Морская болезнь/Inside ocean

            Утро в пятом номере дешёвенького мотеля «Palm Haven» наступило лишь ближе к обеду следующего дня, когда яркие лучи жаркого солнца уже вовсю заливали потрёпанное временем помещение своим светом. После вчерашнего бесконечного дождя, встретившего их в этом городке, такая резкая смена погоды казалась даже несколько неожиданной.             Марти застонал, накрывая лицо подушкой. Надоедливый солнечный луч, просочившийся через тонкие занавески, бил ему прямо в лицо, нарушая его мирный сладкий сон. Он заворочался, утыкаясь носом в угол дивана и надеясь ухватиться за ускользающие остатки дремоты.             Кристину солнце вовсе не тревожило — оно светило ей куда-то в спину, но ворчание Маккензи, заставило девушку открыть глаза. Она лежала всё в том же положении, в котором с вечера прислушивалась к дыханию Джастина. Даже пальцы всё также сжимали угол подушки, словно пытались удержаться за неё.             Интересно, он ещё спит?             Но повернуться и посмотреть было страшно. Было страшно встретить тот обжигающе-ледяной взгляд, которым он смотрел на неё с тех самых пор, как она встала из-за их столика. Этот взгляд даже немного пугал. То ли потому что Джастин никогда прежде не смотрел на неё так, то ли потому что невозможно было понять, что кроется за этой маской холодного каменного спокойствия.             Может быть, она вчера перегнула палку?             Неожиданно её ухо разобрало приглушённый шум льющейся воды, доносящийся из ванной комнаты. Значит, уже не спит — в душе.             Облегчённо выдохнув, девушка перекатилась на спину, позволяя себе расслабиться. Затёкшее тело тут же отозвалось покалыванием в конечностях и тянущей болью в спине и боку, на котором она спала.             Всю ночь пружины этой проклятой кровати упирались прямо в бедро. Каково же тогда было спать Марти на этом убогом диване?             Кристина повернула голову в ту сторону, где совсем недавно лежал Джастин. Простынь на том месте была ещё тёплой, а от подушки пахло им. Не дешёвым мылом мотеля, а его уникальной смесью древесного парфюма и чего-то неуловимого, что было просто… им.             Девушка непроизвольно втянула воздух и поймала себя на мысли, что этот запах стал каким-то родным и предельно привычным. Как давно это произошло? Тогда, когда он начал сниться ей? Или когда они начали спать в одной кровати? А может это произошло ещё раньше?                Вздохнув, Кристина закрыла ладонями лицо, стараясь избавиться от мыслей об этом чёртовом парне. Как у него так уверенно получалось их вечно занимать против её воли — оставалось загадкой.             Прочь из моей головы.             Но вместо того, чтобы отделаться от мыслей, воображение захватило тем, как он прямо сейчас принимал душ.             Ванная комната, заполненная паром от слишком горячей воды. Мокрая прядь волос, упала на лицо и приклеилась ко лбу. Широкие мускулистые плечи, обтянутые светлой кожей, как всегда прямые и расправленные, плавно двигаются, словно под неслышную музыку. На руках играют мышцы, пока он намыливает свою грудь и торс… Торс, по которому стекают струйки воды, огибая идеальный пресс на животе и спускаясь ещё ниже к...             Черт.             Прочь. Прочь!             – Убирайся, – едва слышно прошипела Кристина и резко поднялась с кровати, надеясь, хотя бы этим действием распугать разыгравшуюся фантазию.             Приоткрыв один глаз, Марти сонно посмотрел на неё:                         – М-м? – сдавленно промычал он.             Кристина почувствовала как по щекам разливается горячая краска, и надеялась, что это не было так заметно.             – Я не… – девушка замерла, словно её поймали на месте преступления, – м… тут муха, – он махнула рукой, отгоняя воображаемую мошку от себя.             Усмехнувшись, светловолосый снова прикрыл глаза и начал потягиваться, издавая нечленораздельные звуки.             Именно в этот момент дверь ванной со скрипом открылась, и из неё вышел Джастин. Их взгляды встретились в отражении огромного зеркала, встроенного в высокий платяной шкаф.             С его влажных волос стекали капли воды, падая на полотенце, перекинутое через оголённое плечо. Спортивные штаны привычно свисали на бёдрах, обнажая рельефные косые мышцы живота.             А в её воображении он снова принимал чёртов душ, и от этого Кристина непроизвольно закусила губу. Этот образ теперь будет преследовать её.             Джастин намеренно медленно провёл рукой по шее, смахивая остатки воды и наблюдая за её реакцией.             – Ты проспала отведённые тебе на восхищение моим телом пять минут, Финдли, – неожиданно бросил он с холодностью в голосе, а затем почти сразу добавил: – Собирайся. Мы и так из-за тебя теперь приедем, хрен знает когда.             Вдруг она осознала, что на протяжении нескольких секунд продолжала пялиться на него, и тут же отвернулась. От его интонации её словно окатило ледяной водой и сначала привело в чувства, а потом перехватило дыхание от возмущения его тоном.             Хотелось кинуть ему что-то резкое, грубое в ответ, но в голову упорно ничего не приходило. Поэтому лишь шумно фыркнув, Кристина схватила полотенце, аккуратно сложенное на прикроватной тумбочке, и направилась в ванную, мимоходом намеренно задев Джастина плечом.             Грёбаный самовлюблённый кретин!             Проводив взглядом захлопнувшуюся с таким грохотом, что чуть остатки штукатурки не посыпались с потолка, дверь, Джастин стиснул полотенце в своей руке. Ещё час назад он буквально мечтал о том, как поймает её взгляд на себе. Тот самый взгляд, в котором обычно таились нотки раздражения, ненависти и чего-то ещё… того, чего она никогда не хотела признавать.             От одной этой мысли его чуть ли не разрывало на части изнутри. Он даже не был уверен, сколько именно времени он провёл в душе, пытаясь избавиться от неё. Сначала стоял, прислонившись лбом и ладонями к холодной стене, уложенной кафелем, пока острые струйки горячей воды ударялись в спину и тяжело вздымающиеся плечи. Думал о ней, о её этом чёртовом строптивом взгляде, чуть взъерошенных волосах по утрам, и возбуждался.             И в этом не было ничего удивительного или из ряда вон выходящего. Джастин хотел её с самой их первой встречи, с той самой секунды, как впервые увидел в порту Лос-Анджелеса. Но изначально она его бесила, и поэтому он её хотел — жёстко, грубо, так, чтобы в ушах звенело, а на коже оставались следы от пальцев и ногтей. А теперь… теперь он беспричинно, дьявольски хотел её, и поэтому она его бесила.             Возможно, Джастин сам довёл себя до этого. Все те игры, в которые он с ней играл, но отступал в последний момент, с таким видом, будто ему всё равно… Ему не было всё равно. Каждая из этих игр отчётливым воспоминанием всплыла в голове, и резко захотелось каждую из них довести до конца.             От этих мыслей вся кровь окончательно хлынула к низу живота, а болезненный стояк, словно пытка, заставил сдавленно промычать.             – Чтоб тебя, Финдли, – сквозь сжатые зубы прорычал парень, ударив кулаком о стену.             Удар пришёлся точно в трещину на кафеле — ту самую, что он заметил ещё вчера. Раздался глухой, костяной стук, и трещина тут же поползла в стороны лучиками, как паутина. Хрупкая, как его разрушающееся самообладание. Осколок эмали упал ему на босую ногу, но он даже не почувствовал укола.             Он ненавидел это — ненавидел, как она влезала ему под кожу, ненавидел эту постоянную потребность быть рядом, ненавидел себя за то, что не мог просто взять и…             Как так вышло, что она стала его идеей фикс? Когда он расслабился настолько, что позволил захватить ей свои мысли?             Рука спустилась к напряжённой плоти, жаждущей разрядки. Ладонь сжала член, и Джастин зажмурил глаза, надеясь на то, что сейчас он выпустит всё накопившееся дерьмо из себя и сможет дальше спокойно существовать. Он двигался сначала медленно, плавно, представляя её, а затем всё быстрее и быстрее, то сжимая сильнее, то чуть ослабляя хватку, но с каждым действием мыслей в голове становилось лишь больше.             Воспоминания, словно нарочно, вереницей проносились в голове. Её взгляды, усмешки, все те моменты, когда она оказывалась к нему настолько близко, что он отчётливо чувствовал её учащённое сердцебиение и сбитое дыхание. Когда её губы оказывались настолько близко, что ничего не стоило просто взять и прикоснуться к ним, наплевав на всё — на все свои принципы и убеждения.             На последних движениях руки, парень издал хриплый стон, который мгновенно затерялся в шуме льющейся воды. Плечи несколько раз содрогнулись, и… на несколько секунд в голове стало кристально чисто, мир сузился до белой вспышки за веками. Всё словно накрыло белёсой пеленой. Но блаженная пустота длилась лишь мгновение. Первой вернулась вонь дешёвого хлорного средства для чистки плитки, затем — давящая тишина, нарушаемая лишь шумом воды. И следом с удвоенной силой накатили всё те же мысли, от которых он так отчаянно пытался сбежать.             И вот сейчас, когда он, наконец, увидел её взгляд, поймал его на себе, такой долгий и выразительный, с нотками вожделения, он испугался. Окончательно осознал, что зациклился на ней не просто, как на объекте игры, желания или ответственности… Она словно стала центром его собственной вселенной. И это чертовски пугало. А затем он вспомнил, как она вчера смотрела на этого уёбка-бармена. Как флиртовала с ним и позволяла ему прикасаться к себе.             Захотелось разбить ему ебало.                         Кстати, удивительно, что он не сделал этого ещё вчера.             И вместо того, чтобы насладиться этим моментом — её взглядом, которым она практически никогда не позволяла себе смотреть на него — прочувствовать его… он плюнул что-то грубое в её сторону, а ей даже не нашлось, что ему ответить. Такого не было. Никогда. Финдли всегда находила слова, чтобы возразить ему — просто обожала, когда последнее слово оставалось за ней. А сейчас лишь как бы невзначай толкнула плечом и демонстративно хлопнула дверью.             – О, да, – из раздумий вырвал саркастичный голос Марти, всё ещё развалившегося на диване и приподнявшегося на локтях. – Если бы существовал рейтинг самых романтичных способов сказать «доброе утро», этот совершенно точно, оказался бы на первом месте.             В его глазах практически без усилий можно было разглядеть укор.             Джастин сначала даже ничего не ответил, лишь бросил на него какой-то полупустой взгляд и быстро натянул футболку, чувствуя, как на плече всё ещё горит след от её толчка.             – Тебя это тоже, кстати, касается, – наконец, буркнул он.             Марти непонимающе поднял бровь и усмехнулся:             – Я тоже проспал свои пять минут? – его взгляд проскользил за другом, который прошёл через комнату и резко присел на корточки перед сумкой, разместившейся у основания кровати.             – Твою мать, собирайся, Марти, – прорычал Джастин, с силой расстёгивая молнию. Пальцы предательски дрожали, пока он скидывал в сумку вчерашние вещи.             Он злился, и не понимал на что конкретно. То ли на этого грёбаного бармена, который ни хрена из себя не представлял, но вёл себя так, словно считывал людей по сраным микродвижениям, то ли на Финдли, которая со вчерашнего вечера не сказала ему ни одного чёртова слова, то ли на Марти, который смотрел на него, как на конченного придурка. То ли… то ли он злился сам на себя. Потому что внезапно его начало пугать всё то, что происходило в его голове.             Возможно, он просто устал себя ограничивать и теперь хотел её настолько, что просто не мог держать себя в руках? Внутренний зверь совершенно точно рвался наружу. Он сидел, заточённый в грудной клетке, словно настоящей, и скребся, метался и выл, пытаясь выбраться наружу.              Нет. Скорее всего, он просто давно не трахался, вот и всё. Кажется, последний раз был ещё до отплытия.             Точно. Всё дело в этом. Просто давно не трахался. Вот и всё. Последний раз был ещё в Лос-Анджелесе… да чёрт, ещё до отплытия. Прошло больше месяца. Целого грёбанного месяца! Просто нужно найти кого-нибудь. В Майями. Первую же симпатичную и не мудрящую дурочку. Без намёков на дерзость, ум и эти чёртовы вьющиеся волосы. Просто переспать и выбросить из головы. Это всегда работало. Всегда. Значит, сработает и сейчас. Обязательно сработает.             – Через пять минут уезжаем, – наконец, бросил Джастин через плечо, замечая, как уже несколько минут совершенно бездумно роется в сумке. – Если не хочешь идти пешком, собирайся быстрее.             Марти лишь закатил глаза, но поднялся. В тишине комнаты отчётливо послышалось, как за стеной закрылся кран в ванной. И лёгкие шаги по кафелю.             Застегнув сумку, шатен резко швырнул её куда-то в сторону входной двери, а затем поднялся на ноги, направляясь следом.             – Жду вас в машине через пять минут, – буркнул Джастин, уже выходя из комнаты.             Болезненный страх встретиться с ней прямо сейчас накрыл с головой. Он буквально сбегал, оттягивая этот момент. Словно не понимал, что их всё равно ещё ждёт несколько часов пути в замкнутом пространстве.             – Но… – хотел было возразить Марти, но Джастин его тут же перебил:             – Или оба пойдёте пешком, – бросил он и захлопнул за собой дверь.             Кристина села назад — демонстративно, чтобы не быть рядом с Джастином. Чтобы находиться как можно дальше от него. Но это лишь усилило напряжение, теперь он видел её профиль в зеркале, сжатые челюсти, пальцы теребящие подол мешковатой футболки и взгляд, устремлённый куда-то в окно.             Шатен ненароком время от времени поглядывал туда, но так и не поймал её ответного взора. Её глаза были словно приклеены к однообразным пейзажам, пролетающим за стеклом.                                Джастин даже почувствовал себя невидимкой. А может быть, оно было и к лучшему?  Что бы он делал, если бы их взгляды внезапно пересеклись? Снова бы нагрубил? Молча бы вернул глаза к дороге?             Нога вжала педаль газа в пол, и автомобиль взревел так, как не делал ни разу за те сутки, которые был у них во владении.             «Он совсем с ума сошёл?» – мелькнуло в голове Финдли, прежде чем страх заставил вцепиться пальцами в подлокотник с такой силой, что костяшки стали мёртвенно-бледными, а сердце заколотилось в груди, как бешеное.             Их машина неслась по шоссе, а Джастин только и успевал, что маневрировать между встречающимися на пути транспортными средствами. Кажется, такая скорость отрезвляла и позволяла сконцентрироваться над тем, что происходило прямо перед капотом. Здесь и сейчас. Избавиться от лишних мыслей в голове.             – Мы как на похороны едем, – разрушил своим голосом тишину Марти и потянулся к сенсорному экрану магнитолы, как только они выехали на более менее свободный участок дороги.             Маккензи никогда не сомневался в навыках друга управлять транспортным средством — Джастин даже в своё время несколько раз принимал участие в стритрейсинге. Не то, чтобы он там сильно преуспел, но совершенно точно не оказывался в аутсайдерах. И, несмотря на это всё, сейчас, пока они на огромной скорости перестраивались между рядами в нескольких дюймах от других машин, даже ему, Марти, было не по себе.            – Выключи эту хрень, – фыркнул Бибер, тут же тыкая пальцем в значок паузы, на экране магнитолы, как только из динамиков послышались аккорды какого-то попсового трека.             – Ну, включи тогда что-нибудь своё, – закатил глаза Марти, отворачиваясь к окну и опираясь щекой на кулак. – Я больше не могу ехать в этой мёртвой тишине.             Немного помедлив, Джастин ткнул несколько раз в экран. Заиграла агрессивная гитарная музыка. Громкость была выкручена практически на максимум, словно он хотел заглушить не только тишину, но и собственные мысли.             Кристина бросила мимолётный раздражённый взгляд в его сторону, когда из динамика, встроенного в дверь, ей в ухо душащей вибрацией ударили тяжёлые басы, но тут же отвела его обратно. Всё, чего ей сейчас хотелось, просто побыть одной, чтобы иметь возможность расслабиться, отключить бесконечный поток мыслей и, в конце концов, отдохнуть, не ожидая каких-то выпадов со стороны Джастина, новых шокирующих фактов о её семье или внезапного появления Томпсона.             Спустя два мучительно-долгих часа, в течение которых никто так и не раскрыл рта, автомобиль съехал с трассы, заезжая на заправку и останавливаясь у бензоколонки. Музыка и двигатель затихли, снова погружая атмосферу в напряжённую тишину.             – Остановка — десять минут, – информировал Джастин, уже покидая салон.             Захлопнув за собой дверь, он даже не обернулся — засунул руки в карманы и направился в сторону касс.             Ловким движением, отстегнув ремень безопасности, Марти тут же развернулся в своём кресле и посмотрел на девушку:             – Крис, может, сходим за чем-нибудь пожевать? – как-то неловко улыбнулся он, видимо, пытаясь немного разрядить обстановку.             Финдли медленно перевела взгляд на него, и краешек её губ на мгновение дрогнул:             – Если честно, я не очень хочу, но… спасибо.             Маккензи нахмурился, изучая её лицо, а затем поднял одну бровь:             – За что? – в его голосе проскользнуло искреннее недоумение.             Немного подумав, девушка пожала плечами:             – За то, что не ведёшь себя, как кретин, – пояснила она, возвращая взгляд происходящему за её окном.             Чёрт, как Марти вообще терпел его?             Светловолосый усмехнулся, возвращаясь в более удобное положение, и посмотрел на Джастина, который уже стоял в очереди где-то вдалеке.             – Знаешь, Крис… — задумчиво начал он, но Финдли его перебила:             – Да, знаю, Марти, – бросила она. – Ты сейчас снова будешь его оправдывать. Я не знаю, зачем ты это делаешь, но не нужно.              Вновь кинув взгляд на неё, Маккензи поджал губы и вздохнул:             – Ладно, – согласился он, а затем, словно обдумывая дальнейшие слова, нервно провёл рукой по волосам, зачёсывая белоснежные локоны назад. – Не буду. Я просто хотел сказать, что за двадцать лет дружбы я ни разу не видел его… таким. Воспринимай, как хочешь, но это ты влияешь так на него.             – Ну, конечно, – разочарованно фыркнула Кристина, – и ты туда же.             Почему все вокруг делали из неё козла отпущения? Видимо это было слишком просто — обвинять её во всём, что происходило. Словно это она сама заставила Джастина обратить на неё внимание и продолжать делать это при каждой их встрече. Словно не из-за поведения Джастина, она попала в ловушку Макса. Словно она сама заставила их втянуть себя в эту грёбаную историю.             Конечно же, виновата во всём была она и только она.             Губы сами собой искривились в горькой усмешке. В груди неприятно засвербело от нарастающего раздражения. Даже сейчас, сидя в этой проклятой машине, она продолжала чувствовать его взгляд — тот самый, который будто прожигал кожу, напоминая о тепле его рук на её запястьях, даже когда Джастин находился в тридцати метрах у кассы и вовсе не смотрел на неё.             – Что? – неуверенно переспросил Марти.             – Ничего, – буркнула Кристина, явно показывая, что не настроена продолжать диалог.             Маккензи вздохнул, в последний раз кинув взгляд на девушку, а затем открыл дверь и выставил одну ногу на улицу.             – Тебе точно ничего не нужно? – напоследок поинтересовался он.                         – Нет.             Светловолосый кивнул и вышел из машины, наконец-то оставляя её в одиночестве. Захотелось остаться в этом уединении настолько, что пальцы непроизвольно потянулись к дверной ручке. Можно было бы просто сбежать…             В голове появилось лицо Джастина, который бы сначала осознал, что её нет, а потом объяснял бы её отцу, куда она делась. Губ коснулась невесёлая усмешка. А затем в её воображении возникло его лицо — не злое и раздражённое, каким она видела его сегодня утром, а то самое, насмешливое и живое, каким оно было за покерным столом. И это странное воспоминание заставило руку медленно опуститься, так и не решившись открыть дверь.             Когда автомобиль резко затормозил в порту Майями, солнце уже почти зашло за горизонт, и начинало смеркаться. Джастин тут же залез в бардачок, доставая оттуда папку с какими-то бумагами и, даже не взглянув на Кристину, сухо бросил через плечо:             – Сиди в машине, пока мы разберёмся с документами.             Девушка замерла. Опять этот приказной тон — будто она собака, которой можно раздавать команды. С самого утра он либо молчал, либо бросал такие фразы, от которых кровь стыла в жилах.             И сейчас это, кажется, стало последней каплей, в её переполненном эмоциями сознании.             – Знаешь, что? – её голос дрогнул. – Надоело.             Дверь распахнулась с таким треском, что Джастин наконец повернулся. Впервые за эту поездку их взгляды встретились. И впервые за весь день он увидел в её глазах не привычную злость или вызов, а настоящую, неприкрытую боль. От этого что-то кольнуло под рёбрами, и он на мгновение застыл. Но уже через секунду его ноздри напряжённо раздулись:             – Хватит вести себя как испорченный…             – Просто заткнись! – она взорвалась так, что даже Марти вздрогнул. – Целый день ты делаешь вид, будто я воздух. То орёшь, то молчишь, то командуешь. Я не твоя собака, чтобы…             Голос сорвался. Сердце бешено колотилось. Воздуха не хватало, а лёгкие горели так, будто она пробежала марафон. И вдруг стало стыдно — за истеричный тон, за предательскую дрожь в коленях, за то, что её задевало то, как Джастин избегал её в течение дня.             Парень замер. Впервые за несколько часов что-то дрогнуло в его каменном выражении лица.             Но уже было поздно.             Что-то рухнуло.             Кристина резко вышла, хлопнув дверью так, что стекло задрожало, и быстро пошла, не разбирая дороги — лишь бы подальше от него, от этой духоты, от этого кома в горле. Споткнулась на ровном месте, но удержав равновесие и сжимая руки в кулаки, продолжила двигаться вперёд. Она даже не успела подумать, куда именно она пойдёт, просто шла, не оборачиваясь.                         Хотелось избавиться от мыслей в голове. От саднящего ощущения в груди, вызванного его поведением. Чёрт возьми, почему его равнодушие резало больнее, чем любая его грубость?             Скулы Джастина напряжённо дёргались, пока он смотрел ей вслед, и пока ком в горле не стал таким огромным, что стало трудно глотать. Раздражало то, что он не понимал, как лучше ему было сейчас поступить — кинуться за ней и остановить или просто позволить уйти, потому что, кажется, им обоим нужно было немного побыть наедине. Он дёрнулся, собираясь обрушить ладони на руль, и его руки зависли в сантиметре от него — удар так и не состоялся. Вместо этого пальцы впились в кожаную оплётку, оставляя следы на коже, которые не пропадут ещё в течение часа.             – Знаешь, что меня забавляет больше всего? – спустя некоторое время, наблюдая за удаляющейся и растворяющейся среди других людей фигурой девушки, хмыкнул Марти.             Его голос и выражение лица были предельно спокойными. Скользнув взглядом по приборной панели автомобиля, белобрысый ткнул пальцем в прикуриватель и взял лежащую рядом с ним пачку сигарет, кинутую туда Джастином ещё на заправке. Длинные пальцы ловко выудили сигарету, и парень играючи-задумчиво прокрутил её между ними. Затем небрежно бросил упаковку обратно.             Щелчок.             Нагревшийся штекер прикуривателя выскочил из паза. Марти потянулся за ним, а затем, зажав сигарету между пухлых розовых губ, сделал глубокий вдох, закуривая.             Джастин так ничего и не ответил, лишь сердито выхватил зажжённую сигарету изо рта друга, после того, как тот выдохнул первый клуб тяжёлого серого дыма, и раздражённо затянулся сам.             – Что вы оба готовы сломать себя, лишь бы не признать очевидного, – всё же закончил свою мысль Маккензи, закатив глаза.             Злость. Раздражение. Угнетение.             Именно эти чувства сейчас испытывал Джастин. Внутри что-то больно стягивалось и стоило титанических усилий сдержать себя, чтобы не переломить сигарету, зажатую между пальцами.             Какого хрена вообще? Почему всё происходящее порождало в нём столько эмоций? Инстинкт требовал догнать, схватить за руку, заставить замолчать и подчиниться. Но что-то новое и склизкое, похожее на чувство вины, удерживало его на месте.             Джастин, мать твою, просто успокойся.             Это всего лишь очередная девчонка. Просто игрушка. Не она первая, не она последняя.             – Присмотри за ней, – наконец, низко кинул шатен, осознавая, что ещё немного, и Финдли окончательно потеряется из виду.             Губ Марти коснулась усмешка, но он ничего не сказал. Только ободряюще хлопнул друга по плечу и, одарив его я-ведь-как-всегда-прав взглядом, вышел из автомобиля, быстрым шагом направляясь вслед за макушкой с тёмными вьющимися волосами.             Ещё какое-то время Джастин смотрел в спину стремительно удаляющегося друга. Чувство благодарности за то, что тот всегда рядом и готов был мгновенно отозваться на любую просьбу, приятной теплотой тронуло что-то в душе. Бибер был в полной уверенности в том, что Марти проследит за Финдли, убедится, что с ней ничего не произойдёт, и она не натворит каких-нибудь присущих ей глупостей. Джастин абсолютно доверял ему. Едва ли не как себе.             Следующая глубокая сигаретная затяжка разлилась по телу волной еле заметного успокоения. Сколько пачек сигарет ему нужно было бы выкурить, чтобы это возымело действительный эффект и он пришёл в себя?             Как только и Марти исчез с горизонта видимости, веки Джастина тяжёлые, как свинец, словно в попытке избавиться от всего терзающего, измученно прикрылись. Выпуская из лёгких белёсое облако дыма, он прислонился затылком к мягкому подголовнику водительского сиденья. Внезапно он почувствовал такую усталость, что каждое движение давалось с усилием, словно мучился от бессонницы на протяжении всего этого месяца.             Пепел с кончика сигареты белыми хлопьями упал куда-то на приборную панель. Парень этого не заметил, но, в целом, это было и не важно — и так теперь дополнительно придётся заплатить за химчистку, чтобы вывести едкий запаха сигаретного дыма из салона арендованного автомобиля.             Пока он сидел в машине, мысли навязчивым желанием снова и снова возвращались к Финдли. К её этим ярко-голубым глазам, горящим смесью ярости, бунтарства и чего по-детски искреннего. К губам, которые она покусывала, когда нервничала или о чём-то задумывалась. К вьющимся волосам, которые никогда не укладывались намеренно, но при этом всегда выглядели идеально. К её гордо вздёрнутому подбородку в моменты, когда она в чём-то пыталась убедить его. Да чёрт, он просто был не в состоянии перестать думать о ней. А ещё она была настолько дьявольски красивой, что бесила этим до невозможности.             Джастин не мог сказать, в какой именно момент его азарт, вызванной их игрой, перерос в неподдельный животный интерес, желание, прогрызающее грудную клетку изнутри и заставляющее смотреть хищными глазами. Всё это время он был в полной уверенности, что контролирует ситуацию, управляет ею, отдаёт себе полный отчёт обо всём, что происходит между ними и в его голове. На самом же деле… обстановка окончательно вышла из-под его контроля. И больше всего раздражало то, что он не понимал, как давно это начало происходить. Это неприятно пошатнуло уверенность парня в собственном здравомыслии и умении стратегически мыслить. И всё это из-за одной строптивой, вьющейся брюнетки, которая должна была быть просто развлечением, ставкой в споре.             Последняя затяжка и докуренная сигарета щелчком пальцев отправилась, в опустившееся окно. Стремительно смеркалось, и тяжёлое чувство усталости начинало захватывать тело — пора было завершать этот бесконечный изматывающий день. Нужно лишь вернуть арендованную тачку и вернуться на лайнер. А потом… а потом он не знал что делать. Наверное, нужно было поговорить с Финдли. Но он не имел ни малейшего представления, что говорить. Всегда стройные, выверенные, как компьютерный код, мысли в его голове вдруг превратились в снежный ком совершенно неуправляемого хаоса, несущийся с горы и сметающий всё на своём пути. Оставалось лишь надеяться, что к тому моменту, как придёт время произносить слова, он сможет с ним справиться. И если нет… придётся импровизировать — то, что он в своём мире идеальных графиков, структурированных списков и чётких планов, ненавидел больше всего.             На процедуру завершения аренды ушло около двадцати минут, на протяжении которых Джастин безуспешно пытался обдумать свой следующий шаг. В голову не лезло ровным счётом ничего, кроме того, чтобы реализовать тот самый план, который пришёл ему в голову ещё в мотеле. Он всем своим нутром надеялся на то, что это поможет прояснить мысли и вернуть возможность трезвого мышления.             Оставалось решить, куда лучше направиться на поиски той самой, которая выступит в качестве его личного ингибитора на сегодняшний вечер. И предупредить Марти о том, что он на несколько часов задержится.             Долго думать над пунктом назначения не пришлось. Майями всемирно известен своей бурной ночной жизнью. Джастин даже не сомневался, что стоит только добрести до Майями-Бич — один из бесконечного множества расположенных там шумных клубов с радостью примет его в свои объятия и предоставит огромный выбор из девушек на любой вкус и цвет.             От предвкушения мысли заволокло мягкой дымкой, а уголок губ машинально дрогнул. Джастин уже собирался написать другу о своих планах, чтобы тот не потерял его, как вдруг телефон в кармане джинсов завибрировал сам, сообщая о входящем сообщении.             Прошло не больше пяти секунд, прежде чем смартфон оказался в руке и на его экране отобразилось короткое сообщение. В районе затылка пробежали мурашки, а внутри что-то на мгновение неприятно сжалось, перехватывая дыхание.             От: Марти             «Я не знаю, где она»             Что..?             Марти что… не смог уследить за ней? От него не требовалось ничего сложного. Всего лишь догнать и побыть рядом. Как он мог не справиться с такой плёвой задачей? И почему написал только сейчас?             В голову тут же полезли картинки: она одна в незнакомом городе, в темноте, а рядом с ней… Нет. Этого не могло произойти.             Джастин едва не зарычал. Как Марти мог так проебаться?             Пальцы сжали телефон с такой силой, что тот чуть не затрещал. Твою мать.             Со злостью пнув носком кроссовка камень, валяющийся на асфальте, парень направился в сторону причала. Уже через несколько минут Марти встретил его у трапа лайнера.             Белобрысый стоял, оперевшись на борт локтями, и беспокойно крутил телефон между большим и указательным пальцами. Его нервозность выдавали то и дело поджимаюшиеся губы.             – Какого хрена, Марти? – Джастин пытался держать себя в руках, но этот вопрос всё равно прозвучал больше как змеиное шипение.             Виноватый взгляд Маккензи скользнул к лицу друга. Весь его зажатый вид был олицетворением сожаления.             – Я… – он вздохнул и провёл языком по пересохшим губам. – Я видел, как она поднялась сюда. А потом… потом просто не успел. Она исчезла в коридорах  этого плавучего замка. Я проверил твою каюту, постучал в её, но…             Марти отвёл глаза сторону. Он и сам прекрасно понимал, что проебался, а от тяжёлого взгляда Бибера становилось ещё хуже.             Джастин шумно выдохнул и провёл рукой по лицу, словно в попытке стереть накопившуюся за этот грёбанный день усталость. Почему всё и всегда шло через жопу?             – Ладно, – неожиданно ровным голосом сказал парень. – Хотя бы мы знаем, что она где-то здесь.             Это значительно упрощало задачу. Мысль о поисках в ограниченном пространстве в виде многоэтажного, как выразился Марти, плавучего замка внушала куда больше уверенности на успех, чем мысль о тех же поисках во всём огромном Майями.             Хотелось верить в то, что это просто истерика, эмоциональный срыв, психоз. Что Финдли просто сидит сейчас где-то и ненавидит его, проклинает, злится или… что там ещё она обычно испытывала по отношению к нему? А когда ей станет легче, она просто сама вернётся. Он был почти уверен, что она обязательно вернулась бы. Почти… Раньше Джастин знал, что если он намеренно перестанет обращать на неё внимание, она сделает что-нибудь, чтобы привлечь его, но теперь… теперь почему-то в голову закрались сомнения. А вдобавок к ним внутри проснулось какое-то нехорошее тревожное предчувствие.              – Я ещё раз проверю её каюту, свою и бар, – твёрдо сказал Джастин и взглянул на стекло своих наручных часов. – А ты проверь главный зал, ресторан и загляни к Энн. Встретимся через полчаса.             Полчаса. Не больше. Если через полчаса они её не найдут… Он даже допустить боялся продолжения этой мысли.                         Марти лишь коротко кивнул в ответ и в ту же секунду они разошлись — каждый в свою сторону.             Пока Джастин яростным шагом направлялся к каюте Финдли, он… попробовал ей позвонить. Было предельно очевидно, что она не ответит ни при каком раскладе событий, но почему-то ему стало чуточку… нет, не легче и не спокойнее, а… проще от того, что он хотя бы попробовал. Может быть, он ожидал, что услышит где-то звонок её телефона? Или боялся, что она всё же ответит и сообщит, что с ней что-то случилось?             Осторожный стук в дверь её каюты глухим эхом разнёсся по тишине вымершего под ночным покровом коридора. Прошло несколько секунд, за которые произошло ровным счётом ничего. В коридоре никто не появился, за дверью — мёртвая тишина. Парень даже прислонился к ней ухом, чтобы убедиться, что внутри никого.             Рука скользнула в карман, впиваясь пальцами в холодную пластмассу, после чего в ней появилось несколько практически идентичных пластиковых карт белого цвета. Выбрав одну из них, Джастин по привычке окинул взглядом коридор и провёл ею по слоту в электронном замке. С лёгким щелчком дверь открылась, впуская его внутрь.             Да, в один из дней, пока Финдли была в душе, он попросил Марти сделать копию ключа от её каюты. Просто на всякий случай, которого в идеале не должно было произойти никогда. Но от ощущения того, что в случае необходимости, у него есть ключ, ему было спокойнее.             В целом, Джастин мог и не стучаться, а сразу войти. Но если бы вдруг она оказалась внутри… он уже представлял, насколько сильнее она обозлилась бы на него за такое наглое, вопиющее нарушение её собственных границ.             Внутри было темно и тихо. Пахло её парфюмом — ландышем и смородиной, смешавшимися с запахом морской соли. На тумбочке валялась её резинка, а на столе — книга с заложенной между страниц ручкой. Казалось, она только что вышла.             Всё же парень заглянул в спальню и ванную, чтобы убедиться, что здесь никого не было. Напоследок он окинул внимательным взглядом каюту, освещаемую лишь тусклым светом, доносящимся из панорамного окна, и вдруг понял, что был тут всего один раз. На второй день их знакомства, когда нашёл её пьяную в одном из тёмных коридоров лайнера на верхних палубах и помог ей добраться сюда.             В тот день она его поцеловала. В первый раз. Нагло, дерзко, бесцеремонно. Так, будто это было единственным, чего она хотела в тот момент. Даже сейчас губы почти вспомнили то прикосновение, внезапное и влажное. Может быть, именно тогда он и не заметил, как начал терять контроль над ситуацией?             Карамельные глаза врезались в кресло. Даже в полумраке комнаты на его спинке он разглядел свои пиджак и куртку. Они лежали там… и почему сейчас показались Джастину похожими на трофеи, добытые Финдли в их войне. Лежали там, как доказательство того, что ему никогда не было всё равно. Хоть в то время ему и нравилось думать, что это просто хорошее воспитание.             Раздражённо вздохнув, парень взглянул на телефон, чтобы убедиться, что от Марти не пришло нового сообщения или пропущенного звонка. Хотя как бы он мог их пропустить в этой давящей тишине? Вышел из каюты, с тихим щелчком прикрывая за собой дверь, и снова остался один в безмолвном, холодном коридоре.             Его каюта, разумеется, тоже пустовала. Да и в баре для такого времени оказалось не слишком многолюдно.             Тревожность в груди усилилась, пуская свои цепкие щупальца глубже и обвивая ими сплетения нервной системы. Он искренне надеялся получить от Марти новость о том, что тот нашёл её у Энн, или как раньше встретить её случайно на палубе, в коридоре, у лифта… где угодно. Но этого не происходило.             – Пусто, – вздохнул Маккензи, разводя руками, спустя полчаса, когда они вновь встретились на нижней палубе. – Энн ей позвонила, но… тишина.             – Блять, – едва слышно выругался Джастин, опираясь ладонями о перила борта и с силой сжимая их пальцами. Холодный металл обжёг кожу. – Где мы ещё не проверили?             Этот вопрос он задал скорее самому себе, чем кому-то ещё. А затем зачем-то решил ещё раз попробовать позвонить.             Кнопка вызова. Секунда. Две. Три. Пошли гудки. И вдруг… где-то недалеко раздался рингтон. Он звучал, как припев какой-то песни, который резко начинался с тяжёлого мрачного гроула. Это был, без всякого сомнения, её телефон. Значит, она где-то рядом. От этой мысли внутри появилось греющее чувство облегчения.             Всего через мгновение звучание рингтона оборвалось — вызов был сброшен принимающим устройством.             Джастин и Марти практически синхронно обернулись, пытаясь понять, откуда ещё секунду назад доносился звук. Ветерок и открытое пространство разнесли звуковые волны слишком быстро и хаотично. Он прозвучал словно со всех сторон одновременно.             – Что-то потеряли, мальчики? – послышался насмешливый голос откуда-то сверху.             Две пары глаза тут же метнулись к источнику звука.             На выступе металлической эвакуационной лестницы, расположившейся вдоль стены палубы, облокотившись на перила, стоял Томпсон. Его выражение лица было пропитано фальшивым сочувствием, а в холодных глазах поблёскивала извечная искорка презрения. Между ладоней, переплетённых пальцами в замок, он держал телефон, судя по чехлу вызывающего кислотно-оранжевого цвета, принадлежавший Финдли. Весь этот момент решительно напоминал сцену с появлением злодея в хреново снятом кинофильме.             От недавно посетившего чувства облегчения не осталось и следа — теперь оно сменилось разрушительной ледяной яростью, пробирающей до кончиков пальцев.             – Тебе когда-нибудь надоест устраивать этот ёбаный цирк, Томпсон? – прошипел Джастин. Его верхняя губа неприязненно дёрнулась, когда он произносил фамилию. – Какого хера тебе опять нужно?             Голова Макса наклонилась чуть вперёд, и его негромкий хриплый смех разнёсся в тишине. Спустя несколько раздражающих мгновений он с чуть более серьёзным лицом вновь посмотрел на Джастина.                         – Я бы на твоём месте не хамил так человеку, которого ты недавно посмел наебать. Дважды! – темноволосый оскалился в ироничном восхищении. – И тому, который, кажется, знает, что ты потерял.             В намекающем жесте он потряс телефоном в своих руках, а его лицо озарилось надменной улыбкой.             Было очевидно, что шоу с игрой в показное безразличие больше не прокатит. Пальцы Джастина сильнее впились в борт — посетило дикое непреодолимое желание просто как следует вмазать этому выблядку. Обычно Бибер не признавал решения проблем такими методами — всё можно решить словами.             Но сейчас хотелось врезать.             Так, чтобы до кровавых соплей. До вылетающих зубов. До мольбы о пощаде. Но вместо этого он лишь рыкнул, оторвав взгляд от мобильного устройства в руках Томпсона к его мерзко ухмыляющемуся лицу:             – Где Финдли?             Лёгким толчком локтей Макс отстранился от перил, на которые опирался, и размеренными ленивыми шагами начал спускаться по лестнице вниз. В его движениях сквозило высокомерие и небрежность. Проигнорировав вопрос Джастина, он снова заговорил:             – Я знаю, что это вы стащили мой ключ. Что что-то искали в моём кабинете. Даже не буду спрашивать, что именно, – его тон был мягким, словно он общался с детьми. – Но теперь я хочу, чтобы ты, наконец, понял, – на этих словах Макс сделал последний шаг с лестницы, а его острый взгляд вонзился в Джастина. Голос стал более суровым. – Мне не стоит ничего, разрушить жизнь каждого из вас. Стереть в пыль вашу бесценную компанию, вокруг которой вы все скачете, как заведённые. Уничтожить то, что строилось годами, одним щелчком пальцев.             Марти, обычно такой болтливый, замер в неестественной тишине, его руки непроизвольно сжались в кулаки.             С презрительным прищуром Джастин наблюдал за Томпсоном, который с видом Бога стоял в нескольких метрах от них, и надеялся, что его самоконтроль, вымотанный за этот долгий тяжёлый день, не подведёт. Скулы парня бесконтрольно дёргались, а мысленно он уже размазывал собеседника по полу.             – Поэтому… – продолжил Макс, склонив голову, – надеюсь, ты достаточно умён, чтобы прекратить совать нос в мои дела.             Джастин едва не фыркнул. Ему уже не было никакого интереса до дел Томпсона. Тем более что не так давно у них появились веские доказательства против него. Сейчас Бибера действительно интересовал только один единственный вопрос.             – Где. Финдли. – Тяжёлым голосом, с чёткой расстановкой снова спросил он.             Макс закатил глаза с таким видом, будто в «Happy meal» в десятый раз подряд ему попалась одна и та же игрушка, но, всё же лениво подняв руку в воздух, щёлкнул пару раз пальцами.             Рядом послышалось резкое, приглушённое ругательство Марти.             На той же лестнице, откуда совсем недавно спустился сам Томпсон, появились двое его парней с яростно дёргающейся Финдли на руках. Один держал её за туловище, закрывая рот большой ладонью, а другой — за ноги. И во втором Джастин внезапно узнал того самого работника безопасности, который проводил у него обыск и крайне удачно споткнулся о нужную папку.             Вот же… сукин сын.             Руки сильнее сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней, но взгляд всё же скользнул по Финдли. Её глаза, широкие от ярости и унижения, встретились с его на мгновение — в них читался не только гнев, но и тень паники, которую он видел только однажды. Она свирепо пыталась справиться с удерживающими её руками — безуспешно. Его никогда не перестанет удивлять, сколько в этой хрупкой девчонке было пыла и ярости.             – Вот она, – с наигранным добродушием, сладковатым и ядовитым, заявил Томпсон, и жестом руки приказал своим шавкам спускаться. – Доволен?             Пылающие льдом глаза Джастина медленно вернулись к Максу. Было очевидно, что сейчас он будет что-то требовать взамен. Только вот что?             Прямой доступ к служебным аккаунтам компании? Так бы он смог получить в своё распоряжение все коммерческие тайны. Но он, скорее всего, и так в курсе каждой из них — Джон и Джереми души не чаяли в своём любимом гениальном менеджере и посвящали его в любые мелочи, которые на их взгляд могли добавить ещё чуточку успеха в его работе. С другой стороны — с доступом к этим аккаунтам, он мог бы сфабриковать что угодно: от маломальской переписки до важного приказа от имени владельцев. Именно так он и смог бы в считанные дни уничтожить компанию.            Или захочет продолжить свой план с подставой? Отец и так теперь не доверял Джастину, но Макс мог бы окончательно уничтожить его репутацию, принудительно засняв на видео публичное признание в том, что Бибер младший не чист на руку.             Скула непроизвольно дёрнулась. Это было бы унизительно. И окончательно опустило бы честь Джастина в глазах Джона Финдли и собственного отца.             – Нет, не доволен, – твёрдым, как сталь голосом сказал Бибер. – Отпусти её.                         С губ Томпсона сорвался короткий снисходительный смешок.             – Конечно, конечно, – уверительно кивнул Макс, – но сначала ты, Бибер, кое-что сделаешь для меня.             Краем глаза Джастин заметил, как стоящий рядом Марти нахмурился. Белобрысый стоял, напряжённо кидая взгляд то на Томпсона, то на лучшего друга, то на Финдли, которая изредка издавала сдавленные нечленораздельные звуки в ладонь, удерживающего её парня, но вмешиваться в диалог не решался.             – И что же это? – практически прошипел Джастин.             – О, пустяки, – произнеся чуть ли не нараспев, качнул головой Макс с таким видом, будто то, что ему нужно было действительно не сложнее, чем плюнуть на пол. Он поднял указательный палец и улыбнулся своей холодной улыбкой. – Всего одна формальность. Просто подтверждение того, что ты в курсе некоторых… операционных расходов на наше совместное предприятие, – его рука скользнула во внутренний карман пиджака, и он небрежно достал оттуда сложенный листок бумаги. – Твой отец слишком старомоден для таких схем, но мы с тобой, я уверен, понимаем друг друга.             С фальшивой улыбочкой, Макс подошёл к металлическому выступу и расположил на нём бумагу. Следом из внутреннего кармана, расположенного с другой стороны, он с деловитым видом достал перьевую ручку и с лёгким стуком положил её на лист.             – Нужен всего лишь твой автограф, – вновь подняв взгляд на Бибера и приглашая того к импровизированному столу, сказал он.             Раздув ноздри, Джастин шумно выдохнул. Изо всех сил он себя сдерживал, чтобы не скривить в отвращении верхнюю губу. Твёрдый взгляд скользнул от документа к Максу — он стоял с полуулыбочкой на лице, высоко вздёрнув подбородок и скрестив руки на груди. Словно даже не сомневался, что его требование будет выполнено.             Прошло около пяти секунд, прежде чем Джастин сделал несколько медленных шагов и посмотрел на бумагу. Взгляд бегло заскользил по содержанию. Хватило считанных мгновений, чтобы понять, что всё написанное в этом документе — юридическая ловушка. Он видел формулировки, которые могли сломать ему жизнь и карьеру. Особенно взгляд зацепился за пункты о «досрочном одностороннем переводе активов в счёт погашения несуществующей задолженности» и «конфиденциальной комиссии за ускоренное оформление документов на груз». Грузом, очевидно, была та самая контрабанда, которую Томпсон возил судами компании.             В случае чего, подпись на этом документе будет доказывать то, что Джастин действовал втайне от владельцев компании. И что в преступных схемах был замешан именно он, а не Макс.             Собственноручно расписывать под этим было опасно. Даже несмотря на то, что на руках Джастина уже были улики против Томпсона.             Всё это время Макс смотрел выжидающе. Даже демонстративно кинул взгляд на свои часы, словно ему было, куда торопиться в столь поздний вечер, который ещё чуть-чуть — и перевалит за полночь.             Мог ли Джастин просто послать Томпсона нахер и ничего не подписывать? Вряд ли. Он не знал всего, на что способен этот сукин сын, но того, что знал, было достаточно, чтобы понять, что Финдли нужно вытащить любым способом. Макс уже чуть не убил Марти однажды, пусть и чужими руками — повторно переживать подобный опыт желания не было от слова совсем.             Его взгляд на мгновение метнулся к Кристине. Он поймал её широко открытые глаза, в которых ярость сменилась теперь на немое недоумение и… страх? Нет, он не мог позволить этому страху реализоваться.             В последний раз, пробежав глазами по строчкам, Джастин сделал глубокий вдох. Ладно. Неважно. Он обязательно что-нибудь придумает. Потом. И взял ручку. Холодный металл впился в его пальцы, а со стороны послышался сдавленный, почти незаметный стон Марти, который, кажется, не меньше самого Джастина понимал возможные последствия этого «автографа». Это была буквально тикающая бомба, которая в любой момент могла взорваться. Но размашистым движением Бибер расписался.             Глаза Макса сверкнули так, что чуть не осветили мрачную палубу, на которой происходило всё действо. Бросив на «стол» телефон, окутанный оранжевым чехлом, он чуть ли не из-под рук Джастина вытянул бумагу. На его лице растянулась удовлетворённая улыбка, когда он убедился, что на ней было именно то, чего он ждал.             – Я знал, что мы сработаемся, – самодовольно заключил Томпсон, убирая лист в тот самый карман, из которого вытащил его несколько минут назад, а затем, молча развернувшись на каблуках, размеренным шагом направился прочь.             – Томпсон, ты ничего не забыл? – раздражённо шикнул в его тёмную спину Джастин.                         – Ах, да, – брюнет нехотя остановился, но даже не обернулся, и ровным ледяным тоном добавил: – Это чтоб неповадно было наебать меня ещё раз, – с этими словами он взмахнул рукой в воздух и сделал два щелчка пальцами, указывая на воду.             Сразу после этого худощавое девчачье тело, которое две шестёрки Томпсона удерживали всё это время, с коротким, но пронзительным до мозга костей вскриком, полетело через борт вниз.             Считанные секунды. Болезненный удар о натянутую поверхность воды, и неожиданно холодная для Майями морская жидкость встретила поглощающими ледяными объятиями.