Морская болезнь/Inside ocean

                  – Неужели мы не провели сегодняшний вечер, втыкая в экран ноутбука? – усмехнулся Марти, умиротворённо прикрывая глаза. Он развалился поперёк кровати, подложив руки под голову. – Это были, наверное, самые долгие две недели моей жизни. Я уже забыл, как выглядят нормальные люди.             – Зато теперь у нас есть информация, – задумчиво проговорил Джастин, отрываясь от экрана телефона, в котором он даже сейчас продолжал что-то внимательно изучать, – Томпсон оказался не таким уж неуловимым, каким он себя считает.             – Тем не менее, всё, что мы нашли, лишь косвенно подтверждает его причастность. Подозрительные компании, зарегистрированные в офшорах, переводы на счета, которые ведут неизвестно куда, – Марти перевернулся на живот и, вздохнув, посмотрел на Джастина. – Нигде нет его имени. Так что это ничего не доказывает.             – Я думаю, – прищурился Джастин, делая паузу и о чем-то размышляя, а затем качнул головой, – мы найдём что-нибудь в зашифрованных файлах. Они почти наверняка могут содержать то, что нам нужно.             – Но без ключа, мы их не откроем, – фыркнул Маккензи, а его голос прозвучал не особо обнадеживающе.             На некоторое время в комнате повисла задумчивая тишина, нарушаемая лишь негромким ритмом, который Джастин отбивал кончиками своих изящных пальцев по деревянной поверхности стола.             – Значит, достанем ключ, – в конце концов, пожал плечами Бибер так, словно это было совершенно пустяковой задачей, с которой мог справиться даже ребёнок, а затем поднялся на ноги и в несколько шагов дошёл до шкафа, расположенного по другую сторону каюты, – или придумаем что-нибудь ещё. А пока предлагаю немного расслабиться и отметить нашу маленькую победу.             В его руках появилась бутылка виски, а на лице засветилась по-детски счастливая улыбка.             Полумрак, доносящееся из колонок вступление Hollywood Undead — Levitate, сигаретный дым и алкоголь — то, что уже спустя час преобладало в каюте Бибера. Тяжёлые биты наполняли пространство, а Джастин, расслабленный после напряжённых двух недель, двигался под музыку с присущей ему лёгкостью. В одной руке у него была бутылка виски, из которой он иногда делал глоток, позволяя алкоголю разливаться по гортани приятным теплом.             Марти сидел на полу, а меж его длинных пальцев понемногу тлела сигарета. Ловким движением он стряхнул с неё пепел в рядом стоящую пепельницу и, прислонившись спиной к дивану, подтянул к себе ноги. Он сложил их в неумелую позу лотоса, и всё это время наблюдал за Джастином с той самой лукавой улыбкой, в которой читалось гораздо большее, чем просто дружеский интерес.             Белобрысый выдохнул клуб едкого дыма, стараясь растянуть удовольствие, а затем сделал глоток янтарной жидкости. Он давно уловил эту фишку с вкусовыми ощущениями, характерными ему. Глоток виски сразу после затяжки был куда приятнее, чем перед или в любой другой момент. А как хорошо от этого туманило мысли в голове…             – Джей, может, уже хватит скакать передо мной? – с ленивой усмешкой сказал Маккензи, не отводя взгляда, в котором читалась смесь усталости и удовольствия от происходящего и неспешно пританцовывающего в нескольких шага от него Джастина. – В глазах рябит из-за тебя.             Повернувшись к нему, Бибер ухмыльнулся и, сделав ещё один глоток, медленно подошёл ближе. Затем присел на корточки прямо напротив Марти.             – Признайся, ты бы заскучал без этого шоу, – улыбаясь, протянул он, продолжая словно змея покачиваться в такт музыке.             – Я бы пережил это, – фыркнул Маккензи, делая глоток виски, но его взгляд совершенно точно говорил об обратном.             – Ну конечно, – усмехнулся Джастин и, вновь продолжая танцевать, начал подпевать заигравшему из колонок припеву. Его голос, словно рай для ушей заструился по комнате, заставляя Марти вновь улыбнуться.             Затушив сигарету в стеклянной пепельнице с какой-то потрёпанной гравировкой, блондин лениво перевалился на один бок и попытался поймать равновесие, чтобы поставить своё тело на ноги. Когда у него это, наконец, получилось, он неспешно подошёл к другу со спины и обвил его талию руками, прислоняясь щекой к его плечу. Это был их давний ритуал — так они делились победой, переживали неудачи, восстанавливали связь после любой ссоры.             Джастин пьяно улыбнулся, почувствовав объятия, и накрыл руки Марти своими ладонями, не прекращая покачиваться под музыку и вновь подпевая слова песни: "You know I can take you straight to heaven if you let me You know I, I can make your body levitate if you let me You know that I, can make your body levitate le-levitate I can make your body levitate le-levitate You know"

Примечание

Прим. перевод песни Знаешь, я могу отвести тебя прямо в рай, Если ты мне позволишь, Знаешь, я могу Заставить твоё тело взлететь, Если ты мне позволишь, Знаешь, я могу Заставить твоё тело взлететь Я могу заставить твоё тело взлететь, Взлететь, ты знаешь

                        – Было бы, наверное, неплохо, просто взлететь и забыть обо всем, – тихо забормотал Марти, прикрывая глаза и просто наслаждаясь моментом. Сейчас, шатаясь в такт с другом и чувствуя его тепло сквозь одежду, ему было невыносимо хорошо. Преобладало лишь желание продолжать стоять вот так, и чтоб этот момент не заканчивался.                         Неторопливо развернувшись, Джастин положил ладони на щеки блондина и заглянул в его бездонные голубые глаза, в которых, без сомнений готов был утонуть, как в океане.             – Тогда было бы скучно, Марти, – усмехнулся он, – а нам предстоит ещё очень интересная история, которая только начинается.             Сейчас между ними не было ни напряжения, ни ревности, лишь давно отлаженная синхронность и глубокая благодарность за то, что они есть друг у друга. Приблизившись к лицу Маккензи, Бибер коснулся его губ нежным поцелуем, позволяя им слиться воедино. В этом была простая, ни к чему не обязывающая правда, которой так не хватало в их мире, полном лжи. Это было знакомо. Это было безопасно. И в этот момент они действительно словно взлетели — может, не физически, но эйфорическое ощущение точно накрывало с головой и давало некоторое чувство невесомости.             Мягкое свечение светильника, едва озаряющего комнату тёплым светом, отражалось от их бледной кожи и придавало обоим шарма. Музыка продолжала играть где-то на фоне, заставляя их действовать в такт.             Пальцы Марти скользили по горячему торсу Джастина под футболкой, он словно пытался изучить его, хотя и так уже знал всего вдоль и поперёк. Прикусив и несильно оттянув губу парня, через мгновение он провёл ртом по знакомой линий скулы.             Когда Маккензи спустился к идеально выпирающей ключице и прикусил кожу, с губ Джастина слетел тихий хриплый стон. Невозможно было то, насколько хорошо Марти знал, что сейчас делал — на его лице растянулась довольная реакцией улыбка, и он снова впился в губы Бибера поцелуем.             Запах сигарет и алкоголя дурманили. Всё вокруг плыло. Их тень, создаваемая неярким светом ночника, падала на одну из стен, словно кинематографичный кадр. Здесь были лишь они вдвоём, скрытые ото всего остального мира. И им было хорошо вместе. За этими прикосновениями, поцелуями и нежностью они готовы были провести целую вечность. Кто бы мог подумать, глядя на этих двух дерзких самоуверенных парней в жизни, какими они могут быть, оставаясь наедине друг с другом.             Под утро чёрные тучи заволокли всё так, что не виднелось ни единого просвета. Было лишь тёмно-серое полотно, на месте когда-то голубого и светлого небосвода. Погода словно специально испортилась под стать настроению. Несмотря на то, что было всего около десяти часов утра, оказавшись на улице, можно было бы подумать, что уже наступили вечерние сумерки.             Ливень не прекращался, начиная с пяти утра, лишь изредка затихал, давая себе небольшую передышку, чтобы потом обрушиться с новой силой. На палубе сейчас вряд ли кого-нибудь можно было встретить — нормальные люди искали место потеплее и старались оттуда не высовываться.             Джастин и Марти отсыпались после двух недель усердной работы и отлично проведённого вечера под музыку и душевные разговоры. Всё в той же каюте два парня лежали в одной кровати, застеленной шёлковыми простынями угольного цвета. В комнате было довольно свежо и прохладно — заведомо открытое на ночь окно позволило выветриться едкому запаху перегара и сигаретного дыма из помещения, и теперь здесь приятно пахло свежестью и дождём.             В комнате из-за промозглой погоды и открытого окна было довольно морозно, но два парня лежали совсем рядом и их, кажется, это совсем не заботило — тепло их кожи согревало даже холодные простыни. Оголённый торс Марти под тяжестью татуированной руки Джастина, покоящейся на нём, размеренно, едва заметно двигался в такт дыханию.             Между этими двумя совершенно точно существовала какая-то незримая связь. Невидимая нить, которая окутывала их так тесно, насколько это только возможно. Их мысли, действия, увлечения… всё это было будто кем-то скоординировано. Словно у них был один разум, разведённый по двум разным телам. Они никогда не договаривались о чем-либо, не просили друг друга, просто чувствовали что-то на подсознательном уровне. Их буквально манило друг к другу, притягивало, будто разные полюса двух магнитов.             Они посапывали сквозь сон, а уголки их губ иногда подёргивались, образуя подобие улыбки на идеальных лицах. Не исключено, что и сны им сейчас снились совершенно одинаковые. Джастин лежал на животе, а его голова располагалась на плече друга, рукой он всё также приобнимал его за талию, даже во сне, не желая отпускать от себя.             Пожалуй, их отношения были довольно сложными для понимания со стороны, кому-то они могли бы показаться совсем неправильными. Но для них это был не роман, а клятва, данная ещё в детстве: быть друг для друга убежищем, какой бы шторм не бушевал снаружи. Они были искренними, настоящими и неповторимыми.

***

            – Эй, что-то случилось? – голос Энн прозвучал, как сквозь толщу воды.             Кристина медленно моргнула — её пальцы сами собой сжимали салфетку, превратив её в комок. На столе перед ней остывал латте с солёной карамелью, который она так любила. Сегодня даже его сладкий запах вызывал тошноту.             За окном лил дождь, стуча по панорамным окнам монотонным ритмом. Обычно она обожала в такую погоду закутаться в плед и что-нибудь почитать. Но сегодня… сегодня не хотелось ничего.             Утро девушек проходило за завтраком в ресторане, в котором, по всей видимости, из-за дождливой погоды было не так уж много народу. На всё огромное помещение можно было насчитать не больше пятнадцати человек.             – Ты уже минуты три пялишься в одну точку и ни на что не реагируешь, – вновь хмуро продолжила Энн, когда Финдли, наконец, перевела на неё отрешённый взгляд. – Всё в порядке?             Нет, не в порядке.             – Всё хорошо, – голос прозвучал хрипло, будто она не спала не одну ночь, а целый месяц. Улыбка не получилась — губы дрогнули и тут же сжались в тонкую ниточку. – Просто задумалась.             «Расскажи ей», – шептал голос разума. Но другой, более древний инстинкт сжимал горло ледяными пальцами: «Он ведь не шутил».             Мысли путались: что если Макс узнает? Может быть, он её подслушивает? А если Энн не поверит? Или поверит и тоже пострадает?             – Точно? – Энн прищурилась, продолжая внимательно смотреть на неё. – Ты вообще спала сегодня? Выглядишь немного… опухшей.             Кристина машинально дотронулась до шеи. Под слоем тонального крема синеватый след от пальцев Макса уже побледнел, но она всё ещё чувствовала их жгучее прикосновение. Желудок сжался в комок.             Нет, не спала. Всю ночь Финдли провела, пялясь в потолок, не понимая, почему всё это с ней происходит. Хотелось кричать, рвать, метать. Хотелось испариться, в конце концов. Но ничего из этого не получалось. Внутри девушки, которая всегда производила впечатление бесстрашной бунтарки, засели страх и тревога, которые пожирали её изнутри. Вчерашним вечером, когда она буквально ничего не могла сделать, чтобы сопротивляться, она почувствовала себя такой беззащитной, беспомощной…             Никогда в жизни ещё она не чувствовала себя настолько уязвимой. Впервые за всё время, она не могла притворяться сильной.             В голове крутились моменты с Максом. Его «идеальная» маска теперь казалась не такой уж идеальной. А предостережения Бибера… Кристина злилась на то, что он оказался прав, но ещё больше — на себя за то, что не послушала его. Её гордость была раздавлена.             – Просто… кошмары снились, – вздохнула Финдли. – Ничего страшного, бывает.             Вранье было единственным способом избавиться от докучающих вопросов, на которые сейчас совершенно не хотелось отвечать. Единственное, чего хотелось — забыть обо всём произошедшем, как о страшном сне.             Да и могла ли она рассказать хоть о чём-нибудь?             Знаешь, на лайнерах иногда бывают несчастные случаи.             Низкий голос, словно напоминанием, пронёсся в голове, заставляя мурашки пробежать между лопатками.             – Ладно, – Энн недоверчиво посмотрела на Финдли и протянула ей кусочек блинчика с кленовым сиропом. – Но если захочешь поговорить…             Кристина кивнула, но взгляд её снова упёрся в окно. В отражении дождевых струй ей померещилось знакомое лицо — угловатое, с холодными чёрными глазами. Она резко обернулась.             Никого. Только официант поправлял салфетки за соседним столиком.             «Паранойя», – подумала она, но пальцы снова сжали салфетку в комок.             После того, как Энн пришлось отлучиться, Кристина совершенно не понимала, что ей делать. Не хотелось ничего. Особенно не хотелось снова закрываться в своей каюте. Это было равносильно тому, что она бы сильнее закрылась в себе. Поэтому проходя по палубе и заметив скамеечку, девушка просто опустилась на неё, устремляя взгляд в бескрайний горизонт, перекрываемый ливневой стеной.             Непогода, похоже, отступать сегодня не планировала. Хотя сейчас шум дождя и волн, разбивающихся о борт судна, приносили с собой какое-то нелепое умиротворение.             Скользнув рукой в карман, Кристина вытянула комок проводов и неспешно распутала их тонкими пальцами. Это были наушники. Её любимые. В эру беспроводных устройств, она продолжала ковыряться в проводах и убеждённо верить в то, что в них есть свой шарм.             Достаточно скоро один наушник оказался в ушной раковине, а из динамика донёсся ритм вступления давно знакомой песни. Плейлист был в случайном порядке, но сейчас, словно подстать погоде, включился трек «The Neighbourhood — Sweater Weather». Уголок губ даже едва заметно, но иронично дёрнулся.             Капли дождя практически не добирались до того места, где расположилась Финдли, но от влажности волосы вились сильнее обычного, а некоторые пряди прилипли к лицу. Кристина сидела на скамейке, вслушиваясь в текст песни, который знала наизусть, и пряча замёрзшие руки в рукава свитера. Хотя, казалось, она даже не чувствовала холода — или просто не хотела его замечать.             – У тебя что, в каюте воду отключили, Финдли? – послышался лениво-насмешливый знакомый голос откуда-то сбоку.             Кристина не заметила, как он подошёл.             Она подняла на него глаза, наполненные смесью усталости и раздражения, и встретилась с ним взглядом. Джастин стоял рядом, засунув руки в карманы бомбера, с извечной ухмылкой на губах. Какое-то время она смотрела на него, пытаясь осознать, что он только что сказал, а потом все же медленно вернула взгляд к неспокойному от дождя океану.             – Ты, как всегда, не вовремя, Бибер, – негромко проворчала девушка в ответ.             Некоторое время, парень, чуть склонив голову на бок, с прищуром смотрел на неё, изучая. Его обезоружила её непривычная незаинтересованность.             – О, если бы я появлялся всегда вовремя… — усмехнулся Джастин, вальяжно опускаясь на скамейку рядом с ней, а затем наклонился ближе и почти шёпотом добавил, – мы бы с тобой, пожалуй, никогда не встретились.             Ничего не ответив, Кристина продолжала смотреть вдаль, машинально перебирая пальцами манжеты свитера. Руки замёрзли и почти не слушались, но она всё также не обращала на это никакого внимания.             Заметив наушник, лежащий на её рукаве, Джастин ловко подцепил его пальцами и поднёс к своему уху, прислушиваясь. Там как раз играл припев. Кристина даже не возмутилась такой откровенно наглости.             Покачавшись несколько секунд в такт музыке, парень улыбнулся:             – А-а, я понял, ты проникаешься атмосферой?             Провод натянулся, когда девушка потащила его на себя, выдёргивая наушник из рук Джастина.             – Не твоё дело, – сухо сказала она, даже не взглянув на него.             – Не думал, что ты любительница ванильных соплей, – хрипло усмехнулся он, прищуривая глаза.             Кристина снова проигнорировала его. Дождь продолжал грохотать по палубе, а порыв ветра брызнул в них леденящими струями. Девушка, казалось, не заметила даже этого — ни холодных капель, стекающих по лицу, ни ещё одной влажной пряди, приклеившейся к шее.             Джастин всё также сидел рядом, молча наблюдая за ней. Зачем — она не знала, но почему-то от этого становилось внезапно чуточку спокойнее. Он, словно сам того не осознавая, возвращал её к привычному мироощущению.             – Да что ты там пытаешься высмотреть? – спустя несколько мгновений ожидания хоть какой-то реакции с небольшим раздражением спросил Джастин, направляя взор к океану. – Ктулху? Открою небольшой секрет, – его голос стал ниже, и он поднёс ладонь к уголку рта так, будто действительно делился какой-то тайной. – Его не существует.             – А жаль, – наконец, ответила она, пропуская в голос привычную колкость, – тебя бы туда, к нему.             – Скучать будешь, – уверенно выдохнул парень, позволяя дрогнуть одному уголку губ.             – Ни секунды, – Кристина пожала плечами, хотя на её лице тоже почти мелькнула тень улыбки.             – Лжёшь, – бросил он, но уже без привычной ухмылки.             И снова тишина. Натянутая, неестественная. В воздухе повисло напряжение, но не такое, какое обычно было между ними. Это напряжение было каким-то совершенно чужим.             Джастин ожидал привычной колкости, взрыва, даже ярости — чего угодно, только не этой ледяной апатии. Её молчание тревожило что-то внутри. Будто кто-то закрыл на ключ ту самую комнату, которую он так любил громить.             Взгляд карамельных глаз был таким проницательным, что казалось, он видел сквозь неё и совершенно точно знал, что что-то произошло. Кристина не смотрела на него, но замечала это уголком своего глаза.             – Ладно, Финдли, – его голос окончательно потерял насмешливый оттенок, став почти серьёзным. – Хватит молчать. Это из-за вчерашнего? Из-за того дурацкого поцелуя?             На самом деле, после того, что произошло между ними вчера вечером, он готовился к её злости, агрессии, может быть игнору — как знак того, что она проиграла. Но не к такой глубокой апатии. Это сбивало его с толку.             Она не ответила. Только губы чуть дрогнули, и она отвела взгляд так быстро, будто он её обжёг. Но Джастин поймал мгновенное напряжение в её плечах — не то чтобы отрицание, скорее… что-то другое.             – Или… – парень прищурился, изучая её лицо с новой интенсивностью.             Его взгляд скользнул по её шее — туда, где воротник свитера отъехал, открыв бледную кожу. Он не видел синяков, но… что-то было не так. Поза? Испуг? Он видел её злой, дерзкой, пьяной — но никогда не видел напуганной. И вдруг его собственное выражение лица стало более жёстким.             – Поговори со мной. Что случилось? – в его голосе прорвалась несвойственная ему резкость — не требование, а что-то похожее на тревогу. Та самая тревога, которую он всегда прятал за маской безразличия.                         Он что, ждал того, что она поделится с ним? Скажет ему, что он был прав, а она такая дурочка не послушала его? Может быть, и стоило бы, но Кристина не была пока что готова переступить через свою гордость.             Этот его чересчур внимательный взгляд начал раздражать — он словно осуждал её. От умиротворения, которое внушало его присутствие минутами ранее, не осталось и следа.             – Оставь меня в покое, – тихо, но с надрывом попросила она, и это прозвучало практически как признание.             Джастин замер на секунду. Карие глаза, всегда такие насмешливые, стали плоскими, тёмными. Это было не из-за него. Что-то другое. Что-то настоящее и судя по её виду мерзкое. И этот вывод отозвался в нём странной, холодной тяжестью под рёбрами.             – Ладно, – вздохнув, всё-таки произнёс Джастин и встал.             Вновь окинув девушку внимательным взглядом и похмурившись, он молча стянул с себя куртку и бережно накинул её Кристине на плечи. В этом жесте даже для него самого оказалось слишком много неожиданной нежности. Затем, не проронив больше ни слова, парень ушёл прочь, оставляя её одну в немом замешательстве.             Она посмотрела вслед.             Надо было сказать ему… что? Спасибо? Извиниться? Снова зарычать, как раненный зверь?             Наверное, она была неправа, и не стоило его прогонять. Но нет, она не могла. Ей было страшно и… стыдно.             Кристина сидела, сжимая в пальцах край его куртки. Та всё ещё пахла им — дорогим парфюмом, морем и чем-то неуловимо… тёплым.             В голове царила путаница, но вокруг, словно в насмешку, становилось тихо. Ливень, ещё недавно яростно хлеставший по палубе, теперь сходил на нет, превращаясь в редкие капли. Даже океан, бурливший минуту назад, успокаивался, будто устал от собственной ярости.