Морская болезнь/Inside ocean

            Это фото было сделано за неделю до отплытия. Кристина стояла в халате и с любимой кружкой кофе в руках на крыльце своего дома в Лос-Анджелесе, даже не подозревая, что за ней наблюдают.             – Это… фото моего дома? – голос прозвучал неестественно ровно, а пальцы непроизвольно коснулись экрана.             Другое изображение, на котором сквозь стекло огромного окна можно было разглядеть девушку, ужинающую со своим отцом в ресторане, было сделано за месяц. Помимо них было множество и других снимков с её вечеринок, прогулок, учёбы и тому подобного, сделанных в период примерно полугода.             Среди остальных файлов нашлись скрины её переписки с подругой, в которой упоминался отец, расписание её дня, маршруты, которыми она обычно пользовалась, привычки. Копия университетского билета.             В одном из документов был расписан анализ её характера:             Агрессивна при давлении.                         Использует гнев, как защиту.             Уязвима после конфликтов.             Кристина резко втянула в себя воздух.             Там были даже сканы её детских медицинских карт:             Аллергия на пенициллин, страх воды.             – Мои медкарты? Аллергия… это же конфиденциально, – голос Кристины дрожал. – Он… он меня изучал?             Осознание окатило холодной волной. Всё то время, пока Макс таскался за ней, как ручная собачонка, ей не казалось, что он знает её слишком хорошо. Что знает то, чего не может знать. Замечает то, чего не должен замечать. Она не сошла с ума. Это не было паранойей. Он изучил её. Препарировал, как лягушку на уроке биологии.             Между лопатками пробежала леденящая дрожь ужаса.             Они пялились в экран. Бибер лишь, хмуря брови, щелкал мышкой и просматривал беглым взглядом открывающиеся файлы.             Вдруг ему стало всё кристально понятно. Он ведь с самого начала подозревал, что за вниманием этого урода к Финдли скрывается нечто большее, чем просто интерес. Нутром чувствовал, что тот выбрал её не просто так. Через Кристину и её близость к отцу, он мог пустить корни своих злодеяний ещё глубже, чувствовать себя ещё увереннее. Он изучил её досконально и мог с лёгкостью использовать в своих целях. Если бы не проебался и не потерял её доверие. Джастин не был уверен, в чём именно заключался изначальный план Томпсона, но теперь у них было ещё одно доказательство против него и лишний повод быть настороже.             Одна из последних фотографий в папке была сделана уже на лайнере в самый первый день. На ней, стоя на вечерней палубе, Джастин накидывал свой пиджак Кристине на плечи — тот самый, который до сих пор так и лежал в её каюте на спинке кресла, куда она его кинула в тот вечер, и от которого всё ещё пахло его парфюмом.             – Боже… – пробормотала девушка, отпрянув от экрана. – Он следил. За каждым моим шагом.             Документ «Анализ целесообразности контакта» был открыт перед ней как обвинение:             Плюсы: близость к отцу, уязвимая психика. Минусы: вспыльчивый характер.             Рекомендация: воздействовать через чувство вины. Избегать прямых конфронтаций — склонна к импульсивной агрессии.             – Целесообразность контакта? – губы Кристины скривились в беззвучной усмешке. – То есть с самого начала я для него была просто… инструментом?             Ладони Кристины стали влажными, а в горле резко пересохло настолько, что не получалось сглотнуть.             Наконец, заметив её напряжение, Джастин взглянул на девушку:             – Это просто слова, Финдли. Не принимай близко…             – Уязвимая психика? – её голос прозвучал спокойнее, чем предполагала ситуация, но пальцы сжали край стола. – Это он с чего взял? Что это вообще… – Кристина запнулась не в состоянии продолжить.             Парень коснулся руки девушки, и от этого прикосновения она дёрнулась, как от удара током.             – Не трогай меня, – Кристина отшатнулась от него, её взгляд метал молнии. – А ты. Ты не успокоился, пока не пролистал всё. – Голос стал тише, но каждое слово словно резало, как лезвие. – И что? Нашёл что-то новое для себя? Сравнил со своими наблюдениями?             Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони — боль помогала не кричать, не плакать, не разбить этот чёртов ноутбук прямо здесь и сейчас.             Джастин медленно опустил руку. В его глазах мелькнуло что-то опасное:             – Я искал компромат на Томпсона, а не читал твою биографию.             – Но ты видел! – её голос сорвался на шёпот. – Мои фотографии, медицинские карты… анализ характера… – она провела языком по пересохшим губам. – Это как… раздевание при посторонних.              Парень встал, накрывая своей тенью девушку:             – И что теперь? Ты предпочла бы, чтобы я закрыл глаза и пропустил улику?             – Я предпочла бы не быть уликой! – она бросила взгляд на фото, где он накидывал ей пиджак. – Он наблюдал за этим. За каждым нашим…             – Нашим что, Финдли? – Джастин шагнул ближе. – Дай-ка угадаю. Тебе обидно, что кто-то записал твои секреты? Хотел использовать тебя? Но когда я пытался тебя предупредить — это же просто «ревность, Бибер», да?             Кристина толкнула его в грудь, но он не сдвинулся с места:             – Замолчи! Ты… ты такой же, – и в голосе вдруг послышались слёзы ярости и бессилия. – Ты тоже изучал и анализировал меня, чтобы дёргать за ниточки.            Схватив её за запястья, когда она снова попыталась толкнуть его, парень прижал ладони девушки к своей груди. Если бы она не была так занята сейчас своим гневом, то заметила бы, как быстро билось его сердце.             – Мне плевать на то, что там написано. Я никогда не пытался эксплуатировать тебя, – твёрдо сказал он. – Я всего лишь… – парень запнулся, впервые теряя уверенность и ловя её яростный взгляд, – поддержал игру, которую ты сама начала.             – Ну, конечно! Давай всё валить на меня. Это же так просто! – усмехнулась девушка, безуспешно дёрнувшись. – Ты ведь мог. Мог предупредить меня о нём. Мог сразу рассказать всё, что знаешь. Мог хотя бы попытаться убедить, – разочарованно упрекнула она. – Но ты не стал. Ненавижу. Ненавижу его. Ненавижу тебя. Вас всех.             Джастин ослабил хватку ровно настолько, чтобы она чувствовала, что могла бы вырваться, если бы действительно захотела.             – Ненависть — это так скучно, Финдли. – Его голос звучал почти огорчённо, словно она не оправдала его ожиданий. – Особенно, когда ты тратишь её на тех, кто пытается тебя защитить.             Он намеренно медленно провёл большими пальцами по её пульсирующим венам на внутренней стороне запястья, наблюдая, как её зрачки расширяются от этого прикосновения.             – Но если тебе так нравится это слово… ненавидь, – резким движением он разжал пальцы, освобождая её руки. – Просто помни: там, снаружи, есть человек, который действительно заслуживает твоей ненависти. И если ты потратишь весь свой пыл на меня… что останется для него?             Джастин сделал шаг назад, поправляя манжет рубашки с таким видом, будто только что закончил важную встречу. Его взгляд скользнул к ноутбуку, а затем обратно к ней.             – Мне нужно проверить кое-что в машинном отделении, – солгал он, поправляя часы с деловым видом. – Там ждут данные по топливным фильтрам.             Кристина фыркнула, но её голос всё ещё дрожал, пропитанный гневным ядом:             – С каких пор ты разбираешься в двигателях?             – С тех пор как твой отец просил меня курировать логистику, – парировал он, даже не моргнув. – Но если хочешь продолжить эту увлекательную дискуссию — я вернусь через час. Принесу попкорн.             Его рука уже лежала на ручке двери, когда она бросила в спину:             – Ты просто трусливо сбегаешь.             Замерев, Джастин медленно обернулся. В его глазах вспыхнула опасность:             – Нет, Финдли. Я даю тебе время перевести дыхание. Потому что, если мы сейчас продолжим… – он намеренно оставил фразу незаконченной, лишь щёлкнул языком.             Дверь закрылась беззвучно — он специально придержал её, чтобы не хлопнуть. Девушка осталась в гробовой тишине с разгулявшимся сердцебиением и ноутбуком, на экране которого всё ещё светилось это проклятое досье.

***

            Кристина стояла посреди одного из коридоров лайнера. Вокруг не было ни души. Тишина и полумрак обволакивали настолько, что, казалось, в них можно утонуть. Доносился только далёкий звук фортепиано — томный, как прикосновение пальцев по обнажённой спине, звучащий, словно из-под толщи льда.             Каждое движение, каждый шаг, разносился тихим эхом по бесконечному коридору. Здесь не было окон, но холодный тусклый свет — очень похожий на лунный — отбрасывал практически статичные причудливые тени на покрытие пола и стены.             Внезапно дверь поблизости распахнулась, и сильные руки схватили её за талию, затягивая внутрь помещения.  Прежде чем она успела закричать — спина ударилась о стену. Но боли не было, лишь необъяснимое тепло, мурашки, пробежавшие вдоль позвоночника и участившееся сердцебиение, шумно отдающееся в висках.             – Ты боишься меня? – голос прозвучал у самого уха так низко, как шёпот перед грозой, запуская волну мелкой дрожи по телу.             Взгляд зацепился за точёное лицо парня. Она бы узнала его даже в полной темноте из тысячи других. Из миллионов. Даже если бы ей закрыли глаза, она узнала бы его наощупь. А если бы связали руки — по запаху.             Джастин. Он прижимал её так близко, что она чувствовала стук его сердца — ровный, уверенный, как метроном. Но в его глазах не было привычной насмешки. Только тьма, которая заставляла её кожу гореть от одного взгляда.             – Ненавижу, – сдавленно выдохнула она, ощущая тепло его обжигающего дыхания на своей щеке.             Пальцами Джастин с мучительной медлительностью проскользил по её шее, а затем неожиданно сжал её — не больно, но так, чтобы она задержала дыхание. По телу прошла холодная рябь. Но это совсем не было похоже на то ощущение, которое растекалось внутри, когда в её горло впивалась рука Макса. Это было… по-другому. Сейчас ей не было страшно. Почему-то сейчас в голове огромным барабаном пульсировала отчётливая мысль о том, что он не причинит ей вреда. Это была опасность, но желанная, возбуждающая. Какой-то древний инстинкт в глубине души кричал, что это неправильно, что нужно бежать, но тело отказывалось слушать, парализованное сладким, губительным наркотиком его близости.             – Лжёшь.             Губами парень прижался к её коже — нежно, едва касаясь. Она чувствовала каждое движение языка по ключице, каждый вдох между поцелуями. Все эти прикосновения обжигали, тягостной сладостью разливались по телу, собираясь в тугой узел где-то в животе. Как и всегда, его действия были уверенными, властными и демонстративными. И их хотелось растянуть на часы, дни… годы.             – Ты ведь хотела, чтобы я выбрал тебя, – зарывшись рукой в волосах, он оттянул её голову назад, заставляя посмотреть в пронзительные золотистые глаза. – Признай.             Тут же вспомнился его презрительный взгляд в лифте в первый день и его же холодные пальцы на запястьях всего несколько часов назад. Ненависть и желание сплелись в один тугой, неразрывный узел.             Несмотря на протесты разума, её тело предательски подалось к нему. Внутри уже разгорелся пожар, который требовал продолжения.                         – Или докажи, что я ошибся, – прошептал Джастин, плотно прижимаясь своими бёдрами к её и вдыхая запах, раздающийся от её кожи.             Её собственные руки, будто помимо воли, впились в его волосы, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, почувствовать их текстуру на кончиках пальцев.             – Поцелуй меня, – выдохнул он ей в губы.             И она…             Она проснулась.             Потолок каюты. Едва слышный шум волн по ту сторону приоткрытого окна. Дрожь в коленях, быстро ускользающие подробности сна из сознания и… влажность между бёдер.             – Чёрт… – простонала она и провела рукой по лицу, сжимая веки, будто могла вот так просто стереть этот сон.             Но хуже всего было другое.             Кристина резко повернула голову — всего в полуметре от неё спал Джастин. Лучики холодного лунного света скользили по его коже, подчёркивая каждую черту его лица. Тот же острый подбородок, те же длинные ресницы, отбрасывающие тень на скулы. Она застыла, боясь пошевелиться, словно любое движение могло разбудить его и выдать все её предательские мысли, записанные как на плёнке её горящей кожей.             Сердце все ещё колотилось в груди, а невыносимая тяжесть внизу живота даже и не думала отступать. В каюте было прохладно, но кожа всё ещё пылала, будто следы его пальцев выжгли на ней невидимые узоры. Ледяные лучи не могли погасить этот огонь. Губы вспыхнули сухим жаром, когда она вспомнила, как его рот скользил по её ключице во сне. Язык предательски облизнул их.             Чуть не зарычав от досады, девушка отвернулась в противоположную от парня сторону, располагаясь на самом краю кровати, и накрылась одеялом с головой.             Самое страшное было не в том, что она видела этот сон. А в том, что прямо сейчас, сквозь одеяло, до неё долетало его ровное дыхание — и каждый вдох заставлял низ живота сжиматься с новой силой. Он был так близко, но в то же время между ними была непреодолимая пропасть.             Её пальцы непроизвольно сжали простыню.             Чёрт. Чёрт. Чёрт.             Тело ныло от чего-то, в чем она не хотела себе признаваться. Подсознание сыграло с ней самую подлую шутку, на которую только оно могло быть способно. Ярость и вожделение смешались внутри в невыносимый коктейль. Будто ментос закинули в бутылку с колой и, как следует, встряхнули — именно так сейчас она готова была взорваться от негодования по поводу досадного предательства, воплощённого её собственными сознанием и телом.             Кристина понимала, что теперь, скорее всего не уснёт до утра. И знала, чего бессознательно ждало её тело — того же, что и во сне. Только наяву это казалось в тысячу раз хуже. Хуже всего была мысль, что если она сейчас повернётся и снова посмотрит на него, то её тело может сделать что-то совершенно без её согласия — потянуться к нему, прикоснуться… и разрушить всё то хрупкое и яростное, что оставалось между ними.             Эта бесконечная ночь закончилась. И даже несмотря на то, что девушка смогла уснуть, всё утро её преследовало чувство усталости и недосыпа. Она сидела, оперевшись щекой на ладонь, а на столе перед ней стоял стаканчик с кофе, заботливо принесённый Марти (на опыте предыдущего дня — сегодня Маккензи завалился в каюту сразу с завтраком в руках), и ноутбук, на котором была открыта статья из «The Boston Herald», датированная 12 августа 2010 года.             ТРАГЕДИЯ В ТИХОМ ОКЕАНЕ: ДВОЕ ПРОПАЛИ БЕЗ ВЕСТИ ПОСЛЕ КРУШЕНИЯ ЯХТЫ             Автор: Скотт Барнс             Вчера береговая охрана прекратила поисковую операцию после крушения яхты «Нереида» в 120 милях от побережья Лос-Анджелеса. Судно, принадлежавшее компании “J&J’s Maritime” было обнаружено перевёрнутым с множественными повреждениями корпуса.             Основные факты:             - В момент инцидента на борту находились Виктор Каин, соучредитель компании, и Анна Финдли, супруга партнёра г-на Каина, Джона Финдли.             - Тело Виктора Каина было найдено в спасательном плоту в 5 милях от места крушения. Следы насилия отсутствуют.             - Анна Финдли не обнаружена. Поиски продолжались 72 часа.             - Спасательный жилет г-жи Финдли найден застрявшим в повреждённом иллюминаторе.             - По данным метеослужбы, в районе крушения в тот день был сильный ветер (43-45 узлов).             Несоответствия, отмеченные нашими источниками:             Судовой журнал «Нереиды» не был предоставлен следствию. Официальная версия — утерян при крушении.             В свидетельстве о смерти Виктора Каина указана «асфиксия», хотя его лёгкие не содержали воды.             Официальный комментарий компании:             «Это трагическая случайность. Мы скорбим вместе с семьями», – заявил представитель “J&J’s Maritime” Эдвард Смит.             – Асфиксия… но без воды в лёгких, – пробормотала Кристина, задумчиво покручивая стаканчик с кофе на столе, – как это возможно?             Джастин скрестил руки на груди:             – Удушение. Или отравление газом. Обрати внимание на дату – официальные результаты вскрытия опубликовали только через месяц.             – Намекаешь на то, что их подделали? – девушка подняла голову, посмотрев на парня, но как только их взгляды пересеклись, тут же отвела глаза. Тело пробрало мелкой дрожью. Всё утро её душили воспоминания о ночном «кошмаре», который ни в какую не хотел исчезать из головы.             – Да, – кивнул он. – Месяц — это не срок на экспертизу. Это срок на подделку. А ещё… – парень, словно специально, склонился к экрану, чтобы оказаться ближе к Финдли.             Его запах одеколона ударил в нос, перекрывая аромат кофе. Кристина непроизвольно втянула воздух, прежде чем отпрянуть. Дистанция между ними увеличилась всего на несколько сантиметров и легче от этого, конечно же, не стало.             Он некоторое время изучал статью, а затем ткнул пальцем в фотографию из неё, на которой была изображена яхта, потерпевшая крушение, и продолжил:             – Нереида. Эта яхта стоит у нас на причале. С тем же бортовым номером. Почти как новенькая, без единой царапины.             Марти, сидящий напротив них, присвистнул:             – А знаете, что ещё интересно, – он сидел с таким видом, будто ему действительно доставляло удовольствие, копаться в этой истории. – Судя по архивам метеорологической станции, в тот день: скорость ветра — 3 узла, волнение менее 0,5 метра. Для яхты такого класса это как ванна с пузырьками. И капитан береговой охраны… – парень развернул свой ноутбук, показывая фотографию мужчины, – Уильям Грант. Через два месяца после событий купил виллу во Флориде.             – Слишком уж очевидный подкуп, – нахмурилась Кристина, стараясь следить за тем, чтобы дыхание не сбилось, пока Джастин находился слишком близко к ней.             – Странно, что они вообще опубликовали название и фото, – задумчиво протянул Марти. – Если яхту в целости вернули в порт — кто-то мог заметить…             – Если бы заметили, – мрачно ответил Джастин, – мы бы не читали эту статью. Точнее, скорее всего, читали бы некролог её автора.             Чуть помедлив и с прищуром посмотрев на друга, Марти развернул обратно к себе ноутбук, и быстро что-то напечатал, а затем поднял взгляд обратно:             – Скотт Барнс… Погиб в ДТП через три месяца после публикации. Официально — пьяный водитель.             Кристина почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Стаканчик в её руке задрожал, расплёскивая кофе на стол.             Повисло напряжённое молчание. Но поток мыслей, казалось, был понятен без всяких слов.             – Нет… – тихо пробормотала Кристина, даже слишком близкое присутствие этого грёбанного парня из её сна вдруг отошло на второй план. – Папа ведь не мог… – от медленного осознания хотелось бежать как можно быстрее и дальше. – Как он… Почему..?             Девушка хмурилась и быстро моргала, пытаясь найти хоть что-то, за что получилось бы зацепиться взглядом. Верить в то, что отец мог быть причастен к исчезновению матери, гибели своего партнёра и случайного журналиста верить не хотелось, но факты говорили сами за себя.             – Это всё какая-то ошибка, – закивала она, словно пыталась убедить себя в этом.             Джастин взглянул на неё, на мгновение его холодная маска дрогнула, а в глазах мелькнуло что-то похожее на… понимание? Но он тут же отвёл взгляд, вернувшись к статье.             Марти закрыл ноутбук с театральным вздохом:             – Ладно, а теперь главный вопрос, – его пальцы ритмично забарабанили по крышке. – Что вообще делали Виктор и Анна вдвоём на этой яхте?             В каюте стало тихо настолько, что слышалось бульканье кофе в стаканчике Кристины, который она машинально продолжала покачивать в руке.             – Бизнес-встреча, – автоматически ответила она, но голос дрогнул на последнем слоге.             Джастин резко засмеялся — сухим, безрадостным звуком:             – На «Нереиде»? – он качнул головой, указывая на фото посудины, опубликованное в статье. – Эта яхта и деловые переговоры — буквально вещи из разных вселенных.             – Подождите… – щёлкнув пальцами, Маккензи лихорадочно открыл ноутбук. – В архивах порта… да! Вот запись: «Нереида» зарегистрирована как частное судно Анны Финдли. Не компании, как указано в статье.             Прошло не менее получаса, нарушаемых лишь кликами мыши Марти, тяжёлым, задумчивым дыханием Кристины, и ручкой, равномерно — словно часы — щёлкающей о кольцо Джастина, которую он безостановочно прокручивал вокруг большого пальца. Финдли стояла глядя в окно, погружённая в собственные размышления. Бибер в свою очередь изучающим взглядом скользил по файлам, которые с вечера успел выгрузить с компьютера Томпсона.             Марти вдруг вновь подал голос:             – Ого… – светловолосый медленно развернул ноутбук. – Нашёл кое-что в архивах яхт-клуба Марина-дель-рей. Это… кхм… довольно интересно.             На экране: Виктор и Анна у перил какого-то помоста, его рука фамильярно лежит чуть ниже её талии, вдали — яркий багровый закат.             Джастин резко вдохнул через нос:             – Бизнес-встреча, говоришь? – его взгляд скользнул к Кристине. – Похоже, они «обсуждали контракты» весьма… близко.             Девушка пропустила этот укор мимо ушей. Джастин замолк, его насмешливый взгляд сменился на изучающий, когда он увидел, как побелели её костяшки, вцепившиеся в край свитера, и остекленевший взгляд. Внимание Кристины зацепилось за дату фотографии — она была сделана за полгода до её рождения. На фото мать смеялась с теми же ямочками на щеках, что и она сама. А Виктор…             На мгновение ей показалось, что его нос было точной копией её собственного. И эта мысль словно огромный гонг зазвенела в голове. Что если её отец — на самом деле, вовсе не её отец. Если он просто…             Нет, нет, нет.             Звон в ушах стал таким громким, что заглушал голоса парней. Пол под ногами будто поплыл, и ей пришлось схватиться за спинку стула, чтобы не упасть.             Она тут же попыталась откинуть эту мысль из своей головы. Ей просто показалось. Этого не могло быть. Не могло. Отец слишком сильно её любил для того, чтобы это вдруг оказалось правдой. Он буквально души в ней не чаял. Это ведь доказывает их родство, верно? Но почему… почему тогда они были такими разными? Они с ним не были похожи ни внешне, ни внутренне, у них не было ни единого общего увлечения. Могло ли это значить, что схожесть с Виктором Каином, которая так яростно бросилась ей в глаза, не была просто плодом её разыгравшегося воображения?             И если это правда… то Макс… Макс не просто мститель. Он мстит за своего отца и… за её? Значит ли это, что они…             Об этом не хотелось думать. Ни о том, что отец мог быть не её родным отцом. Ни о том, что он мог быть виновен в исчезновении матери и смерти её настоящего отца. Хотелось, чтобы всё, о чём она узнала за последние сутки, оказалось просто дурным сном. Чтобы вообще весь этот круиз остался ночным кошмаром, застилающимся сероватой дымкой пробуждения, и сейчас бы она открыла глаза дома в своей кровати.                        Ближе к вечеру все трое расположились в самом дальнем углу ресторана — так, чтобы их видело как можно меньше лишних глаз. Казалось отличной идеей выбраться из замкнутого пространства, поужинать и хоть немного отвлечься.             Лениво тыкая вилкой салат, Кристина сидела, уставившись на фото Виктора и Анны на экране своего телефона. Марти нашёл ещё пару подобных снимков, сделанных в тот же год и ранее, где они выглядели куда более близкими, нежели просто партнёры по бизнесу, от чего сомнения в голове плодились в геометрической прогрессии.             – От того, что ты продолжаешь пялиться в эти фотографии, ничего не изменится, – с едва уловимой ноткой раздражения в голосе бросил Джастин.             – Я… – её голос сорвался. Резким движением она заблокировала экран. – Я просто не понимаю.             – Ребята, мы сделали выводы всего по паре фотографий, – встрял Марти, размахивая над столом вилкой с насаженным на неё кусочком ароматного куска мяса. – Да, сюда удобно притягивается мотив, но вам не кажется, что нам нужно больше фактов?             С характерным скрежетом по столешнице Джастин отодвинул тарелку, а его пальцы сжали стакан со свежевыжатым апельсиновым соком:             – Хорошо. Давайте разберём по пунктам то, что у нас есть. – Он поднял свободную ладонь и с театральной медлительностью загнул мизинец, начиная подсчёт. – Первое: Судя по фото, Виктор и Анна явно были не только партнёрами. Второе: они погибли вместе при крайне подозрительных обстоятельствах. Третье: следы произошедшего явно пытались замести, – он бросил укоризненный взгляд на Кристину. – Но это всё ещё не делает тебя его дочерью.             Финдли резко подняла глаза на него:             – А что делает? Анализ ДНК? – она как-то горько усмехнулась. – Ой, подожди — его тело кремировали через три дня после «несчастного случая».             – Четвёртое, – Джастин демонстративно проигнорировал её язвительную реплику. – В документах Томпсона, – он открыл на телефоне снимок одной из бумажек, найденных в папке Макса, – есть подписанное Виктором дополнительное соглашение о передаче акций.             Джастин развернул смартфон и указал пальцем куда-то в середину экрана. Жирные строчки бросились в глаза:             «В случае смерти подписанта, 100% доли переходят к «J&J’s Maritime» без компенсации наследникам. Стороны согласны, что настоящее соглашение аннулирует все предыдущие завещательные распоряжения»             – И самое интересное, – парень сделал драматичную паузу и медленно указал в самый низ документа. – Подписано 8 августа 2010 года. За день до «несчастного случая».             – Какой идиот станет подписывать такое, – похмурившись, тихо пробормотала девушка.             Марти присвистнул, откинувшись на спинку стула:             – Ни один трезвый человек не подпишет такое добровольно, – он пожал плечами. – Разве что под дулом пистолета.             – Или подпись подделана, – прошептала Кристина. Её пальцы сжали край стола. – Но чтобы это проверить, нужен доступ к...             – К образцам его подписи, – закончил Джастин.             Молчание повисло тяжёлым покрывалом. Даже фоновый гул кафетерия казался приглушённым.             – Значит, так, – Марти разбил молчание. – Либо Виктора принудили подписать это перед убийством, чтобы забрать долю... – он перевёл взгляд на Кристину, – либо твой отец убил их из-за измены, а документ – удачное совпадение.             На этих словах Кристина почувствовала, будто её ударили в солнечное сплетение. Она резко выпрямилась, и вилка с грохотом упала на тарелку.             – Или, – хмыкнул Джастин, – И то и другое.             Взгляд Кристины резко устремился к Биберу.             – Ты, правда, думаешь, что наши отцы способны на такое? – хмуро спросила она.             – Я не знаю. Пока что факты указывают на то, – холодно бросил парень, но его взгляд на секунду уклонился, будто он и сам пытался отвергнуть эту мысль. – В любом случае... нам ещё предстоит выяснить, что на самом деле случилось в тот чёртов день.             Тишина снова опустилась на их столик, густая и тягучая, как смола. Даже звон посуды и смех из дальнего угла помещения казался, словно доносящимся из другого измерения.             Кристина машинально провела пальцем по экрану телефона, снова активируя фотографию. Мамины ямочки на щеках, знакомые до боли. Нос Виктора, так странно напоминающий… Нет. Она резко выключила экран, чувствуя, как в горле встаёт ком.             Марти нервно постукивал пальцами по столу, его обычно беззаботный взгляд был тяжёлым. Он первым нарушил молчание:             – Нам нужен план. Капитан береговой охраны, врач, которой проводил экспертизу… кто-то ещё наверняка должен помнить правду.             Некоторое время Джастин неподвижно размышлял о чём-то. Его профиль резко вырисовывался на фоне закатного неба за окном. В глазах — та самая опасная смесь гнева и расчёта, которая всегда предшествовала его самым рискованным решениям.             – На следующей неделе остановка в порту Майями, – наконец заговорил он. – У нас будет несколько дней на то, чтобы разыскать капитана береговой охраны во Флориде.             Кристина наблюдала, как апельсиновый сок в его стакане медленно стекает по стенкам, оставляя липкие следы. Так же, как эти обрывки правды оставляли следы в её сознании. Она вдруг поняла, что боится не столько узнать правду, сколько — не узнать её вовсе. Остаться в этом подвешенном состоянии, между верой и предательством.             – А если... – голос дрогнул. Она начала снова, но тише, – если окажется, что они действительно...             Джастин резко повернулся. Его глаза в последних лучах заката были почти янтарными и совершенно непроницаемыми:             – Тогда и решим, что делать. Вместе.             В заключительный раз протарабанив кончиками пальцев по столу, словно ставя точку в их сегодняшних размышлениях, Марти поднялся на ноги.             – В таком случае, на сегодня… – он взглянул на напряжённые лица Джастина и Кристины, словно режиссёр, оценивающий свою работу, – сеанс разоблачений объявляю закрытым. Нам всем нужно отдохнуть.             Когда они выходили из зала ресторана, тень от пальмы легла на их лица полосами, как тюремная решётка. И ни один из них не был уверен, смогут ли они когда-нибудь выбраться из этой клетки сомнений.             Оказавшись в лифте, они стояли в полной тишине. Марти покинул их практически сразу после ужина. Джастин прислонился спиной к стене, его руки были в карманах, но взгляд тяжёлый и неотрывный прожигал её насквозь. Кристина вжалась в противоположный от него угол, будто он был прокажённым. Девушка испытывала какую-то неловкость, вновь оказавшись с ним наедине в столь ограниченном замкнутом пространстве. Она старалась не смотреть на него, но его присутствие будто жгло кожу, а её взгляд всё равно украдкой предательски цеплялся за его отражение в зеркале.             Неожиданно лифт дёрнулся, свет мигнул. На мгновение они остались в полной темноте, и ей показалось, что его дыхание оказалось совсем рядом с ней. Горячее. Заставляющее пробежать мурашки по её коже.             Свет снова вспыхнул — Джастин всё также стоял на прежнем месте, но его пальцы теперь вцепились в перила так, что костяшки побелели.             Тишину разорвал натужный гул затихшего мотора, и их дыхание внезапно показалось неприлично громким.             – Прекрасно, – едва слышно буркнула Кристина, когда стало ясно, что лифт застрял.              Бибер шагнул вперёд, и его рука потянулась к кнопкам, находящимся в нескольких сантиметрах от плеча девушки. В то же мгновение она машинально отпрянула от него.             Он замер на полпути, так и не коснувшись кнопки, а затем нарочито медленно вернулся на место, внимательным взглядом изучая брюнетку напротив него.             – Что-то не так? – спустя несколько секунд поинтересовался Джастин. Его голос звучал мягко, почти невинно, но уголки губ дрогнули.             – Если ты не заметил, мы застряли, – стиснув зубы, выдавила она.             – Я не об этом. – Он медленно склонил голову, изучая её, как хищник дрожащую добычу. – Весь день, ты избегаешь моего взгляда. А если я оказываюсь ближе, чем на метр, то сразу пытаешься отстраниться.             – Ничего подобного, – девушка пожала плечами.             – Правда? – усмехнувшись, Джастин сделал небольшой шаг к ней, наблюдая, как от этого она напряглась ещё сильнее. В его улыбке затаился пугающий азарт. – Или это всё, потому что тебе снилось что-то… особенное?             – Не понимаю, о чём ты. – Кристина резко развернулась, пытаясь сбежать от его проницательного взгляда, но тут же встретилась с ним опять в отражении зеркала, оказавшегося за её спиной.             – Странно, – тихо, почти шёпотом сказал парень. – Потому что сегодня ночью ты произнесла моё имя. Дважды.             Девушка замерла, а её пальцы впились в поручень.             Приблизившись ещё на шаг, парень продолжал смотреть ей в глаза через зеркало. Его голос стал низким и опасным:             – А потом застонала, – это прозвучало так тихо, что слова почти потерялись в гуле вентиляции, но каждое из них впиталось в её сознание, как раскалённые иглы.             Кровь ударила в виски. Её кожа вспыхнула таким жаром, что ей показалось, будто она сейчас заживо сгорит тут же, на его глазах. Пол под ногами снова поплыл.             – Это был просто кошмар, – процедила она.             – Конечно, – он наклонился так близко, что его губы почти коснулись её уха. – Поэтому ты проснулась вся в поту… и провела следующие два часа, пытаясь не смотреть на меня.             Её сердце бешено заколотилось, с дикой скоростью разливая ужас, вспыхнувший в груди, по всему телу.             – Ты… не спал? – эти слова сдавленным шёпотом сорвались с её пересохших губ.             – О, я спал, – его голос стал ещё тише, ещё опаснее. – Но ты, кажется, гораздо громче, чем думаешь.             Джастин практически прислонялся к её спине. Чувствовал дрожь, расходящуюся по её телу. Его губы растянулись в хищной улыбке. Ему нравилось, что в лифте полном зеркал, она не могла сбежать от него — скрыть свой с головой выдающий взгляд и раскрасневшиеся щеки.             Проведя кончиками пальцев по её оголённому предплечью, шатен наблюдал, как под его прикосновением на её коже проступают мурашки.             – Ты так яростно продолжаешь отрицать это каждый раз. Но твоё тело… – его рука скользнула ниже, едва касаясь её талии, – говорит правду.             Его прикосновение обожгло кожу сквозь тонкую ткань, и её тело предательски выгнулось навстречу, прежде чем разум успел скомандовать отпрянуть.             – Прекрати! – Кристина резко развернулась, устремляя на него яростный взгляд.             Джастин прижал ладонь к зеркалу над её плечом, загоняя в ловушку.             – Или что? Будешь кричать? Ударишь меня, как Томпсона? – в его глазах вспыхнул огонь. – Может, тебе нравится, когда больно?             Дыхание девушки участилось, а пальцы вцепились в его рубашку — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы притянуть ближе.             – Вот видишь, – насмешливо продолжил Джастин. – Ты даже сейчас не можешь решить… – он наклонился так, чтобы их губы оказались в сантиметре друг от друга, – ненавидишь меня… или хочешь, чтобы я повторил то, что сделал во сне?             В его глазах она увидела не усмешку, а вызов. И самое ужасное было в том, что часть её отчаянно хотела принять его, чтобы узнать, что же было дальше в том сне…             – Я… – её голос дрогнул.             Лифт резко дёрнулся с оглушительным лязгом, заставив их тела столкнуться. Его руки рефлекторно обхватили её бёдра, прижимая к себе. На секунду время замерло, и слышен был только тяжёлый ритм их общего дыхания.             – Какая жалость… – с хриплой усмешкой и, кажется, искренним сожалением бросил парень, ловя взгляд Кристины на себе. – Кажется, мы приехали.             Дверь со скрипом открылась, заливая их светом коридора, но ни один из них не сделал шаг к выходу.              – Ты так дрожишь, – Джастин медленно разжал пальцы на её бёдрах, но не отпустил полностью, – словно боишься, что я действительно сделаю то, о чём ты мечтаешь.             Кристина тут же отстранилась, но её руки всё ещё сжимали его рубашку:             –  Я не…             – Лжёшь. Опять. – Перебил он с холодной усмешкой. Его пальцы снова на мгновение впились в её талию, но затем он резко отпустил её. – Ты, правда, думаешь, что такая жалкая ложь лучше, чем признать, что была не права, Финдли?             Кристина промолчала, глядя на него. Она буквально ненавидела этого парня. За то, что он заставлял её усомниться в своей непоколебимости и поступиться принципами, которые она обозначила ещё в начале их знакомства.             Джастин сделал шаг назад, выходя из лифта, но замер в дверях. Теперь на его лице не было ни тени улыбки — только какая-то ледяная насмешливая искра в глазах.             – Если устанешь притворяться, всегда знаешь, где меня найти, – тихо сказал он, чтобы слышала только она. – Но постарайся не тянуть — вдруг я передумаю.             Парень медленно двинулся по коридору, ожидая услышать её плетущиеся шаги за собой.             Взгляд Кристины скользнул к зеркалам, которые теперь отражали только её растерянность, чуть взъерошенные волосы и пальцы, всё ещё дрожащие там, где секунду назад была его рубашка.             Вздохнув, девушка медленно побрела вслед за ним.             Глупо. Она чувствовала себя глупо. Потому что его уход ощущался как… потеря. Потому что её пальцы сами потянулись следом, будто пытаясь удержать то, от чего она так отчаянно убегала. Потому что впервые за этот вечер ей стало холодно.