Морская болезнь/Inside ocean

            – Ты серьёзно?! Весь лайнер сходит с ума из-за этого, а ты… – Энн с сердитым недоумением отчитывала Кристину, замерев на пороге каюты. Её пальцы с идеальным маникюром сжимали дверной косяк так, что побелели суставы. – Неужели ты даже не начинала готовиться?             Каюта Кристины напоминала бункер затворника: шторы плотно задёрнуты, на столе застыл нетронутый завтрак, а на кровати валялась груда одежды — видимо, результат безуспешных попыток «хоть что-то надеть». Сама Финдли сидела, поджав ноги в углу дивана и обмотавшись в одеяло, словно в кокон. Её обычно яркие голубые глаза теперь казались тусклыми, словно выцветшими от постоянного полумрака.             Прошло четыре дня. Четыре дня с того момента, как на её плечи упала его куртка, пахшая морем и дорогим парфюмом. Четыре дня, в течение которых этот запах медленно выветривался, оставляя после себя лишь призрачное ощущение чего-то тёплого и… недостижимого.             Она не хотела никого видеть. Особенно его. Потому что в его взгляде она увидела не насмешку, а понимание. А это было в тысячу раз унизительнее. Лучше уж его язвительные усмешки, чем эта молчаливая тревога, которую он пытался скрыть.             На протяжении нескольких дней, Финдли практически не выходила из своей комнаты. Ей хотелось побыть одной, разобраться в своей голове. А ещё очень не хотелось случайно встретить Макса — она была к этому совсем не готова. И как бы девушка это не пыталась отрицать, но она просто спряталась в своём домике, боясь вновь оказаться под ударом. Хотя понимание того, что рано или поздно придётся покинуть эту своеобразную зону комфорта и как-то продолжать существование на лайнере дальше, всё же присутствовало. Не сможет же она ещё пять месяцев просидеть взаперти?             Иногда, глубокой ночью, Кристина всё же выходила — бродила по пустым коридорам, прячась от каждой тени. Рука непроизвольно тянулась к горлу, вспоминая ледяные пальцы. Она проверяла замки трижды и ставила стул под ручку — глупая, детская предосторожность, которая почему-то немного успокаивала.             – Энн, пожалуйста… – голос звучал хрипло после нескольких дней молчания. – Мне сейчас не до…             – Не до чего? Не до жизни? – Конаган ворвалась в комнату, резко распахнув шторы.             Ослепительный солнечный свет, заливший помещение, ударил в глаза, и Кристина вздрогнула — слишком резко, слишком по-детски. Именно так она реагировала последние дни на всё: на громкий звук, на неожиданное движение. Её нервы были оголены, будто кто-то содрал с них кожу.             – Ты не выходила четыре дня! Четыре! Я уже думала, ты тут умерла!             Финдли машинально потянулась к телефону — 31 октября. Хэллоуин. Она действительно обещала помочь Энн с организацией вечеринки и подготовить себе костюм… Месяц назад, когда мир ещё казался нормальным.             Но теперь мир сузился до размеров этой каюты. Здесь было безопасно. Здесь не было его. Не было ничьих оценивающих взглядов, не было необходимости притворяться сильной. Она могла просто… не существовать. И это было лучше, чем чувствовать тот леденящий ужас.             – Как ты могла забыть? – снова послышался звонкий голос Энн. – Ты вообще понимаешь, что невозможно придумать образ за один день?!             Кристина бессильно опустила голову. Она действительно выглядела ужасно – растрёпанные и спутавшиеся волосы, мертвецки-бледная кожа, тёмные круги под глазами — готовый костюм «зомби после апокалипсиса». Но объяснить подруге, что настоящий монстр ходит по лайнеру в образе джентльмена… нет, это слишком.             Энн говорила о костюмах, о вечеринке, о чём-то невероятно далёком и нереальном. Финдли пыталась вникнуть, но мысли уплывали. Её мир сейчас состоял из страха и стыда. Как можно думать о платьях, когда каждая клетка помнит, как пахнет чужая злость?             – Прости… – тихо пробормотала брюнетка, сжимая край одеяла. – Я просто…             – Нам нужно срочно что-то придумать, – энергично перебила Энн и шагнула в сторону Кристины. Она поджала губы, смещая их чуть в бок, и, прищурившись, окинула подругу оценивающим взглядом. – Нужно что-то не слишком сложное, но при этом эффектное.             Некоторое время блондинка изучала девушку, то собирая её волосы, то растрёпывая их ещё сильнее, то пытаясь преобразить их в какую-то замысловатую причёску.             – Может, я просто никуда не пойду? – наконец, устало вздохнула Финдли.             – Это исключено! – тут же возразила Конаган, а затем на мгновение замерла. – Стоп!             Энн внезапно присела перед подругой, пристально вглядываясь в лицо. Её пальцы неожиданно нежно прикоснулись к щеке Кристины, отодвинув прядь волос.             – Что? – Финдли моргнула, озадаченная происходящим.             – Тебе когда-нибудь говорили, что ты вылитая Эффи Стонем? – в голосе Энн сейчас звенело столько воодушевления, словно ей в голову пришла самая гениальная идея в её жизни.             – Кто..? – Кристина поморщилась, поднимая одну бровь.             – О господи! – Энн схватилась за голову в театральном ужасе. – Ты что, не смотрела «Skins»? Это преступление! Но сейчас не время для ликбеза, – она уже рылась в шкафу, сбрасывая вещи на пол, но так и не найдя ничего подходящего, встрепенулась, а на её лицо проступило воодушевлённое предвкушение. – У меня в каюте есть всё необходимое. Чёрное кружево, золотые аксессуары… о, мы сделаем из тебя богиню!             Кристина хотела возразить, но её губы сами сжались в слабую улыбку. Впервые за эти дни что-то внутри неё дрогнуло — может быть, надежда, что хотя бы на один вечер она сможет притвориться кем-то другим. Кем-то, кого не сломает одно прикосновение.             Энн уже тащила её к двери, бормоча о подводке для глаз и лаках для ногтей.             И Кристина позволила. Не потому что хотела на вечеринку. А потому что голос Энн звучал так уверенно — как будто монстры не прячутся за углами, как будто можно просто надеть маску и самой стать кем-то другим. Кем-то сильным. Кем-то способным на большее, чем просто закрыться в себе. Сегодня она будет Эффи. А завтра… о завтра она подумает завтра.

***

            Главный зал лайнера преобразился до неузнаваемости. Мерцающие гирлянды бросали трепетные блики на стены, превращая пространство в подобие ночного клуба. В воздухе витал сладковатый аромат тыквенного латте и костюмированного безумия.             Кристина стояла у края танцпола, бессознательно постукивая каблуком в такт музыке. Её образ Эффи Стонем получился настолько точным, что несколько человек уже сделали комплименты — кто-то даже попросил автограф.                                     Тёмный смоки-айс подчёркивал глубину её глаз, делая взгляд одновременно загадочным и вызывающим. Две небрежные косички с выбивающимися прядями создавали иллюзию, будто она только что вышла из культовой сцены "Skins". Косуха, слегка пахнущая кожей и её собственными духами, сползала с одного плеча, обнажая хрупкую ключицу. Короткая юбка в алую клетку шелестела при каждом движении, а кружевные колготки подчёркивали стройность ног. Завершали образ усыпанные браслетами руки и какая-то золотистая бижутерия на шее.             Кристина заворожённо рассматривала только что прошедшую мимо неё девушку с тщательно прорисованными сердечками на щеках, которая сейчас выглядела точно, как Красная Королева из Алисы в стране чудес. Чуть дальше группа гостей в костюмах персонажей «Гарри Поттера» оживлённо обсуждала конкурс на лучший образ.             Внезапно прямо возле правого уха послышалось непонятное шипение. Кристина обернулась — всего в сантиметре от её лица зияла безмолвным криком знаменитая маска из фильма «Крик». Белая, леденяще-безэмоциональная, с чёрными пустотами вместо глаз.             Вскрикнув от неожиданности, Кристина отпрыгнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Сердце бешено колотилось, ударяя по рёбрам, как узник по решётке.             Маска быстро съехала вверх, обнажив знакомое лицо. Марти, красный от смеха, держался за живот.             – Придурок, – прошипела девушка.             – Прости, не смог удержаться, – белобрысый вытер слёзы восторга, а на его лице растянулась настолько искренне-сожалеющая улыбка, что злиться на него дальше не имело смысла.             Снисходительно улыбнувшись, Финдли покрутила пальцем у виска.             – Ладно, пойду, напугаю Энн. Она обещала мне танец, если я, как следует, её удивлю, – довольно сообщил парень.             Кристина покачала головой, наблюдая, как он растворяется в толпе. Впервые за несколько дней она почувствовала почти лёгкость. Словно действительно смогла оставить свою внутреннюю Финдли где-то там и переродиться в кого-то другого — нового, чистого и свежего. Заставила поверить себя в этот образ. И это было даже… приятно? Просто взять и стать кем-то другим. Пусть, и на один вечер.             – Это что, образ Эффи Стонем? – послышался насмешливый голос за спиной.             Медленно обернувшись, девушка заметила Бибера — его появление было достаточно предсказуемо с учётом того, что только что тут прошёл его дружок, Марти.             Образ парня состоял из взъерошенных волос, потрёпанной красной кожаной куртки поверх чёрной футболки с вызывающей надписью и солнцезащитных очков с линзами бордового оттенка, едва скрывающих его глаза. В руке он держал стакан с виски, лёд в котором уже почти растаял.             Его взгляд был пропитан знакомой ухмылкой, но помимо неё в глубине зрачков скрывалось что-то близкое к облегчению. Джастин хорошо помнил их последнюю встречу на залитой дождём палубе. И когда Кристина не появилась нигде на следующий день, он даже не придал этому слишком большого значения — подумал, что она просто снова избегает его, злится из-за их последнего разговора и его «заботы».             Отсутствие девушки на второй день ввело его в лёгкое недоумение. Он с видом полного безразличия нарочно заглядывал в места, где та обычно бывала, чтобы спровоцировать «случайную» встречу. Но её нигде не было.             К третьему дню его начало это раздражать. Джастин ненавидел неопределённости и начал осторожно собирать информацию. Завёл мимолётный разговор с барменом, у которого Кристина обычно брала кофе. Даже нашёл Энн, чтобы как бы невзначай с насмешкой спросить: «Куда пропала твоя подружка-фурия?». Узнав, что она не выходит и ни с кем не общается, его лёгкое раздражение сменилось стратегической озабоченностью. Это не было похоже на неё. Что-то действительно было не так.             На четвёртый день его гордость столкнулась с растущим беспокойством. Он вспоминал её вид в тот дождливый день — не злость, а пустоту и страх. Вспомнил, как она не стала отрицать, что дело не в их поцелуе, и окончательно отбросил мысль, что это из-за него. Его логика подсказывала: проблема серьёзнее.             В конце концов, Джастин кипел внутри. Его раздражала эта ситуация, её слабость, которую он презирал, и своё собственное беспокойство, которое отрицал. Он ждал её появления. Знал, что Энн приложит все усилия, чтобы вытащить её сюда.             И вот, Финдли стояла перед ним. Даже улыбалась буквально только что так, будто этих нескольких дней просто не было. И была чертовски похожей на копию Эффи Стонем, так полюбившейся ему ещё в ранние подростковые годы.             – Кого? – Кристина моргнула, удивлённо взглянув на него.             Джастин на секунду замер, моргнул, а затем рассмеялся — не своим обычным саркастическим смешком, а тем настоящим смехом, словно его действительно искренне что-то позабавило. Её появление в привычном расположении духа, на самом деле вселило в него некоторое облегчение.             – Ты серьёзно не знаешь? – парень сделал глоток и качнул головой. – Эффи. «Skins». Культовый сериал. Ты выглядишь как её клон, даже не пытаясь, – ухмыльнувшись, он подался чуть ближе и окинул её оценивающим взглядом. –  Забавно. Впервые вижу кого-то, кто так естественно вжился в роль, не имея ни малейшего понятия о ней.             Машинально Кристина поправила одну из своих косичек, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Она ненавидела, когда Бибер ставил её в неловкое положение. Он будто намекал, что ей даже не пришлось стараться, чтобы быть похожей на неё. Что это не просто маска, а нечто большее.             – Ну и что, – фыркнула девушка. – Энн сказала, что это круто.             – А, теперь всё понятно, – усмехнулся Джастин и склонил голову на бок, его взгляд скользнул по ней с преувеличенной оценкой. – Энн сделала тебя своей куклой. Мило.             – Лучше скажи, где твой костюм? – складывая руки на груди, хмыкнула Кристина. – Или «пьяный циник» — это и есть твой образ?             Цокнув языком, парень приподнял стакан в мнимом тосте:             – Я как раз в образе. Тайлер Дёрден. Бойцовский клуб. – Гордо сказал он, чеканя каждое слово, но заметив её совершенно пустой взгляд, снова рассмеялся. – Боже, Финдли, ты что, в танке живёшь?             – Я живу в мире, где люди не смотрят дешёвые сериалы про британских подростков, – заворчала она, закатывая глаза.             – Оу, – шатен приложил руку к груди с преувеличенной драматичностью. – Это ранит. Особенно учитывая, что прямо сейчас ты выглядишь, как один из этих подростков.             В этот момент свет в помещении стал более приглушённым, а музыка сменилась на медленный чувственный трек. В воздухе повисло напряжение, будто сама атмосфера намекала на возможность перемирия.             На танцполе тут же появились парочки, среди которых Кристина довольно быстро высмотрела Марти, склонившегося в преувеличенном поклоне перед Энн, и увлекающего её в медленный танец. Конаган в облике мёртвой невесты выглядела сейчас чертовски обворожительно.              Джастин, прислонившись плечом к колонне, окинул Кристину изучающим взглядом и как-то невесело усмехнулся.             – Знаешь, Финдли, – произнёс он неожиданно задумчиво, – если бы мы не были знакомы… я бы не удержался от того, чтобы пригласить тебя сейчас на танец.             Его голос звучал непривычно серьёзно, без обычной насмешливой нотки. Девушка взглянула на танцпол, выдерживая небольшую паузу.             – Но мы знакомы, – парировала она, чувствуя, как предательский трепет пробежал по коже под кружевными манжетами.             – Именно, – он вздохнул, а уголки его губ дрогнули в полуулыбке. – Поэтому я прекрасно знаю, что ты мне откажешь.             – Поразительная проницательность, – усмехнувшись, съязвила девушка и кинула на него быстрый взгляд, но тут же отвела его. –  Мечтай, Бибер.             – Конечно, – его голос приобрёл привычные насмешливые нотки, но в нём ещё звучала какая-то странная теплота. Затем последний глоток виски в стакане Джастина исчез, и парень сделал шаг назад, в толпу, но не сводил с неё прищуренных глаз. – Мечтать будем по очереди, Финдли. Твоя очередь началась.             И прежде чем она успела что-то ответить, он развернулся и растворился в такт музыке, оставив после себя лишь шлейф древесно-табачного аромата и странное ощущение под ложечкой.             Но музыка неумолимо гремела вперёд, увлекая за собой вечер. Энн, сияющая в своём костюме мёртвой невесты, ураганом ворвалась в её личное пространство со своей неумолимой энергией:             – Ты что, собираешься простоять так весь вечер? – засмеялась она, хватая девушку за запястье.             И вот они уже кружили в центре зала, ловя на себе заинтересованные взгляды. Кристина невольно расслабилась — мерцающие огни, ритм музыки, знакомый запах духов Энн с нотками цитруса — всё это складывалось в странный калейдоскоп счастья, от которого почти получилось откинуть ненужные мысли из головы.             Поворот. Ещё один. И вдруг — резкое движение в периферии зрения.             Какой-то парень в костюме вампира (как банально!) нелепо замахал руками, пытаясь сохранить равновесие. Его бокал с ярко-красным напитком описал в воздухе дугу, и несколько холодных крупных капель приземлились прямиком на рукав Кристины и почти сразу потекли по ладони.             – Чёрт, – с отвращением поморщившись, Финдли посмотрела на липкие пальцы и тряхнула рукой. Капли коктейля стекали по браслетам, оставляя сахарные липкие разводы.             – О боже, извините, – виновато залепетал незнакомец, но она даже не стала смотреть в его сторону, лишь резко мотнула головой – «Неважно».             Энн уже схватила её за руку:             – Пойдём, в уборной всё отмоем!             – Не стоит, я сама, – Финдли мягко высвободилась и вежливо улыбнулась. – Веселись.             Она двинулась к выходу, протискиваясь между телами. Кто-то нечаянно толкнул её плечом, кто-то крикнул что-то неразборчивое вслед. Но ничего из этого уже не имело значения — эти липкие пальцы, пахнущие чем-то приторно сладким, сводили сейчас с ума куда больше, чем любая неловкость.             Стоя перед умывальником, Кристина раздражённо тёрла рукав косухи и мысленно проклинала того неуклюжего парня. Всё множество браслетов с руки, громко звякнув и разнося этот звон по пустому помещению, упало в раковину, позволяя тёплой воде растворять подсохшую сахарную плёнку.             Пена из дозатора с мылом неожиданно оказалось тёплой и ароматной — ваниль с табаком, как в том дорогом лондонском отеле, где они с отцом останавливались прошлой зимой. На мгновение она замерла, вдыхая знакомый запах, и напряжение начало потихоньку отступать на второй план, отдавая своё место концентрации на необычайно притягательных нотках.             Закончив оттирать липкие следы, Финдли подняла взгляд на зеркало, рассматривая себя в его отражении. Выразительные глаза, бледная кожа, чуть взъерошенные волосы. Кажется, ей даже нравился этот экстравагантный образ, хоть сегодня он и был всего лишь бесполезной маской.             Краем глаза в плоскости зеркала девушка уловила микро-движение позади себя и перевела взгляд в конец коридора, виднеющегося в глубине отражении. Она застыла, а сердце пропустило один удар.             Там, где коридор делал поворот, стоял тёмный силуэт в капюшоне и уже знакомой маске застывшей в безмолвном крике. По спине пробежал холодок. Если бы в этот момент ещё зазвонил телефон…             Нахмурившись, Кристина обернулась. Брызги воды разлетелись по стене. Никого.             – Марти, хватит дурачиться, – с раздражением фыркнула девушка в пустоту, где только что стояла фигура.             Она медленно повернулась обратно к зеркалу — отражение было пустым. Только её собственное лицо и капли воды, стекающие по хромированному крану.             – Придурок… – прошептала девушка уже без прежней уверенности и перекрыла напор воды.             Вытерев руки и поправив косуху, Финдли ещё раз оглянулась на злополучный угол. В свете мерцающих ламп там явственно виднелись следы мокрых ботинок на полу — ей точно не померещилось.             Вернувшись в Главный зал, Кристина врезалась в стену музыки и смеха. Она протиснулась к бару, где заказала себе коктейль. Наблюдая за тем, как ловко его мешал бармен, мысленно она уже планировала то, как будет мстить белобрысому кретину за его дурацкие шутки.             Спустя минуту, перед девушкой стоял бокал, наполненный восхитительным градиентом летнего рассвета. Красноватый гренадин на дне плавно смешивался с апельсиновым соком где-то в середине ёмкости, заставляя вспомнить все встреченные когда-либо восходы солнца и даже непроизвольно улыбнуться. Первый глоток обжёг горло текилой, но сразу же смягчился сладостью.             Ковыряя трубочкой коктейль, Финдли изредка кидала взгляд на танцпол, чтобы найти там счастливую Энн. Ей нравилось смотреть на неё, ловить её эмоции, улыбки. Она словно заряжала своей энергией.             Смесь апельсина с текилой приятно пощипывала губы и постепенно начинала туманить мысли.             В очередной раз за вечер свет в помещении стал приглушённее, басы перестали бить по ушам, и заиграла медленная томная музыка. Кристина сделала глоток коктейля и именно в этот момент почувствовала, как кто-то встал слишком близко за её спиной. Холодок пробежал по спине ещё до того, как она обернулась.             Рядом с ней появилась фигура. Чёрная мантия. Капюшон. И та самая маска с бездонными черными глазницами, которую она совсем недавно видела в отражении коридора. Силуэт стоял в шаге от неё и молчаливо протягивал ей руку обличённую перчаткой, как бы приглашая на танец.             На мгновение девушка прищурилась и хмуро окинула помещение взглядом. Тот довольно быстро зацепился за Марти, который уже уверенно приобнимал Энн за талию, ведя её в медленном танце. Они неспешно покачивались в такт музыке, о чем-то умиротворённо болтая и иногда тихонько смеясь.             «Так это был Джастин» – мгновенно посетило осознание.             Поджав губы, Кристина вернула взгляд к «незнакомцу» и оценивающе окинула его. Затем хмыкнула:             – Мы вроде бы уже решили, что я не буду с тобой танцевать, — с театральным сожалением, сказала она, даже не ожидая от себя настолько ровного тона.             Маска лишь безмолвно склонила голову на бок, как любопытный хищник, словно изучая её. Чёрные глазницы казались бездонными, но Кристина могла поклясться, что ощущает на себе чей-то пристальный взгляд. Его рука так и замерла в воздухе — терпеливая, настойчивая.             – Ты, правда, думаешь, что это сработает? – она подняла бокал, делая вид, что изучает остатки коктейля, но периферия зрения отслеживала каждое движение фигуры.             Толпа вокруг покачивалась в медленном танце — кто-то неподалёку тихо что-то обсуждал, пара у бара целовалась, не обращая внимания на окружающих. И только этот застывший силуэт нарушал динамику вечера своей ледяной неподвижностью. Это могло бы быть даже пугающе, но не здесь и сейчас.             – Если ты так отчаянно хотел потанцевать со мной, мог бы просто попросить, – протянула Кристина, складывая руки на груди и чувствуя, как под кожей начинает нарастать раздражение. Её пальцы постукивали по локтю в такт музыке. Одна секунда. Две. Три.             Тишина.             Маска неподвижно застыла, продолжая буравить её «взглядом». Интересно он будет так стоять до самого конца?             – Боже, ладно, – она резко выдохнула, закатив глаза, – но только потому, что я не буду видеть твоего самодовольного лица.             Её рука опустилась в его — перчатка оказалась на удивление мягкой, словно бархатной, но под тканью Кристина почувствовала твёрдую, почти  деревянную хватку. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони с такой точностью, будто он заранее знал её каждый изгиб.             И он повёл её уверенно, но сдержанно. Ни попыток притянуть ближе, ни лишних движений, ни намёков на флирт. Только чёткие шаги, лёгкий нажим на ладонь, поворот. Они как будто разучивали формальный вальс, а не были на вечеринке.             Они танцевали в странном коконе тишины. Казалось, даже грохочущая музыка не могла пробиться сквозь его неподвижную маску.             – Ты серьёзно, даже не скажешь ничего? – пробормотала Кристина, прерывая неловкое гробовое молчание.             В ответ — лишь едва заметный наклон головы и взгляд бездонных чёрных глазниц.             Девушка закатила глаза, но поймала себя на мысли, что ей даже нравилось, как он двигается. Слишком хорошо, для шутки.             Когда музыка стихла, он отпустил её руку так же внезапно, как и появился перед ней всего несколько минут назад. Ни поклона, ни намёка на прощание, ни даже привычной насмешки — просто шаг назад и его в считаные секунды поглотила толпа.             Кристина озадаченно моргнула ему вслед. На её ладони, там, где секунду назад лежала его рука, осталось лёгкое ощущение прохлады и странное покалывание в кончиках пальцев. Она резко вытерла руку о юбку, словно стряхивая невидимые частицы, осевшие после этого странного момента.             И тут её взгляд поймал его.             Бибер.             Он стоял у входа в зал, прислонившись плечом к дверному косяку. В руке недопитый стакан, а в глазах что-то среднее между раздражением и… любопытством? Обычно его глаза такие насмешливые — сейчас были слишком внимательными.             Их взгляды встретились, пальцы Джастина сильнее впились в стакан, а Финдли застыла, медленно осознавая, что под маской был не он. На секунду в зрачках девушки промелькнула тень страха от непонимания произошедшего. Она даже предположила, что сошла с ума. Если это был не Марти и не Бибер, то… кто?             Вокруг снова загремела музыка, отдаваясь шумом в ушах. Басы словно били по голове, воздух стал каким-то слишком вязким и тяжёлым. В очередной раз за вечер кто-то снова случайно толкнул её, заставляя сделать несколько неуверенных шагов в сторону. От бушующей толпы вокруг и пёстрых вспышек света буквально закружилась голова. Ладони стали ледяными и влажными одновременно. Музыка, смех, звон бокалов — всё слилось в один давящий шум. Грудь сжало, будто невидимой рукой.             Слишком душно. Слишком много людей. Слишком тесно.             Кристина резко отвела взгляд, судорожно глотнув воздух, застрявший где-то в горле.             В глазах Джастина мелькнуло не просто любопытство — он заметил её страх, её панику. Его брови чуть сошлись, а тело напряглось. Он сделал шаг вперёд, но толпа остановила его. А потом отчаянный взгляд девушки оборвался, когда кто-то толкнул её, и шатен потерял её из виду.             – Простите… – пробормотала Кристина кому-то из гостей, когда заплетающимся шагом пробиралась к ближайшему выходу, ведущему на палубу. Ноги стали ватными, а в висках стучало: «Надо выбраться. Сейчас же».             Дверь на улицу оказалась гораздо тяжелее, чем она помнила. Пришлось навалиться на неё всем весом, чтобы та поддалась и выпустила девушку наружу.             Холодный ветер врезался в лицо как спасительный удар.             Тишина. Можно было услышать шум волн, доносившийся снизу, и собственное шумное сбитое дыхание. Лишь глухой ритм музыки, оставшейся по ту сторону стены, напоминал о том, что там в полном разгаре шла вечеринка.             Кристина схватилась за перила борта, чувствуя, как лёгкие, наконец, наполняются воздухом. Каждый глоток кислорода обжигал изнутри, но приносил облегчение. Сердцебиение медленно приходило в себя.             Что это было..? Паническая атака?             Взглянув на свои дрожащие руки, ей показалось, что они стали чужими и незнакомыми. Впервые за жизнь тело так предало её, просто вышло из-под контроля. А самым страшным было то, что она не понимала, может ли это повториться.             Когда паника, наконец, отступила, взгляд Финдли упёрся в воду. Небольшие волны разбивались о стенки судна, разлетаясь на тысячи мелких капель, поблёскивающих в тусклом свету. Даже они сейчас пугали не так сильно, как то, что происходило с её телом мгновением раньше.             Было уже довольно холодно, но сейчас это особо не беспокоило.             Прямо за спиной послышалось едва различимое шуршание и тихие шаги. Кристина резко обернулась — перед ней снова возвышалась маска. Белая, с чёрными пустотами вместо глаз, чуть влажная от морского воздуха.             Прежде чем она успела вдохнуть для вскрика, руки в черных перчатках скинули капюшон и медленно, нарочито театрально, стянули скрывающую лицо маску.             – Что, приняла меня за кого-то другого? – губы Макса растянулись в улыбке, но глаза оставались пустыми.             Сначала проскользнуло чувство облегчение от того, что она всё-таки не сошла с ума, но затем накрыла ледяная волна воспоминаний об их последней встрече.             Девушка инстинктивно отпрянула, упираясь спиной в борт.             – Так… это был ты? – голос предательски дрогнул.             Зачем она это спросила?             Брюнет усмехнулся, подбрасывая маску в воздух, а затем ловя её:             – А ты надеялась, что это Бибер? – его шаг вперёд был слишком плавным, как у хищника, готовящегося напасть на жертву. – Прости, если разочаровал.             В голосе парня, конечно же, не было искренности. Он неторопливо стянул перчатки и отбросил их в тень. Под ними оказались руки с длинными, ухоженными пальцами и идеально гладкими ногтями. Те самые руки, которые несколько минут назад с такой неестественной, почти деревянной хваткой держали её ладонь.             – И что ты только нашла в этом мажорном выблядке? – его верхняя губа с неприязнью дёрнулась, и он сделал медленный, слишком плавный шаг вперёд.             А когда расстояние между ними сократилось до метра, в нос Финдли ударил резкий аромат его одеколона. Как она могла не заметить его там, на танцполе? Он был слишком резким, слишком сильным, слишком… едким.             – Не подходи ко мне, – пробормотала девушка и дёрнулась, надеясь занять более выгодную позицию, но Макс лишь резким движением упёрся рукой в перила рядом с ней, преграждая путь к отступлению.             Он медленно провёл костяшками пальцев по щеке девушки, а затем приподнял её подбородок. Кожа на его руках была на удивление холодной, от чего её собственная, разгорячённая паникой, вспыхнула огнём. В его глазах была опасная решительность, а от самого парня веяло леденящим кровь холодом.             Кристина дёрнулась, но он лишь сильнее впился пальцами в её подбородок, заставляя смотреть на себя.             – Что тебе нужно? – прошипела Кристина, безуспешно пытаясь отвернуться.             Презрительная усмешка медленно расплылась на его лице.                         – Что мне нужно? – он прищурился, будто рассматривая редкий экспонат насекомого. – Я уже это получил. Твой страх… он такой чистый, такой вкусный. А знаешь, что будет дальше? Я научу тебя бояться ещё больше. Пока ты не поймёшь, что единственное место, где тебе не будет страшно… это рядом со мной.             – Не прикасайся ко мне, – сбито бросила Финдли, когда сквозь тонкие колготки чуть выше колена почувствовала тепло его ладони.             Кончики пальцев Макса уверенно провели линию по ноге, поднимаясь выше, совсем скоро забираясь под короткую юбку и останавливаясь на её заднице.             Кристина ударила его — попала по скуле, оставляя красный след, но он даже не поморщился. Лишь больно вцепился в её запястье другой рукой. Так, что кости заскрипели, а по телу прошла мелкая дрожь.             – Отвали, – свободной рукой, девушка упиралась в его грудь.             Пальцы Макса грубо сжали её ягодицу, а сам он лишь сильнее притянул её к себе и склонился к ней. Когда он оказался настолько близко, что Финдли почувствовала его дыхание на своих губах, то инстинктивно попыталась укусить, но он отдёрнулся, тут же схватив её за волосы и заламывая голову назад.             От смеси страха, злости и боли, с губ девушки сорвался всхлип. Тело снова не хотело слушаться. Ноги, казалось, были готовы подкоситься, но Кристина не понимала, что именно ей сейчас не позволяло упасть: её стойкость или он, прижимающий её своим телом.             Сердце колотилось с такой силой, что казалось — ещё чуть-чуть и выпрыгнет из груди. Изнутри что-то сдавливало невидимой удавкой. В ушах шумело. Но Финдли вцепилась пальцами в руку парня, пытаясь ослабить его хватку.             Окинув взглядом теперь открытую шею,  Макс прижался к ней ртом, но, не целуя, скорее оценивая.             – Интересно… – губы скользнули по зашкаливающему пульсу. – Если я перекушу здесь — ты, наконец, успокоишься?             – Пошёл к чёрту, грёбаный придурок, – кричать не получалось, лишь хрипло выдавливать из себя слова.             Макс сделал глубокий вдох возле шеи девушки, словно в попытке успокоиться, но его пальцы сильнее сжались в её волосах, заставляя зажмуриться и снова всхлипнуть. От чувства беспомощности и беззащитности внутри неё зарождалась буря из смеси ярости и обиды.             В один из очередных раз, когда Кристина попыталась возразить против его действий, брюнет оторвал её от перил и развернул лицом к морю:                                    – Смотри, – прорычал он у самого уха.             Одна его рука сжала её горло, едва не перекрывая воздух. Вторая — провела по низу живота и скользнула под короткую юбку между ног, позволяя почувствовать тепло пальцев сквозь тонкую ткань колготок.             Зачем она поддалась уговорам Энн и надела этот недо-элемент одежды?                         Волны далеко внизу были черными, с белой пеной. Они шумно разбивались о борт и совсем скоро оставались где-то позади судна.             – Даю тебе выбор. Либо ты идёшь со мной, – рука Макса сильнее сжала горло, а его губы касались мочки уха, оставляя на коже влажный след. – Либо мы проверим, как хорошо ты умеешь плавать.             Кристина сжимала ноги, пытаясь избавиться от ощущения его прикосновений, но он словно не замечал этого, лишь сильнее вжимал её своими бёдрами в борт. Хотелось закричать, но из-за пережатого горла получалось лишь хрипеть. Голова начала кружиться, а в глазах поплыло, превращая всё вокруг в тёмный калейдоскоп.             – Прекрати… хватит, – задыхаясь, произнесла девушка. – Я… никуда с тобой не пойду.             Время будто остановилось. Всё начало казаться каким-то мутным — нереальным.             Послышался тихий хруст — до невозможности лёгким движением Макс порвал колготки и теперь его пальцы настойчиво касались оголённой кожи на внутренней стороне бедра, медленно подбираясь выше.             – Я досчитаю до трёх, решай, –  вновь послышался хриплый голос парня. – Раз.             Темнота в глазах сгущалась. Пульс бешено стучал в висках, отдаваясь глухим гулом в черепе. Мир сузился до трёх точек: давящие пальцы на горле, жгучее прикосновение на внутренней стороне бедра и чёрная бездна воды за бортом, манившая ледяным покоем.             – Два, – прозвучало у самого уха, но голос уже будто доносился сквозь толщу воды.             Её собственные пальцы, впившиеся в его руку, ослабевали. Сознание начинало предательски уплывать, предлагая самый простой способ — отключиться.             Именно в этот миг, на самой грани, когда её тело уже почти обмякло, а воля готова была сломаться, она вдруг почувствовала тепло, исходящее от его тела. И в мозгу, затуманенном паникой, пронеслась абсурдная, но такая чёткая мысль: «Он тоже человек. Из плоти. И крови».             Это не было надеждой. Это был животный инстинкт, последняя искра перед тем, как потухнуть.             – Три… – его дыхание стало тяжелее, пальцы на бедре впились в кожу, готовясь к…             Вдруг — лёгкий скрип палубы за спиной.             Не шаг. Именно скрип — едва слышный, но чужой, не в такт их борьбе.             Макс замер. Его тело напряглось, превратившись в одну сплошную готовую к атаке мышцу. Глаза, секунду назад пылавшие холодной яростью, метнулись в сторону звука, сканируя темноту. Его хватка на горле рефлекторно ослабела на долю секунды — ровно столько, чтобы Кристина смогла сделать хриплый, спазматический вдох.             Он не отпустил её. Он просто… затаился. Стал ещё опаснее. Как хищник, почуявший другого хищника.             – Мне кажется, девушка не хочет, чтобы ты её трогал, – ровный, почти бесстрастный тон раздался в нескольких метрах от них, после чего последовал звонкий металлический щелчок и звук похожий на чирканье колёсика зажигалки.             Голос… его голос. Он прозвучал как удар хлыста — резко, холодно, и от этого ещё невыносимее стало её унижение. Стыд обжёг изнутри сильнее, чем ярость, сжимающего её парня.             Макс не сразу отстранился. Его пальцы ещё сильнее впились в кожу девушки, будто бросая вызов. Но затем медленно, нарочито неспешно, он разжал хватку и развернулся.             Джастин стоял, прислонившись плечом к стене и засунув руку в карман. Меж длинными пальцами другой руки неспешно тлела только что закуренная сигарета. У него был такой вид, будто он наблюдал за чем-то не особо достойным внимания — его лицо было спокойным, даже немного скучающим.             – Бибер, – Макс сдавленно ухмыльнулся, лениво поправляя манжеты. – Ты вовремя, как всегда.             – Просто вышел покурить, – шатен пожал плечами, бросая равнодушный взгляд на Финдли.             Она еле стояла, дыхание было рваным, но он не сделал ни шага в её сторону.             – Она, кстати, сама начала, – брюнет мимолётно провёл пальцами по горящему следу от её удара на щеке. –  Ты же наверняка знаешь, как она любит играть в труднодоступную.             Джастин не ответил. Его глаза скользнули по Кристине — без эмоций, но словно сканируя и фиксируя каждую деталь, оценивая уровень повреждений: побелевшие костяшки пальцев, впившихся в перила, прерывистую дрожь в коленях, порванные колготки, багровые следы на шее. Он медленно затянулся сигаретой, делая глубокий вдох и давая себе секунду, чтобы подавить первую импульсивную волну ярости. Затем, облизав горьковатые от курения губы, вернул холодный взгляд к Максу и протяжно выдохнул густой клуб дыма в его сторону.             Изящное движение тонких пальцев — и пепел с кончика сигареты упал на палубу.                         – Советую проваливать отсюда, – наконец, ровно сказал Джастин. – А то пожалеешь.             Последовала молчаливая пауза, а на лице Макса отразилось драматичное недоумение.             – Это что, угроза? – снисходительно засмеялся он, вскидывая брови.             Джастин снова медленно затянулся, и кончик сигареты вспыхнул ярко-оранжевым в темноте, будто единственная горячая точка во всей этой ледяной ситуации. Пепел он стряхнул с такой небрежной точностью, будто отмечал этим жестом конец терпения.             – Констатация факта. Две камеры смотрят сюда, – двумя пальцами, между которых дымилась сигарета, шатен указал на едва заметные объективы, висящие над палубой. – Не поленюсь сделать так, чтобы записи с них сегодня же оказались на столе Джона Финдли.             На самом деле, камеры были направлены чуть в сторону, и Джастин был практически на сто процентов уверен, что именно в этом грёбаном месте у них слепая зона. А с учётом скудного освещения палубы, на записях, скорее всего, вряд ли можно было бы хоть что-нибудь рассмотреть. Но голос парня всё равно звучал предельно уверенно:             – Я с неподдельным удовольствием разнесу твою идеальную репутацию в пух и прах, а потом с ещё большим наслаждением посмотрю, как тебя наконец-то вышвырнут.             Глаза Макса, проследив за взглядом Бибера, недоверчиво сузились, и он ядовито усмехнулся.             – Ладно, – фыркнул он. – Сегодня твоя взяла.             Вернув своё внимание к Финдли, Макс медленно прошёлся кончиками пальцев по её шее, оставляя за собой мурашки.             – Но мы ещё вернёмся к этому, – добавил он шёпотом только для неё и, как ни в чём не бывало, неспешно зашагал прочь, напоследок нарочно задев Джастина плечом.             Джастин смотрел ему вслед. Скулы напряжённо дёргались, а в глазах можно было найти оттенки ненависти и… омерзения.             Да, он и сам мог быть часто грубым, возможно даже жестоким с девушками, но он никогда не опускался до физического насилия. Это было слишком для него.  Куда более приятным ему казалось то, когда девушка сама просила его… нет, даже умоляла прикоснуться к ней, взять её… трахнуть, в конце концов. Именно этого он добивался каждый раз. От каждой из тех, с кем он когда-либо спал. Брюнетки, блондинки, высокие, низкие… неважно. От каждой из них он хотя бы раз слышал эту просьбу — и она ласкала его слух. Его это всегда заводило. Ему нравилось быть объектом чьего-либо вожделения, и он не собирался поступаться своими принципами. Бибер никогда бы не изменил себе. Это было не в его стиле.             Только когда шаги Макса окончательно затихли, Джастин оторвал плечо от стены. Пальцы, сжимавшие сигарету, щелчком отправили её в путешествие за борт. Он сделал глубокий вдох, и только тогда его взгляд, наконец, по-настоящему упал на Кристину.             Кристина почувствовала застрявший в груди всхлип, который никак не мог вырваться наружу. Тело ещё немного дрожало, а мысли в голове превратились в вязкую кашу, но она быстро попыталась взять себя в руки. Внутри свербело чувство досады.             Джастин смотрел на неё. Он ожидал чего-то. Истерики, благодарности или хотя бы шока, но вместо этого Кристина бросила на него хмурый взгляд.             – Я бы справилась и без тебя, – как можно более уверенным голосом выпалила она.             Ощущение раздавленности грызло изнутри. Он увидел её совершенно разбитой, потерявшей чувство собственного достоинства, униженной. Она не была готова показать такую свою сторону ни перед кем, а тем более — перед ним. Мозг судорожно пытался выстроить план по реабилитации, но ничего не выходило. Единственной мыслью было — сбежать, снова спрятаться в своём коконе.             –Да? – Джастин хмыкнул, блокируя ей путь. – Позволь узнать как же?             – Не твоё дело, – огрызнулась девушка, с прищуром смотря на него и пытаясь скрыть эмоции бушующие внутри. – Мне не нужна была твоя помощь.             Голос звучал достаточно уверенно, пока что-то в груди было готово взорваться.              Ещё секунду Джастин презрительно смотрел на неё. Что-то в нём тоже было в миллиметре от того, чтобы лопнуть.             И оно лопнуло.             Шатен резко взял её за руку. Его пальцы были холодными от ночного воздуха, но дрожали от сдерживаемой ярости. Он притянул Кристину к борту в том самом месте, где только что прижимал её Макс. Грубо вцепившись пальцами в загривок девушки, заставил посмотреть вниз.             Он схватил её с такой силой, что на секунду мир снова поплыл. Это была та же грубость, но… другая. В ней не было сладострастия Макса — только какая-то живая, нефильтрованная ярость. И это пугало почти также сильно.             – Правда? Давай проверим, – его дыхание было тяжёлым, а в тоне проскальзывало раздражение. – Сорок метров до воды, течение шесть узлов. Как долго ты продержалась бы, принцесса?             Девушка попыталась вырваться, но он не пускал. Его пальцы лишь сильнее впивались в кожу на её запястье и шее.             – Прекрати! – воскликнула она, чувствуя, как в груди появляется какая-то детская обида от такого обращения. – Ты вообще…             – Тише. – Тон стал внезапно ниже и ещё жёстче. – Вот что я тебе скажу. Если бы этот придурок сегодня тебя… – его голос сорвался в хриплый шёпот, и он с силой сглотнул, будто слово «изнасиловал» застряло у него в горле колючим комом, – …выкинул, мне пришлось бы объяснять твоему отцу, почему я не уследил. А это, – он сжал руку сильнее, – мне совсем не нужно.             Также резко отпустил её и отстранился, возвращаясь в свою прежнюю равнодушную позицию.             – Так что в следующий раз, когда захочешь поиграть в героя, – хладнокровно продолжил Джастин, – вспомни, что твоя храбрость доставит неудобства не только тебе.             – Он бы не сделал этого, – тихо пробормотала Финдли.             Бибер невесело усмехнулся:             – Я бы не был в этом так уверен, – он скрестил руки на груди. – Думаешь, я просто так говорил о том, что не стоит с ним связываться?             Повисло напряжённое молчание. В последний раз они обменялись безмолвными взглядами. В глазах Джастина скрывалось ярость, раздражение, недовольство. В глазах Кристины — раздавленная гордость — теперь Бибер точно знал, что оказался прав, а она наступила на грабли, о которых он её предупреждал.             – Ещё увидимся, Финдли, – наконец, холодно кинул Джастин и, качнув головой, размеренным шагом пошёл по палубе, даже не оглянувшись. Только сжатые кулаки в карманах выдавали, насколько вся эта ситуация стоила ему нервов.