Морская болезнь/Inside ocean

            Когда дождь полил с такой силой, что видимость стала хуже некуда, машина свернула на парковку отеля «Palm Haven» — дешёвенькие бунгало с выцветшими от солнца табличками «No Vacancy».             – Вот и цивилизация, – Марти вытянул шею, разглядывая вывеску с отклеившимися буквами.             Кристина, уткнувшись лбом в стекло, даже не пошевелилась. Только когда Джастин выключил двигатель, она пробормотала:             – Только скажите, что тут есть горячая вода…             У ресепшена  пахло сигаретами и дешёвым освежителем. За стойкой дремал подросток с фиолетовым ирокезом, разбросав руки по клавиатуре компьютера. На стене висел плакат: «Кредитные карты не принимаем — только КЭШ».             – Нам два номера, – Джастин положил на стойку пачку купюр.             – Три, – тут же поправила его Кристина, ткнув локтем в бок.             – Точно, – он кинул ироничный взгляд на неё и подтвердил, – три.             Парень за ресепшеном лениво поднял голову:             – У нас остался только один. Семейный, – он грубо ткнул пальцем в ценник. – Сорок пять.             Кристина издала звук, средний между стоном и удушьем. Один номер? На троих?             Марти присвистнул:             – Семейный? Это что, с двухэтажной кроватью и ночниками в форме единорогов?             – Кровать одна, – ирокез пожал плечами. – Но есть диван. И… – он постучал по экрану, – микроволновка бесплатно.                         – Какой кошмар, – тихо пробубнила себе под нос Финдли, едва не уронив голову на стойку.                          Джастин добавил к купюрам ещё двадцать:             – Чистые полотенца, горячая вода и тишина. Это входит в «семейный» пакет?             – Я что-нибудь придумаю, – улыбнулся парень, тут же загребая деньги, и швырнул ключ с брелоком в виде раскрашенной пальмы. – Номер пять. В конце коридора.             Джастин поймал ключ на лету. Его взгляд скользнул с брелока в виде дерева на Кристину, и в его глазах мелькнуло предвкушение очередного раунда их вечной войны.             В номере пахло пылью, старым ковром и сладковатым, приторным ароматом дезодоранта, которым явно пытались замаскировать что-то более неприятное. Здесь оказалась не просто «одна кровать», а двуспальная с сердечками на покрывале.             Кристина замерла на пороге:             – О, нет… Это же…             – «Любовное гнёздышко», – прочитал Джастин вышивку на абажуре. Его взгляд скользнул к дивану — тот напоминал сложенный гармошкой саркофаг.             – Разве не рай на Земле, – иронично усмехнулся Марти и плюхнулся на него, закидывая руки за голову.             Кристина ещё какое-то время рассматривала номер пренебрежительным взглядом. В некоторых местах потолка штукатурка отвалилась внушительными пластами. Обои на стенах имели оттенок цвета детской неожиданности и заметно отклеивались в углах помещения. Пол скрипел от малейшего движения. Огромный квадратный телевизор, стоящий на пошарпанной тумбе напротив дивана, был прямиком из прошлого века, и совершенно не внушал уверенности в том, что хотя бы включается, не говоря уже о том, чтобы работать.             Верхняя губа девушки неприязненно дрогнула.             Как так получилось, что второй раз за этот бесконечный день они оказались в столь мерзком месте? Самым странным было то, что парни вели себя так, словно они… нет, не получали удовольствие от этого, но находили в этом какую-то свою атмосферность. Будто бы им нравилось иногда забыть о том, что они являются наследниками чрезмерно богатых семей, и почувствовать в себе какой-то подростковый дух бунтарства и своеобразной свободы.              Прошло несколько минут, прежде чем парнишка с ресепшена принёс им три полотенца непонятного застиранного цвета и комплект чистого постельного белья с подушкой и одеялом, которые предполагалось постелить на диван-саркофаг.             – Если понадобится что-то ещё, обязательно обращайтесь, – напоследок кинул ирокез и с намекающей улыбкой потёр большим и указательным пальцем друг о друга, прежде чем исчезнуть за входной дверью.             – До чего отвратительное… место, – буркнула Финдли, беря в руки одно из полотенец, принесённых парнишкой.             – Наша принцесса привыкла только к люксовым номерам? – с наигранной снисходительностью усмехнулся Джастин, проводя пальцем по подлокотнику кресла и оставляя след в пыли. – Простите, ваше высочество, но сегодня мы вынуждены понизить стандарты до уровня… скажем так, народного фольклора.             Не то, чтобы Бибера устраивало это место на все сто процентов, но он совершенно точно не смог бы упустить возможность подколоть её.             Кристина бросила на него суровый взгляд и почти фыркнула:             – В прочем, не мне же спать на этом шедевре мебельного искусства, – она пнула диван ногой, и тот жалобно скрипнул под Марти, – так что как-нибудь переживу.             – Ой, да ладно вам, – встрял Маккензи, – он не так уж плох, как кажется с виду. Я тут как-то перекантуюсь. Главное — чтобы телевизор работал.             Он тыкнул пультом в древний аппарат с выпуклым экраном. Из динамиков послышалось шипение, и на телевизоре замигало что-то вроде порно-канала восьмидесятых качества «VHS после десяти перезаписей».             Проследив за его действиями, девушка обречённо закатила глаза и, тряхнув тёмными волосами, ретировалась за дверь, ведущую в ванную комнату. Та оказалась куда лучше, чем Кристина успела её себе представить. Даже плесени на первый взгляд нигде заметно не было. Лишь капающий кран, оставивший навечно въевшийся жёлтый подтёк на раковине, действовал на нервы.             Скинув с себя одежду, Финдли выкрутила душ, впервые за этот промозглый дождливый вечер чувствуя как приятное тепло смывает с кожи не только грязь и холод, но и часть накопившегося за день раздражения.             Как только дверь в ванную захлопнулась, заглушив звук льющейся воды, Марти растянулся на диване, с театральным стоном:             – Ну что, Ромео, как тебе наши романтические каникулы? Дождь за окном, сердцеедка в душе… жаль только «любовное гнёздышко» на двоих, а нас тут трое, – иронично усмехнулся он.             – Заткнись, Марти, – фыркнул Джастин, но уголок его губ дёрнулся вопреки всему. – И прошу тебя, выключи этот сраный радиоприёмник.             Бибер резко развернулся к окну. За шторой мерцали неоновые буквы «BAR», отражаясь в лужах на парковке – последнее работающее место в мотеле.             Уже через час они сидели в почти пустом баре. Волосы Кристины были ещё влажные и кончиками касались толстовки, одолженной у Марти — единственного из них, додумавшегося взять с собой что-то теплее футболки — оставляя мокрые разводы.             Приглушённый свет и негромкий рок, играющий где-то в глубине помещения, создавали довольно приятное ощущение от этого места. На самом деле, на фоне мотеля, в котором им пришлось расположиться, этот бар казался на удивление неплохим.             – Кстати говоря, – задумчиво протянул Маккензи, откидываясь на спинку диванчика, обитого какой-то дешёвой коричневой кожей, – почему мы ни разу не предполагали того, что Анна, – он бросил осторожный взгляд на Кристину, словно не успел подумать, прежде чем заговорить, – может быть тоже замешана в этом всём.             Джастин хмыкнул:             – Ну да. Нет ни одного подтверждения её гибели. Просто «пропала без вести».             – Она могла убить, а затем сменить имя или уехать из страны, – кивнул белобрысый.             – А твой отец, – Бибер задумчиво посмотрел на Финдли, – замял дело, чтобы прикрыть её.             Девушка медленно окинула парней тяжёлым взглядом. В её глазах  мелькнуло что-то похожее на смесь злости и недоумения:             – Вы сейчас серьёзно? – её голос дрогнул. – Хотите сказать, что моя… мать вот таким образом бросила меня?             Она ведь не могла, да? Не поступила бы так с ней, с отцом. Не оставила бы её одну, если бы у неё была такая возможность. Не могла просто уйти. Не могла бросить. Ведь, правда?             – У вас даже мотива нет! – бросила Кристина, яростно отказываясь принимать эту версию.             – Тут ты права, – поджал губы Марти, перекатывая льдинку в стакане. – Но мотив — штука коварная. Иногда он прячется там, где его никто не ищет.             Джастин медленно провёл языком по губам, избегая взгляда девушки:             – Мы не утверждаем, что так было. Просто… предполагаем возможные сценарии событий. Однажды мы доберёмся до правды, и нужно быть готовыми к любому из возможных вариантов.             Кристина сжала стакан так, что костяшки побелели. Жидкость заколебалась, отражая дрожащий свет неона:             – Это не похоже на правду, – её голос сорвался на шёпот. – Вообще вся эта история какой-то бред.             Девушку окатило таким чувством, словно она впервые услышала об этом всём. В это не хотелось верить. Не хотелось верить в то, что её мать могла быть как-то замешана в этом всём. Или в то, что её отец мог вот так избавиться от неё.             – Как бы то ни было, – вздохнул Джастин и, наконец, посмотрел на Кристину, – мы уже впутались в эту историю. И мы на полпути к тому, чтобы узнать, что же там произошло на самом деле. Никто не говорил, что это будет легко принять.             Марти тихо присвистнул:             – Ну и вечерок… Может, закажем текилу? Для… э… разрядки?             Кристина вдруг встала, чуть не опрокинув стакан:             – Мне нужно подышать.             Уже через несколько секунд дверь бара захлопнулась за ней. Джастин смотрел ей вслед с неприятным комом в горле. Почему-то ему самому стало неприятно от того, что он заставил её страдать. Но с другой стороны, сладкая ложь была бы в сто раз хуже. Вздохнув, он собирался направиться следом.             – Дай ей пять минут, – неожиданно сказал Марти, ловя его за локоть. В его голосе впервые не было и тени шутки. – Ей… просто нужно побыть одной.             Шатен сжал кулаки, но остался на месте. За окном мелькнула её тень — она села на мокрую лавочку, подставив лицо дождю. Тяжёлые холодные капли помогали немного заглушить зароившиеся мысли в голове. Он словно очищал, позволял смыть с себя тяжесть услышанного и прийти в себя.             Когда же дверь бара скрипнула, впуская порцию холодного воздуха, и Кристина вернулась с подчёркнуто равнодушным выражением лица спустя пятнадцать минут, на их столе уже стояла соблазнительная бутылка текилы. Девушка села, избегая взглядов парней, и резко допила остатки своего коктейля.             – Текилы? – Марти подтолкнул стопку с алкоголем и блюдце с лаймом и солью к ней. – Отлично помогает избавиться от шума в голове.             Кристина хмыкнула, нервно теребя свою резинку для волос в руках. Но мысль о том, что напиться до беспамятства вообще-то было хорошей идеей, настойчиво промелькнула в голове. Просто напиться и не думать ни обо всей этой истории, ни о родителях, ни об этом грёбанном парне, который сидел сейчас прямо напротив неё и прожигал её своими карамельно-золотистыми глазами. Отключиться от мира хотя бы на этот вечер.             Совершенно точно — это было отличной идеей.             Отложив резинку в сторону и насыпав щепотку соли между указательным и большим пальцем левой руки, Финдли ловким движением языка слизала её.             Не нарочно, но у неё это получилось настолько сексуально, что Джастин, всё это время безмолвно наблюдавший за ней, даже незаметно поёрзал на месте. А Марти восхищённо усмехнулся, приподняв брови.             Одним махом опрокинув стопку текилы и чувствуя, как тепло растекается по горлу, Кристина закусила долькой лайма. Даже не поморщилась. Лишь звонко поставила стопку обратно на стол, затем облизывая кислые от цитруса губы.                                     Марти в свойственной ему манере присвистнул:             – Это было… красиво, – усмехнулся он, качнув головой.                         Стараясь не заёрзать опять, Джастин сжал пальцами свой собственный стакан, так и не оторвав от сидящей напротив девушки взгляда.             – Осторожнее с этим, – сухо сказал он. – Завтра нам ещё нужно возвращаться, а не страдать от похмелья.             Впервые с тех пор, как Кристина вернулась в бар, она посмотрела на него:             – Может, хватит? – раздражённо нахмурилась она.             На мгновение парень даже немного опешил.             – Что хватит? – всё же уточнил он.             – Строить из себя мою няньку, – недовольно отрезала девушка.             Джастин усмехнулся, на секунду отводя взгляд куда-то в сторону, но затем, вернул его к её глазам и пожал плечами:             – Кто-то должен быть взрослым здесь.             Она замерла, чуть прищурившись, после чего резко встала.             – Знаешь что? – неожиданно для неё самой голос разнёсся по всему бару так звонко, что эхом вернулся обратно. Уже тише девушка продолжила: – Я не знаю, что у тебя за грёбанный синдром папочки, но я достаточно взрослая, чтобы самой решать, что мне делать, сколько мне пить, и… с кем.             Её взгляд скользнул к барной стойке, где молодой бармен с татуировками на предплечьях лениво полировал бокал, заинтересованно косясь в их сторону.             – О-оу, – Марти понимающе приподнял бровь и посмотрел на Джастина. – Может нам всем стоит немного расслабиться?             Джастин проследил за её взглядом. Он весь напрягся, словно струна. Желваки ходуном заходили на его скулах.             – Только не заставляй меня напоминать, чем закончился твой последний флирт с незнакомцем, – его голос прозвучал тихо и холодно.             Зря он это сказал — глаза девушки вспыхнули огнём.             – Теперь ты собираешься попрекать меня этим до конца жизни? Я — не твоя проблема, – она ткнула в него пальцем. – Прекрати вести себя так, словно ты несёшь за меня какую-то ответственность. Мне не нужна твоя опека. Мне не нужны твои советы.  Мне не нужно твоё одобрение. Или тебе просто не нравится, когда я обращаю внимание на кого-то кроме тебя?             Внезапно всё накопившееся в ней раздражение полилось наружу. Словно кто-то выкрутил кран на максимум, позволяя безостановочному потоку вырваться в свободное плавание.             Джастин ощетинился, но ничего не ответил. Лишь дрогнула его верхняя губа.             Хмыкнув с таким видом, словно поставила его на место, Кристина развернулась и направилась к барной стойке, нарочито медленно покачивая бёдрами.             Она ненавидела, когда ею пытались командовать или манипулировать. Когда её воспринимали за маленького ребёнка, не способного трезво мыслить и принимать собственные решения. Хотя именно в такие моменты зачастую на эмоциях она принимала наиглупейшие из них. Но это была её жизнь. Её опыт. Её решения.             – Повторим? Или хотите что-то… посложнее? – бармен улыбнулся и, отставив стакан, который натирал полотенцем, в сторону, опёрся ладонями о барную стойку.             На вид ему было лет двадцать пять. Тёмные волосы были выбриты на висках. Подкачанные руки усыпали причудливые татуировки. А его почти чёрные глаза сверкнули в тусклом свете лампы, висящей прямо над ними, когда он чуть склонил голову, глядя на девушку.             Кристина облокотилась на стойку, подаваясь ближе к нему и намеренно повернувшись спиной к Джастину.             – Мне нравятся сложности, – уголок её губ тронула загадочная улыбка. – Удиви меня, – сказала она, чувствуя между лопаток жгучий взгляд Джастина и получая от этого странное запретное удовольствие.             Бибер сидел, вцепившись пальцами в стакан, и смотрел ей в спину таким взглядом, будто мог прожечь в ней дыру. Его зубы практически скрипели от напряжения и гнева. Каждая её улыбка в сторону бармена отзывалась в нём глухим ударом ярости.             – Ну, поздравляю, – тихо усмехнулся Марти, наблюдая за тем, как его друг медленно сходит с ума, и снова наполнил свою стопку текилой. – Ты только что собственными руками отправил её в объятия татуированного Аполлона.             – Заткнись, Марти, – сквозь зубы прошипел Джастин, в глубине души понимая, что вообще-то друг был как никогда прав. Ощущение того, что он буквально потерял контроль над ситуацией, бесило и выводило из себя. Впрочем, чего он ожидал? Она не первый раз пыталась его переиграть его же методами.             – Твой парень? – наливая коктейль и кивнув головой куда-то в сторону столика, за которым Кристина сидела ранее, поинтересовался бармен.             – Кто? – девушка сама не поняла, зачем спросила. Наверное, ей захотелось показать, что парень, с которым она только что пререкалась — никто. Кристина уже забыла о нём. А может, она просто хотела доказать это самой себе?             – Тот, кто, не отрываясь, пялится сюда с тех самых пор, как ты подошла, – усмехнулся брюнет.             Кристина не повернулась, но её плечи напряглись.             – Нет, это… – чёрт, она всё же оглянулась через плечо. Её взгляд мимолётно скользнул по Джастину.             Он сидел, сжимая стакан так, что казалось, стекло вот-вот треснет, и в его позе читалась такая первобытная, животная напряжённость, что у неё на мгновение перехватило дыхание.  Это был не просто гнев. Это было нечто… большее. Его взгляд, прикованный к ним — чистое пламя. Интересно, его так бесит то, что она снова его не послушала? Или…             Кристина на секунду задумалась над ответом на вопрос бармена, губы дрогнули. Кто он ей? Назойливый надсмотрщик? Раздражитель? Тот, кто сводит её с ума?             – Просто… случайный попутчик, – наконец выдохнула она, притворно расслабленно оперевшись на стойку.             – Понятно, – снисходительно усмехнулся бармен, оценивая её тон. – Случайный, но явно не равнодушный.             Его рука «нечаянно» коснулась её пальцев, когда он подал ей новый коктейль. Финдли не одёрнула руку — пусть он видит.             Сделав глоток, она почувствовала, как алкоголь смешивается с адреналином, и даже начинает понемногу заглушать те мысли в голове, от которых так хотелось избавиться.             Бармен наклонился ближе, так, что между ними осталось всего несколько сантиметров, а его голос стал тише:             – Хочешь, чтобы он лопнул от злости? Я могу сыграть в твою игру.             Его пальцы умышленно скользнули по её запястью, и Кристина замерла. Это прикосновение было грубоватым, чуть шершавым, и оно не вызывало и доли того электричества, которое пробегало по коже от случайных касаний Джастина.             С одной стороны где-то в глубине мозга стучалась мысль: «Это ошибка», с другой — затуманенный алкоголем и раздражением разум настойчиво требовал продолжения этого спектакля. Джастин только что буквально назвал её ребёнком. Она должна была доказать, что контролирует ситуацию. Что он не нужен ей. Она ведь справлялась без него как-то двадцать лет, да?             – Может, и хочу, – играя с бокалом, протянула Кристина и посмотрела в его чёрные глаза, чувствуя, как затылок всё ещё горит от немигающего взгляда другой пары более светлых глаз с прожилками золотистых вкраплений.             В очередной раз, плеснув в стопку прозрачной жидкости с терпковатым ароматом агавы, Марти подвинул её к Джастину и ткнул его локтем в бок, привлекая внимание. Не сразу, но друг посмотрел на него, отрывая свой пристальный взгляд от барной стойки.             – Может, всё-таки выпьешь? – сдавленно усмехнулся Маккензи, кивнув на текилу, стоящую перед Бибером.             Тот сначала фыркнул, но затем его внимание на несколько секунд задержалось на стопке с алкоголем. Он словно взвешивал все «за» и «против». И, в конце концов, Джастин выпил, чуть поморщился, но даже не закусил.             Практически сразу его взгляд вернулся к бару, где Финдли что-то кокетливо обсуждала с этим хреновым барменом, который не упускал возможности как бы невзначай прикоснуться к её руке и миловидно улыбался ей в ответ.             – Знаешь, я тут подумал, – с преувеличенной невинностью заговорил Марти, разливая текилу, – может, нам стоит заказать ещё что-нибудь съедобное? А то ты выглядишь так, будто готов сожрать этого бедолагу за стойкой. В прямом смысле.             – Я не голоден, – даже не оторвав взгляда, процедил сквозь зубы Джастин.             Он вообще слушал, что Марти сказал?             – Неужели так сильно переживаешь за свои пятьсот баксов? – усмехнулся светловолосый в ещё одной попытке разрядить обстановку.                         Прошло некоторое время, прежде чем Бибер резко повернулся к нему и нахмурился:             – Ты о чём вообще?             – Ну, – Марти немного замялся, но потом неловко улыбнулся и качнул головой, указывая в сторону Кристины, – о нашем споре.                      Точно. Спор, заключённый на следующий день, после отплытия лайнера. Спор, по которому он, Джастин, должен был затащить в постель и заняться сексом с той дерзкой, строптивой девчонкой, прошедшей мимо них с Маккензи в то утро.             «И да, запомни, тебе позволит себя трахнуть далеко не каждая девушка, поэтому не расстраивайся сильно, если такое вдруг произойдёт» – словно эхом пронеслись слова Финдли в голове парня. Именно после них Марти загорелся идеей заключить это пари.              А Джастин… Джастин и думать о нём забыл. Для него давным-давно уже это была своя собственная игра. Со своими собственными ставками. Правда, чем дальше это заходило, тем меньше он понимал, а чего именно он хотел добиться. А главное, зачем.             Изначально ему ведь просто нравилось дёргать её — словно младшекласснику девочку за косичку. Нравилось пугать её, выводить на эмоции, играть с ней.             Когда она кокетничала с Томпсоном, Джастин списывал свои чувства на личную неприязнь к Максу. На плохое настроение. На ответственность перед её отцом. Да на что угодно. Но сейчас, ему все больше хотелось закричать во весь голос: «Да, чёрт возьми, мне не нравится, когда ты обращаешь внимание на кого-то кроме меня».             А с какой, собственно, стати?             Она ведь просто раздражала его. Буквально бесила его своей дерзостью, нахальством и непокорностью. Так с какой тогда стати, его так задевало то, что это всё, хоть и на один вечер, но может достаться кому-то другому?             Возможно, сейчас он просто чувствовал себя ребёнком, у которого отобрали его любимую игрушку. Но ему отчаянно хотелось схватить её за запястье, прижать к своему телу так крепко, чтобы она не могла вырваться, и поймать на себе тот взгляд, которым она обычно смотрела, когда пыталась убедить его, что совсем не боится.             От этой мысли даже в штанах стало тесно.             Но вместо этого он был вынужден сидеть и наблюдать, как её улыбка предназначена кому-то другому.             Чёрт. Он ненавидел себя за эту слабость. Ненавидел её за то, что она так легко вывела его из равновесия. Ненавидел бармена за его наглую улыбку.             Джастин поспешил отвести непроизвольно зацепившийся взгляд от её задницы, обтянутой джинсовыми шортами.             – Мне плевать, что там между ними происходит, если ты об этом, – наконец, выдохнул он сквозь зубы. – Просто присматриваю. Она ведь — магнит для неприятностей.             – Конечно-конечно, – снисходительно ухмыльнулся Марти. – Только если будешь сжимать стакан ещё чуть сильнее, нам придётся оплачивать осколки.             Взглянув на свои белые костяшки, Джастин насильно разжал пальцы.             Ещё одна стопка текилы зашла как родная, а следом за ней и долька лайма была рьяно пережёвана вместе с коркой.             – Знаешь, я обычно хорошо разбираюсь в людях, – облокачиваясь на стойку, задумчиво сказал бармен. – Твой «случайный попутчик»… он... не из тех, кто просто так отступает.             Кристина усмехнулась, наблюдая за тем, как плескается жидкость в бокале, который она покручивала в руке:             – О, поверь, он обожает отступать. Особенно… когда это больнее всего.             – Значит, ты специально даёшь ему поводы отступать? Похоже, вы оба мазохисты, – тихо засмеялся парень.             Его пальцы снова скользнули по её запястью, лежащему на стойке, но Кристина машинально отдёрнула руку, сама удивившись своей реакции. Его прикосновение вызвало лёгкую неприязнь, и её это смутило. Взгляд бармена стал изучающим.             – Всё в порядке? – тихо поинтересовался он. – Или я переиграл?             – Нет. То есть да, – резко выдохнула девушка, утыкаясь взглядом в бокал. – Всё… сложно.             Она неожиданно поймала себя на мысли, что её раздражают его прикосновения. Те самые, что должны были бесить проклятого Бибера. Но почему-то сейчас ей хотелось, чтобы пальцы, обвивающие её запястье, принадлежали другому. Тому, кто обычно хватал её за руку, чтобы считать пульс, и смотрел этими своими насмешливыми глазами. Тому, кто против её воли продолжал сниться ей грёбаными ночами. Тому, кто сейчас сидел всего в нескольких метрах прямо за её спиной.                 – Понял, – бармен понимающе отпрянул назад и вскинул руки в мнимой сдаче. – Мои извинения. Значит, он всё-таки не совсем... случайный.             Заметив, как Кристина отстранилась, Марти ткнул Джастина локтем:             – Смотри-ка. Кажется твой «магнит для неприятностей» только что добровольно отключил своё магнитное поле.             – Наверное, просто устала от его тупых шуток, – фыркнул шатен, в очередной раз, посмотрев на парочку за барной стойкой.             И замер. Глаза Кристины были прикованы к нему. В них — вызов и что-то неуверенное. Словно этим взглядом она хотела ему что-то сказать, но сама не знала, что именно. Он чуть прищурился, пытаясь прочитать послание в её зрачках. Это была просьба о помощи? Вызов на дуэль? Или что-то ещё, более сложное и пугающее? Но она лишь снова демонстративно отвернулась.             – Я, наверное, впервые в жизни не знаю, что именно происходит в твоей голове, – вновь тихо заговорил Марти, подвигая обновлённую стопку с текилой Джастину, – но мне кажется, тебе просто стоит перестать врать, приятель. Себе в первую очередь.             Когда в бутылке парней практически закончилась текила, а до закрытия бара оставалось каких-то пять минут, Финдли одним глотком допила остатки в своём бокале и слезла с барного стула. Почувствовав, как в голову ударило головокружение, она тут же вцепилась рукой в стойку.             Похоже, план напиться сегодняшним вечером был успешно выполнен.              – Ладно, – девушка довольно улыбнулась, глядя на бармена. – Спасибо за приятную компанию и за помощь с этим… представлением, – она драматично взмахнула руками, обозначая их "шоу".             – Всегда к вашим услугам, мисс, – парень сделал глубокий театральный реверанс, заставляя её засмеяться.             Попрощавшись с ним, Кристина, чуть покачиваясь, направилась к выходу из заведения, краем глаза ловя фигуры, собирающихся следом за ней Джастина и Марти.             Дождь снова усилился, превращая дорогу в череду мутных луж. Финдли шла первой, нарочито ровно, хотя каждый шаг давался с трудом — смесь алкоголя и эмоций туманила голову. Но она должна была доказать ему, что всё держит под контролем. Просто не могла себе позволить упасть лицом в грязь. В прямом и переносном смысле этого слова.             Как только они добрались до номера, Кристина тут же скрылась в ванной, чтобы умыться и привести себя в порядок.             – Ну что, Ромео, – усмехнулся Марти, плюхаясь на свой диван, – план на ночь? Я могу притвориться мёртвым, если вам нужно… приватное пространство.             – Завали, Маккензи, – фыркнул Джастин, бросая в друга подушку.             Спустя пятнадцать минут Кристина устроилась в кровати, которая, как оказалось, скрипела не меньше убогого дивана, на котором уже, посапывая, дремал белобрысый. Джастин молча лёг рядом, сохраняя дистанцию между ними.             С их последнего диалога в баре, он не проронил в её сторону ни слова. Тишину нарушал только дождь за окном и ровное дыхание Марти.             Почему-то ей безумно хотелось, чтобы Джастин сказал что-нибудь. Да пусть даже опустил бы свою привычную подколку или замечание. Хотелось услышать его голос, пронизанный хрипотцой. Хоть что-то.             Она слышала его ровное, чуть напряжённое дыхание и чувствовала исходящее от него тепло, даже через ту пустоту, которая была между ними.             Но он лежал на спине, закинув руки за голову и стиснув зубы, смотрел в потолок… и молчал. Молчал и думал о том, почему его так сильно выводило то, как к ней кто-то прикасался. Почему так отчаянно хотелось поймать её взгляд на себе.             В полумраке комнаты он различал контур её плеча, обнажённого из-за слишком большой футболки. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки — ему вдруг дико захотелось поправить ткань, закрыть её от чужого взгляда, несмотря на то, что смотреть было некому.             «Черт», – мысленно выругался  Джастин. В какой именно момент он сам угодил в эту ловушку? И почему мысль о том, чтобы выбраться из неё, казалась сейчас гораздо страшнее, чем просто лежать и смотреть в потолок?             Финдли, лежащая рядом, едва слышно перевела дыхание. Она не спала — он знал, по тому, как неестественно ровно она дышала. Если бы она сейчас повернулась… Если бы их взгляды встретились в темноте…             Но вместо этого они продолжали молча и бездвижно лежать, разделённые тридцатью сантиметрами кровати и стеной недосказанности.