он на меня. - И не думай, что ты человек... Ты обычная крестьянка. Ты никто. Мне вообще никто не запрещает убить тебя, - он зашел со спины и шепелявым, можно сказать, со змеиным акцентом, языком, стал шептать мне на ухо эти гадости. - Ну так убей. Знаешь, как-то все равно. А так хоть тебя, уродца, больше не увижу. - Я постаралась выказать равнодушие и пренебрежение к нему. Но было больно. Ведь он говорил сущую правду. Сколько крестьян умерло из-за секундного гнева хозяев?! А ведь они даже и виноватыми не были почти всегда... На них просто вымещали весь гнев. Как на вещь. - Убью после того, как родишь этого проклятого наследника мне, будь он неладен! - Я смотрю, ты детей любишь даже больше, чем женщин. - Моя сарканическая усмешка пришлась кстати. И от нее этот змееныш-гаденым еще больше поджал губы. - Мне ничего не нужно от тебя, жалкая тварь!!! - Он развернул меня,сильно держа за плечи, и, впившись в меня смертельным взглядом, стал орать на весь зал. - Не удивительно, что тебя никто не любит... - Я тихо прошептала себе под нос, но он услышал. Он что-то прошипел в ответ и дал мне пощечину. Я не шевельнулась, подставив покрасневшую щеку ему и безразлично смотря в сторону. Пока меня трясли за плечи, а я просто изображала мешок картошки, к нам вошел зритель. Ну, или мой спаситель. Ну, или отпеватель на моих похоронах, если сейчас меня все же убьют, не дожидаясь, кхм, наследника. Если, конечно, этот богач захочет отпевать такое "никто-ничто", как я. - Прекратил немедленно, сын! Иди вон!! И чтобы я не видел твоей рожи до ужина, понял, сопляк?! - Мужчина зарычал громким басом, словно разъяренный медведь. Этот зеленый человек-чешуйка отшвырнул меня грубо от себя, а я, не сумев удержаться, упала с тихим охом боли на каменный пол. Посмотрев на меня взглядом а-ля "я с тобой еще разберусь", он гордо прошествовал мимо и молча удалился, при этом демонстративно громко хлопнув дверью. Хм, вижу, тут есть проблема "отцов и детей". Ну и не мудрено, если сын - злобный зеленый монстр! - Как ты догадалась уже наверняка, я и есть граф Ластарийский. И это, так сказать, мой наследник. - Полный мужчина в искусно расшитом халате, в котором, наверное, и на балы (о которых я имею весьма скудные сведения) не стыдно ходить, присел в кресло у камина. Я медленно встала и поклонилась ему почтительно. - Ты думаешь, почему здесь именно ты? - Я... - Будто мне что-то понятно. По сути, я поняла лишь, что моя должность - девочка для биться. В общем, мне и двух слов не связать, не то что целое предположение! - Ты наверняка слышала о нем из уст других. И видела сама. Скажи, будь ты девушкой из хорошей и благородной семьи, ты бы согласилась стать его женой? - Он посмотрел сквозь меня пустым взглядом. Да и вообще, он был весь какой-то болезненно бледный. И его руки трясутся, как у старика, аж мне отсюда видно. Мое молчание сказало само за себя. Он одобрительно кивнул головой и продолжил: - А ты, Нисс, вышла бы за него по доброй воле замуж? - Нет! - Я быстро выпалила и опустила голову, рассматривая "интересный" пол. - Вот. Поэтому тебя никто и спрашивать не будет! - Он ткнул в мою сторону указательным пальцем и торжествующе задрал голову. - А если попытаешься сбежать, пострадает твоя семья. Я слышал, твоя мама ожидает прибавления? - Но... Откуда он знает?!! Я сама узнала лишь пару дней назад! - Ты поняла все, деточка? Вспомнив, как были счастливы в последнее время мои родители, как мама светилась счастьем, я просто кивнула в ответ. Отец Гавриила встал и пошел медленно к выходу, маня меня за собой. - Я болен неизвестной лекарям болезнью и не протяну больше недели. Я еле нашел силы дойти до сюда. - Он повернулся ко мне лицом. В его морщинистом, рано постаревшем лице я увидела то, чего не увидела в его сыне - сочувствие. - И когда... его женят? - Я прохрипела, едва сдерживая хлынувшие вмиг чувства. - Через пару дней. Будь готова... - он пропустил меня вперед из библиотеки и закрыл следом дверь. - И, кстати, мне нужны внуки. Надеюсь, хоть они не будут такими уродами. - Он отвернулся и сухо добавил, уходя куда-то, - моей последней волей после смерти будет убить тебя и твоих близких, если через год не родится наследник Гавриила. Ну,а теперь у тебя есть час до ужина, чтобы подумать... Наугад я дошла обратно до своей комнаты, давясь слезами. Мне было одиноко. От безысходности хотелось выть. А жизнь вызывала отвращение. Я даже умереть не могу. Ведь тогда платить за мою трусость моим братьям, маме, папе и малышу. Неужели, моя счастливая жизнь крестьянкой еще вчера, может теперь обернуться этим кошмаром?! *** POV Гавриил Очередной день. Опять солнце выглядывает за горизонт и освещает все вокруг. Опять я увижу в зеркале урода, которого боятся даже мыши на помойке - они просто разбегаются в разные щели, когда я иду в сад за замком, чтобы отдаться моему единственному другу - поэзии. Я привык жить в своем мире и слушать за своей спиной недовольные шепотки слуг о моей внешности. Никто не хочет поинтересоваться моим внутренним миром, ибо сейчас всех интересует лишь внешность. Женщины предпочитают необразованных, но сильных и красивых мужчин. Кому нужен муж-урод у которого, возможно, будут такие же дети? Я сказал, что мне и одному хорошо? Да? Ну тогда повторюсь еще раз. С утра я обычно навещаю сад и до самой ночи сижу там, ожидая музу. Я всегда представляю ее молодой девушкой с шоколадными волосами и карими глазами. Она засела ко мне в голову и вдохновляет на стихи,песни. Я знаю о ней многое - она не гонится за деньгами и хочет простого семейного счастья. Ценю эти качества в девушках и уважаю. Моя муза - одна на миллион обычных девушек, если есть она на самом деле. Я мечтаю с ней встретиться, может, она полюбит мою душу, а не внешность, полюбит и оценит мои стихи? Бред сумасшедшего одинокого мужчины и ничего больше. Ведь о моих увлечениях никто не знает. Единственное, что знают окружающие о моей персоне - это то, что я люблю охоту. Нравится прерывать чью-то жизнь. И представлять, что когда-нибудь просто сверну себе шею, упав с лошади. Тогда-то, наконец, я буду свободен. Вдруг из-за куста показалась знакомая мне мужская фигура. Это был мой отец Дезмонд Лаврийский третий. Больной старый хрыч. Даже родной отец считает меня уродом и иногда отрицает, что я его сын. И он совсем не скучает по моей матери, он для нее был всем, она так любила его и отдавала ему всю свою любовь, но мама любила меня больше. Она единственный человек, для которого я был не урод в змеином обличае, а любимый сын. Она принимала меня таким. Хотя говорила, что в раннем детстве я был обычным. То есть без змеиной уродской чешуи... Но верить в это не хочется. А то жить таким будет еще обиднее. Мы с ней могли часами гулять в саду и обсуждать все, что душе угодно. Меня не принимали дворовые дети, и я был очень зол на них на всех. Был зол на весь мир! Но мама научила писать стихи и черпать вдохновение даже там, где на первый взгляд, можно сказать, ничего интересного. Я очень любил маму, и она меня, но ее у меня отняли. Мои мысли перебил грубоватый голос отца. - Гавриил, сегодня мы едем в ближайший город выбирать тебе невесту, собирайся. - Он без промедлений пнул меня сзади, чтобы я пошевеливался. - Отец, ты же знаешь. По собственной воле даже слепая женщина не выйдет замуж за меня! О чем ты говоришь? Я буду один. - Я не хочу тебя слышать, змей! Я хочу внуков и точка! Собирайся немедленно и надень балахон, чтобы мыши не разбежались опять. А невесте мы выбора не предоставим. Что я мог сделать?.. Он опять лишит меня сада и библиотеки, запрет в подвале, как и когда я отказывался в последний раз от выбора невесты. Книги и пергамент с пером - мое все. За это время, которое я пробыл в этом мире, я понял одно - люди приходят и уходят, а твое творчество - останется.