Морская болезнь/Inside ocean

            Дни шли. Ничего не происходило. Томпсон не появлялся, не выдвигал никаких требований, будто действительно не собирался рушить всё, одним движением рычага, который держал в руках. Поэтому Джастин возвращался в своё привычное состояние и раздумывал над последующим планом действий.             – Ночью лайнер прибудет в порт Нью-Йорка. Там четырёхдневная остановка, – сказал он, изучающе прокручивая мышкой расписание круиза, открытого на экране ноутбука. – Самый ранний рейс в Лос-Анджелес вылетает в семь утра. В пути шесть с половиной часов, плюс три разницы… это значит, мы будем только к четырём дня по местному. У нас будет трое суток, чтобы хоть что-то сделать, и тут же лететь обратно на рейсе, который приземлится в Нью-Йорке за пару часов до отплытия.             – А если не успеем? – хмыкнул Марти. Он развалился в своём кресле, вальяжно закинув одну ногу на подлокотник, и с натянутым интересом что-то изучал в своём телефоне.             – Если не успеем… – протянул Джастин, скользя взглядом по расписанию и прищурившись, – через день после отплытия из Нью-Йорка, остановка в Бостоне — полетим туда. Но это уже будет чистая импровизация. Сейчас у нас есть чёткий план и время на его выполнение.             Кристина медленно подняла взгляд от ногтей, который с нарочитой внимательностью рассматривала всё это время.             – А план на случай, если наши отцы случайно решат позвонить нам как раз в тот момент, когда мы будем рыться в архивах? – в её голос просочилась язвительность — скорее по привычке, выработанной от долгого общения с этими парнями, нежели от искреннего желания брызнуть своим ядом. Она небрежно подняла руку, оттопырила мизинец с большим пальцем, изображая телефон, и драматично продолжила: – «Привет, пап, мы тут  просто пытаемся доказать, что вы не убийцы или…. всё же убийцы, скоро вернёмся на лайнер!». Отличная идея. Безупречная.             Не отрываясь от своего смартфона, Марти хмыкнул:             – Можно просто не брать трубку?             Непроизвольная усмешка, вызванная глупостью светловолосого, слетела с губ девушки, и она покачала головой, не прекращая улыбаться:             – Мой отец сойдёт с ума и перевернёт эту посудину, если я вдруг пропаду, и не буду отвечать на его звонки.             Именно в этот момент телефон, лежащий на диванчике рядом с её бедром, дважды завибрировал, оповещая о входящем сообщении.             – Мой точно не будет мне звонить, – холодно выпалил Джастин. С тех самых пор, как Томпсон подбросил документы в его каюту, они больше не общались с отцом. – Что касается твоего… – он задумчиво облизал губы и взглянул на Кристину с таким видом, будто это была наименьшая из их проблем, – предупредим его, что собираемся посмотреть на штат Нью-Йорк. В Майями он нас не потерял.             Парень пожал плечами — это было очевидным решением. И его идея действительно звучала логично и внушала уверенность в то, что может сработать.             – Ладно, – медленно кивнула головой брюнетка, – но предупреждать будешь сам. Тебе он явно в этом плане доверяет больше… чем мне, – на последних словах она фыркнула. Её это по-детски задевало.             Джастин качнул головой в жесте, значащем что-то вроде «не проблема», а рука Кристины, наконец, потянулась к телефону, который прожужжал рядом с ней несколько секунд назад.             – Чёрт, – пробормотала она, после того, как разблокировала смартфон и быстро прочитала всплывшее на экране сообщение. – Похоже… – голос зазвучал осторожно, словно боялся что-то сломать, –  нам придётся отложить, наше возвращение домой.             Хмурый взгляд Джастина вновь обратился к ней, в нем скользнуло непонимание, а бровь вопросительно выгнулась:             – Почему? – непроизвольно копируя её интонацию, поинтересовался он.             Вздохнув, Кристина уткнулась в телефон. Язык провёл по пересохшим губам, прежде чем она, прочистив горло, принялась с выражением зачитывать сообщение:             – Дорогая Кристи, – произнесла она, скривившись на сокращении своего имени и неумело парадируя голос отца. – Завтра мы прибываем в Нью-Йорк. На территории лайнера будет проводиться фуршет-конференция для наших существующих и возможных партнёров. Я был бы очень рад, если бы ты почтила это мероприятие своим присутствием. Люблю тебя, папа.             Впервые за много лет в её голове всплыла мысль: «интересно, приписка в конце автоматически добавлялась в конце каждого сообщения, которое он ей отправлял, или он действительно сам никогда не забывал её дописать?». Всё же, не смотря на то, что какая-то её внутренняя часть подозревала отца в убийстве, она всей душой надеялась, что второе.             Дочитав сообщение, Кристина заблокировала экран, и откинула телефон обратно на обивку дивана.             Джастин шумно выдохнул, проводя рукой по лицу. Он совсем забыл про эту конференцию. Раньше в таких случаях ему за пару дней обязательно напоминал отец, но… не в этот раз, несмотря на то, что парень тоже должен был там присутствовать. Мысль о том, что у него так и не получилось найти способа, оправдать себя перед отцом, и что ему придётся весь вечер разыгрывать из себя образцового наследника, в то время как его мозг будет занят взломом архивов, вызвала тошнотворное напряжение.             – Значит, берём билеты на первый же возможный рейс, который будет послезавтра, – холодно заявил Джастин, и, откидывая лишние мысли из головы, открыл сайт по продаже авиабилетов.             Следующим днём, пока Джастин и Кристина занимались подготовкой к предстоящей конференции, Марти снова что-то погружённо исследовал за ноутбуком. Его вдумчивый взгляд голубых глаз скользил по экрану, считывая символы и таблицы, а со стороны он выглядел так, будто прямо сейчас что-то напряжённо высчитывал в голове не хуже самого компьютера.             – Марти, у тебя такое выражение лица, будто ты Пентагон взламываешь, – усмехнулся Джастин, не отрывая взгляда от зеркала, пока накидывал на плечи белоснежную, словно накрахмаленную рубашку. От неё пахло свежестью кондиционера, а каждое прикосновение отдавалось лёгким хрустом безупречно выглаженной ткани. Официальные рубашки парня всегда выглядели идеально — это добавляло огромную долю уверенности в себе.             Светловолосый ответил не сразу. Ещё некоторое время он сосредоточенно смотрел в монитор, пока Джастин ловким движением пальцев вдевал золотистые запонки с инкрустированными в них красными камнями в петли манжет рубашки. Глаза Марти были прикованы к экрану с такой интенсивностью, что, казалось, могли бы прожечь в нём дыру.             – Рад, что ты снова шутишь, – наконец сказал Марти, отрывая своё внимание от того, чем так усердно занимался, и кидая взгляд на друга, – хоть и не смешно.             Джастин фыркнул в ответ. Он уже закончил разбираться с манжетами и принялся застёгивать нижние пуговицы рубашки, скрывая плоский подкачанный торс.             – Зато правдиво, – парировал парень и пожал плечами. – Ты себя со стороны не видел. Если будешь продолжать в том же духе, ставлю сто баксов на то, что уже к двадцати пяти у тебя будет глубокая морщина. Вот тут, – он взглянул на друга и потёр указательным пальцем у себя между бровями, обозначая межбровную складку.             Закатив глаза, Марти вздохнул с таким видом, будто внешний вид его никогда в жизни не интересовал, что, конечно же, не было правдой. Если бы через год на его чертовски красивом лице появилась морщина, он бы почти наверняка впал в глубокую депрессию по этому поводу.             – Забей на морщины, – с нарочитой небрежностью бросил светловолосый и развернул ноутбук в своих рука. – Лучше посмотрит, что я тут откапал.             В этот момент Джастин как раз, чуть приподняв подбородок, застёгивал последнюю пуговицу воротника и, не сдвинувшись с места, медленно опустил взгляд на экран.             – Что это? – спросил он, не разглядев с такого расстояния, что именно пытался показать Марти. – Секретные базы Пентагона?             Ещё одна шутка сорвалась без капли иронии на его лице. В последние дни у него, наконец, получилось вернуть свою саркастичную маску, помогающую скрывать его внутреннее напряжение.             – Бля, Джей, – с нехарактерным для себя раздражением бросил Марти, –  ты можешь нормально посмотреть?             Джастин вздохнул, поджав уголки губ. Он узнал этот тон — тон, каким Марти говорил, когда обнаруживал что-то действительно серьёзное. Подошёл ближе к другу, опёрся ладонями на подлокотник кресла, в котором тот сидел, и изучающе заглянул в монитор.             – Видишь? – вопросительно кивнул светловолосый, ожидая реакции друга.             Взгляд Джастина скользил по выведенным на экране цифрам, буквам и слотам таблицы. Сначала быстро, затем медленнее, лучше впитывая информацию.             Дверь в ванную тихо щёлкнула, когда из неё вышла Кристина. Её волосы, которые она только что привела в порядок, лежали идеальными тёмными волнами — такими, каких никогда не бывало в её повседневной жизни. Она собиралась взять вещи, чтобы переодеться, но не смогла оставить сосредоточенных парней без внимания и, немного поколебавшись, подошла к ним.             – Что у вас тут? – осторожно спросила девушка, тоже кидая взгляд на экран.             – Ну, – протянул Марти и потёр шею свободной рукой. – Я тут пролез через бэкдор в старые оцифрованные финансовые отчёты компании, – неуверенно сказал он, – и нашёл кое-что странное.             Кристина подняла на него взгляд, ожидая пояснения, но Марти лишь посмотрел на Джастина — тот, оттолкнувшись ладонями от подлокотника, о который опирался, вновь выпрямился, демонстрируя идеальную осанку.             – Крупный, ничем не обоснованный перевод со счетов «J&J’s Maritime», – холодно вместо друга пояснил Джастин. – На счёт некоего Артура Уоллеса. Совершённый через неделю после гибели Виктора Каина.             Сумма перевода составляла сотни тысяч долларов, а в графе «назначение платежа» было указано «Компенсация по договору №IIFA-004058». Номер договора не соответствовал ни одному реальному контракту из хранящихся в архиве.             Девушка хмыкнула:             – Погодите, мы же уже выяснили, что Гранту дали взятку, – нахмурилась она. – Даже видели ту шикарную виллу, которую он на неё купил.             Невесёлая усмешка сорвалась с губ Марти и он, чуть наклонившись, тоже заглянул в ноутбук:             – Тот перевод, о котором мы уже знали, на виллу Гранта, сделан на имя Уильяма Гранта, – он ткнул пальцем куда-то в экран. – Вот, видишь? Тут даже написано, что этот перевод ему совершён за «консультационные услуги». А это… – его палец скользнул ниже, к следующей строке, – другой перевод. На другое имя. И очень похож на ещё одну взятку, данную вашими отцами.             Помещение окутала тишина. Кристина хмурилась, глядя в монитор, куда только что указывал Марти. Она всё ещё искренне надеялась, что её отец не мог совершить ничего подобного. Он ведь был самым лучшим отцом. Самым лучшим человеком на Земле. Ей не хотелось верить в то, что он мог бы быть способен на такое. Но факты продолжали доказывать обратное.             – И… кто это? – неуверенно поинтересовалась брюнетка. – Этот… Артур Уоллес.             Марти пожал плечами:             – В сети очень мало информации по нему, но кажется… – он прищурился, поворачивая ноутбук обратно к себе, – он был прокурором.             Джастин замер. Воздух словно покинул комнату. Парень медленно, почти механически, перевёл взгляд на друга:             – Прокурором? – его голос не дрожал. Он был плоским, пустым, как будто кто-то вынул из него всё содержимое. Это прозвучало не как вопрос, а как приговор.             За что именно ему заплатили? Чтобы он обеспечил нужное заключение? Чтобы закрыл глаза на что-то? Чтобы замял дело? Хотя, если было задействовано должностное лицо такого высокого ранга, это могло значить только одно: сокрытие преступления было глубоким и системным. А ещё это было практически прямым доказательством того, что Джон Финдли и Джереми Бибер были как-то причастны к гибели Виктора Каина и исчезновению Анны Финдли.             Прокурору платят не за то, чтобы «замять» мелкое нарушение. Прокурору платят за то, чтобы похоронить дело. Навсегда.             – Угу, –  тихо кивнул светловолосый. – А ещё, похоже, он умер. Пять лет назад.             Глаза Кристины, в которых до этого была хоть какая-то надежда, окончательно потухли. То есть, рассчитывать на то, что можно его отыскать и хотя бы попробовать расспросить, не приходилось.             Гробовое молчание, повисшее в комнате, затягивалось и душило не хуже удавки. Казалось, всё окончательно стало очевидно, хоть каждый ещё лихорадочно пытался найти в голове аргументы, которые бы указывали на то, что ещё не всё решено.             Пожалуй, проще всего сейчас было Марти — хотя бы ему не приходилось подозревать своего отца в убийстве партнёра и… своей собственной жены. Но он всё же наблюдал за ними, переваривающими шок, не с усмешкой, а с редкой для него серьёзностью. Он видел, как рушится мир его лучшего друга, и как трещит по швам мир Кристины.             – Нам нужно собираться, – спустя минуту разрезал тишину ледяным тоном Джастин и качнул головой так, будто пытался отогнать от себя гнетущие мысли. Ещё несколько секунд его кулаки сжимались так, что ногти впивались в ладони, а скулы ходили ходуном, но он довольно быстро сумел взять над собой контроль.             Уже через десять минут Джастин в последний раз кинул взгляд на своё отражение в высоком зеркале, встроенном в шкаф, чтобы убедиться, что его внешний вид был безупречным. Двубортный пиджак чёрного цвета застегнулся на две пуговицы и сидел на нём идеально настолько, словно только что был сшит специально для него. Брюки безукоризненно сочетались с верхом, а вычищенные  носки туфель, выглядывали из-под штанин, сверкая даже в не слишком ярком искусственном свете каюты.             Переодевшись, Кристина вновь вышла из ванной комнаты, и замерла. Её глаза тут же зацепились за Джастина, стоящего в нескольких метрах от неё. Светлые волосы  парня были идеально уложены. Костюм чётко по фигуре. Спина прямая, как металлический стержень, плечи широко расправлены. Он был… будто моделью, вышедшей с обложки журнала. Красивый, статный, бесподобный. Восхитительный. Богоподобный. Ей вдруг захотелось дотронуться до него кончиками пальцев. Почувствовать его тепло. Убедиться в том, что он настоящий.             Голову тут же заполошил ворох мыслей. И яркой вспышкой зачем-то всплыло воспоминание о том, как они целовались в последний раз. Она тогда злилась на него, презирала, ненавидела всем своим нутром. Но сейчас внезапно захотелось снова вцепиться в его губы с тем же напором и страстью. Ощутить его, удостовериться, что это реальность. С тех пор, как она сделала это в последний раз, прошло несколько недель. С тех пор, как они касались друг друга в последний раз, прошло несколько дней — и это было неловкое случайно соприкосновение, после которого оба одёрнули руку, как от огня. После тех спонтанных ночных объятий они будто стали ближе в какой-то степени, но в то же время отдалились настолько, что, казалось, живут не в одной каюте, а на разных планетах. Складывалось ощущение, что они боялись друг друга. Боялись любого физического контакта, и старались держаться на расстоянии. Ото всех этих мыслей что-то стянулось в болезненный узел где-то в животе.             В этот момент Джастин взглянул на девушку. Она была в том самом платье, что было на ней в вечер их «знакомства». Чёрное, стройное, элегантное. В совершенстве обтекающее её изгибы. Шелковистая ткань платья идеально подходила к очень похожей ткани его костюма. Как будто они были созданы специально друг для друга.             Взгляд карамельных глаз с плохо скрываемым восхищением проскользил по  фигуре Кристины и остановился на бедренном разрезе ткани, из-под которого просматривалась татуировка. И, кажется, только сейчас Джастин понял её значение. Или придумал и дал своё?             Надпись «Neverland» символизировала собой что-то далёкое, идеальное, по-детски наивное и не нуждающееся в ответственности. То, за что она отчаянно цеплялась — точно так же, как чернильные шипы на обвивающем это слово стебле розы цеплялись за кровоточащие буквы. Это было самовыражением маленькой девочки, живущей внутри неё и не желающей взрослеть. Символом детства, с которым горько не хотелось расставаться. Символом беззаботности и глупых поступков. Символом того, что, что бы ни происходило, в конечно итоге, всё будет хорошо. Напоминанием о том, что мы сами создаём свою сказку, и о том, что, сколько бы нам ни было лет, в душе всегда есть место мечтательному ребёнку, радующемуся самым простым мелочам. В этом было столько сакрального смысла, что не хватило бы целого тома, чтобы его передать.             Оторвав глаза от её ноги, Джастин ещё раз медленно скользнул ими по точёной фигуре и попытался подавить разгорающееся внутри себя желание. Он отчётливо помнил, как ощутил его в вечер того дня, когда они впервые встретились. Но сейчас оно пыталось захватить его сознание и тело в несколько раз сильнее. После всех этих недель, которые он играл с ней, как с запретной игрушкой, после того, как он чуть не потерял её, и после всех тех дней, пока они вообще избегали прикосновений, это чувство внутри него забурлило с новой силой. Ещё чуть-чуть — и он просто взорвётся от перенапряжения.             Когда их взгляды пересеклись, пространство почти наэлектризовалось. Со стороны, возможно, это выглядело, как надменная холодность двух незнакомых людей, но любой, кто увидел бы их глаза, понял, что между ними пронеслась целая молчаливая буря.             Горло парня сжалось, заставляя его сглотнуть прежде, чем произнести что-либо. Машинально он схватился за узел абсолютно чёрного галстука, и, чуть приподняв подбородок, попытался немного ослабить его, как будто причина была в нём. Но это не помогло и пришлось осторожно прочистить горло.             – Нам пора, – наконец хрипло выдохнул он. В голосе даже близко не было той обычно присущей ему уверенности.             Девушка кивнула, в конце концов, отводя свой намертво приклеенный к нему взгляд. Это далось с трудом, но они и так простояли, пялясь друг на друга, гораздо дольше приличного.             Они почти не говорили, пока направлялись к месту проведения мероприятия. Старались даже больше не смотреть друг на друга. Лишь испытывали какую-то неловкость, от чего-то повисшего в воздухе между ними. Чего-то вязкого, невыносимого и напряжённого.             Большой конференц-зал был наполнен неисчислимым количеством людей. Все в красивых нарядах, с важными лицами, за обсуждением самых разнообразных тем, связанных с финансами и бизнесом.             Тут даже была пресса. Как только Джастин и Кристина вошли в помещение, их сразу же ослепили вспышки фотокамер, от чего девушка впала в небольшой ступор. Она этого совсем не ожидала. Зато Джастин держался так… будто выходил на красную дорожку каждый день. Она уже даже представила получившиеся фотографии: он — идеальный, красивый, импозантный, и она рядом с ним — с широко распахнутыми глазами и глупым выражением лица.             Но как бы то ни было, когда они появились в конференц-зале, то сразу большая часть глаз оказалась устремлена на них. Под тяжестью десятков восхищённых и оценивающих взглядов кожа на спине Кристины заныла. Но, в самом деле, они выглядели рядом друг с другом настолько шикарно, что это невозможно было игнорировать.             Гости продолжали прибывать, в то время как рядом с ними появился паренёк-хостес с круглым металлическим подносом, на котором стояли бокалы с шампанским.  Не раздумывая ни секунды, Джастин уверенным движением взял один из них и не менее уверенно сделал глоток. Пристальный взгляд его карих глаз медленно скользил по залу, внимательно изучая присутствующих.             Кристина чувствовала себя не в своей тарелке, но последовала примеру Джастина и тоже взяла бокал, тихо поблагодарив официанта. Непроизвольно она старалась держаться ближе к Биберу. Да что уж там, на одно мгновение в её голове даже проскочила мысль, что ей хотелось бы вцепиться в него и спрятаться, как за каменной стеной. Ото всех этих людей, пронзительных взглядов и душащей обстановки. Но лишь украдкой посмотрела на него, и её тело инстинктивно попыталось перенять его уверенность — она выпрямилась, плечи расправились, а подбородок поднялся. И удивительно, но это придало, хоть и не большую, но всё же долю уверенности. До тех самых пор, пока рядом не послышался голос.             – Вы только взгляните, до чего идеальная пара, – это прозвучало так сладко, как варенье, перемешанное с крысиным ядом.             Голова Кристины тут же повернулась на звук, и девушка ощутила армию мурашек неприятно пробежавших между лопаток. Макс как бы невзначай стоял на расстоянии полуметра от них и даже не смотрел в их сторону. Но его реплика совершенно точно была адресована им.             Джастин не шелохнулся. Только его скулы напряглись, а взгляд, секунду назад спокойно скользивший по залу, замер и стал остекленелым, будто он смотрел не на гостей, а в пустоту. Рука едва заметно дёрнулась в инстинктивном порыве прижать рядом стоящую брюнетку к себе, но в последний момент он сдержался, лишь указательный палец резко, почти нервно, прошёлся по гладкой поверхности бокала.             – Кто бы мог подумать, что не каждый из нас чувствует себя, как рыба в воде, – как-то многозначительно добавил он, а затем надменно усмехнулся напоследок и двинулся дальше, оставляя их наедине.             Кристина только сейчас осознала, что Макс на протяжении всего этого времени знал, что она не умеет плавать и панически боится воды. Об этом было написано в том чёртовом досье, которое они нашли на его компьютере. Зачем он это сделал? Хотел, чтобы она утонула? Хотел посмотреть, как Джастин будет разбираться с этой ситуацией? Или ему просто нравилось держать в руках чужие жизни, зная их уязвимости, и чувствовать себя богом? А может всё вместе?             Взгляд девушки метнулся к Джастину. Он смотрел точно перед собой, а его пальцы сжимали ножку фужера с такой силой, что казалось, тот сейчас лопнет прямо в его руке.                         Он резко, почти до дна, осушил бокал и отточенным движением поставил его на проходящий мимо поднос. Затем провёл рукой по галстуку, будто ему не хватало воздуха, и, наконец, перевёл на Кристину взгляд, в котором бушевала настоящая буря — ярость, ответственность и что-то ещё, чего она не могла разглядеть.             – Держись ближе ко мне, – его голос был низким, почти сиплым, и не допускал возражений. – Сегодня никаких самостоятельных прогулок. Понятно?             Конечно, ей было понятно. С возникновением Макса всего в шаге от них желание крепко вцепиться в рукав Джастина усилилось в десятки… нет, в сотни раз. Впервые в жизни, она практически готова была признать себя слабой, лишь бы не чувствовать этого душащего холодного страха, сопровождающего каждое появление Томпсона. Но ответить она не успела.             – Мистер Бибер, – рядом с ними появилась девушка, и Кристина тут же немного отрешённо посмотрела на неё, – могу я задать Вам пару вопросов для журнала «The Time Of The Future»?             Очевидно, это была журналистка. На вид — не больше тридцати. Её светлые волосы были собраны в пучок, закреплённый причудливой китайской шпилькой. Девушка миловидно улыбалась глядя на Джастина, а позади неё выжидающе стоял фотограф, который, кажется, уже успел их сфотографировать, пока они напряжённо смотрели друг на друга всего секунду назад.             Джастин медленно выдохнул, прежде чем неспешно повернуться к девушке, которая крепко держа блокнот в руках, заинтересованно смотрела на него. По правде говоря, прямо сейчас ему хотелось просто зарычать и послать её: у журналистов была супер способность — всегда появляться в неподходящий момент. Но он не мог себе этого позволить. Какими бы ни были прямо сейчас напряжёнными отношения с отцом, в чём бы парень его не подозревал, он не мог позволить себе его подвести. Отказ журналисту практически всегда предзнаменовал появление душной кликбейтной статейки в стиле жёлтой прессы. А такое обычно не заканчивалось ни чем хорошим.             – Конечно, – кивнул он.             Маска с улыбкой натянулась на его лицо. Со стороны она казалась добродушно-искренней, и только Кристина заметила, как лучики морщинок вокруг его карих глаз выдавали фальшь. Когда он улыбался по-настоящему искренне, их было больше, они были глубже, и сияли гораздо ярче, словно подсвечивая золотистые вкрапления в его радужках.             – Спасибо, я не отниму у вас много времени, – тут же затараторила девушка, а уголки её губ, подчёркнутых матовой помадой нюдового цвета, растянулись ещё шире. – Представьте, пожалуйста, Вашу спутницу. Это Ваша новая девушка? – её доброжелательный взгляд на долю секунды скользнул к Кристине, а затем вернулся обратно к Джастину.             Впервые за этот вечер в его глазах промелькнуло недоумение, а улыбка на лице сменилась смятением. Почему-то этот вопрос поставил его… не в тупик, но… привёл в небольшое замешательство. Он дважды моргнул, глядя на журналистку, а потом посмотрел на свою спутницу, которая, похоже, испытала то же самое.             – Это… – протянул Джастин и облизал губы, собираясь с мыслями, а затем более уверенным тоном продолжил: – это Кристина Финдли.             На его лицо снова вернулась маска, улыбка и уверенность, но непонятное чувство всё же осело где-то внутри. Он пытался найти в своей голове подходящий термин, чтобы объяснить хотя бы самому себе, кем она для него была, но все они казались фальшивыми. Наследница Финдли — слишком официально. Дочь партнёра — звучало как оправдание. Та, за кем я просто присматриваю — теперь это была уже откровенная ложь. Он перестал «просто присматривать» в ту самую секунду, когда подписал контракт с дьяволом и прыгнул за ней в тёмные воды Майями. Раздражающая брюнетка, которая вечно лезет под кожу? Случайная попутчица?             Интересно, какой термин Финдли дала их взаимоотношениям?             – О, так Вы тоже наследница этой грандиозной компании, – теперь девушка обращалась к Кристине, параллельно записывая что-то в блокнот. – Вы прежде не выходили в свет, но я очень рада увидеть Вас впервые, – она выдержала небольшую паузу и окинула пару загадочным взглядом. – Так что, вы вместе?             Джастин и Кристина как-то неловко переглянулись, будто прося помощи друг у друга, а затем почти синхронно замотали головами и произнесли:             – Нет, нет, – с этими словами они почти также синхронно, будто репетировали перед зеркалом, отстранились друг от друга, но всего на несколько сантиметров.             – Мы… – парень хотел добавить пояснение, но снова запнулся.             Кто же всё-таки она? Враг? Нет, это осталось в прошлом. Друг? Слишком просто и не отражало и десятой доли той бури, что бушевала внутри него при одном её взгляде. Объект спора с Марти? Мысль о том, чтобы назвать её так сейчас вызвала у него внезапный приступ тошноты. Это было бы величайшим предательством по отношению… к кому? К ней? К самому себе?             Он застрял в этом вопросе, как в паутине. И чем дольше он не находил ответа, тем яснее становилось одно: ни один из старых ярлыков больше не подходил. А новый он придумать не мог или… боялся.             – Просто друзья, – закончила за него Кристина, делая уверенный кивок и улыбаясь журналистке.             И как только это прозвучало, оба почувствовали странную, внезапную пустоту. Словно они только что солгали о чём-то важном, но никак не могли понять — о чём именно.             – Да, просто друзья, – наконец, выдавил из себя Джастин, и его улыбка стала ещё более натянутой, а взгляд на секунду упёрся в пол. Эти слова почему-то обожгли его гордость гораздо сильнее, чем он ожидал.                         Журналистка секунду изучающе смотрела на них, на этот синхронный шаг назад, на ту тень, что мелькнула в глазах Джастина, кивнула и едва заметно улыбнулась, делая пометку в блокноте.             – И часто тебе приходилось давать интервью? – тихо спросила Кристина после того, как представительница журнала «The Time Of The Future» задала ещё несколько вопросов и, поблагодарив за уделённое время, удалилась.             – Было пару раз, – пожал плечами Джастин, с таким видом, будто в этом не было ничего особенного.             Заинтересованный взгляд девушки устремился на него.             – Да? В какие-то крупные издания? – она выжидающе смотрела, цепляясь за острые черты его лица и сама не понимая, почему ей вдруг стало это интересно. Опыт, через который ей пришлось пройти только что, не то чтобы очень сильно понравился.             – Угу, – кивнул парень, скользя отстранённым взглядом по залу, который за это время ещё сильнее успел наполниться шумом голосов, приветствиями и смехом. И, кажется… пояснять он не планировал.             – В какие? – надавила Кристина, понижая голос.             На его лице мелькнула тень раздражения. Ещё один вопрос, ещё одно копание в его жизни. Но потом он вдруг посмотрел на её горящие глаза, на её искренний, лишённый всякого подтекста интерес, и застыл. Понял, что она не докапывается, а просто… интересуется им. А затем с полным серьёзности голосом пожал плечами:             – В школьную газету.             Огонёк заинтересованности в голубых радужках девушки сменился недоумением. Она озадаченно моргнула, а ещё через мгновение нахмурилась, и её голова рефлекторно наклонилась:             – Чего?             – Чего? –  смотря в серьёзное лицо и будто не понимая, чего она от него хочет, повторил за ней Джастин. Но уже через секунду, когда брюнетка нахмурилась ещё сильнее, он рассмеялся, пропуская на лицо ту самую по-детски искреннюю улыбку, сопровождаемую солнечными лучиками вокруг глаз. – Что-то вроде «Times», может быть. Я не помню.             Кристина с раздражённым вздохом закатила глаза, но уголок её губ всё же дёрнулся.             До начала официальной части оставалась всего пара минут, и  всех пригласили в основную часть зала. Ту, где из стульев были выстроены идеально ровные стройные ряды, а перед ними возвышался подиум с микрофоном и огромным экраном проектора.             Гости медленно начали сползаться к посадочным местам, и Джастин с Кристиной неспешно последовали за ними. Пока они шли, девушка неловко оступилась, не заметив невысокую, всего сантиметров 10, ступеньку, отделяющую одну часть помещения от другой. К слову, прямо рядом с ней висела табличка, на которой большими красными буквами было написано: «ОСТОРОЖНО СТУПЕНЬКА!». Кристина даже не сразу поняла, что произошло — твёрдая, сильная рука подхватила её за предплечье, как только её тело едва дёрнулось, намереваясь упасть.             Джастин словно ждал этого, готовился к тому, что она обязательно не заметит предупреждение и не посмотрит под ноги. Только вот он не подготовился к тому, что импульс от внезапного прикосновения, первого за несколько дней, прошибёт всё его тело, как электрическим током. Его пальцы неосознанно вцепились в кожу на её локте, оставляя бледные следы.             И этот разряд пробрал не только его. По законам физики для тока нужна замкнутая цепь. Они больше не были отдельными двумя телами — они стали единым полем, единым проводящим телом, в котором накопившееся отчаянное напряжение теперь искало выхода.             Она ахнула, и её пальцы рефлекторно вцепились в его предплечье, не разрывая, а усиливая контакт, завершая петлю.             Дыхание замерло, когда Кристина взглянула в карие глаза и поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы он её отпустил. Но осознав это, поспешила отвести взгляд и вытянуть свою руку из его.             – Спасибо, – тихо шепнула она ему. Кожа, где всего мгновение назад были его пальцы, полыхала красным пламенем, заставляя сердце биться быстрее.             Джастин лишь кивнул, сжав опустевшую ладонь в кулак, будто пытаясь удержать то жгучее тепло, что она оставила не его коже. Ему потребовалось сознательное усилие, чтобы заставить себя сделать шаг вперёд, а не отшатнуться от этого внезапного удара по его самоконтролю.                         Их места оказались в самом первом ряду, чуть правее от центра. Джастин опустился на свой стул с идеально прямой спиной, закинул ногу на ногу, а одна его рука автоматически, хоть и впившись пальцами в дерево, но легла на подлокотник со стороны Финдли, словно в попытке быть ближе к ней.             Расположившись на своём месте, Кристина не могла устроиться. Ей было неудобно, некомфортно, неуютно. Сам воздух вокруг вдруг начал давить на неё, будто атмосферное давление резко достигло своего пика. В ушах зашумело, и она сглотнула комок, внезапно вставший в горле. Она не понимала почему. То ли всё ещё не могла отойти от этого долгожданного соприкосновения, то ли тело панически переживало тот факт, что вот-вот увидит отца.             Ещё минуту девушка ёрзала, точно под ней был не стул, а самые натуральные раскалённые угли. Мучения в попытках устроиться продолжались ровно до тех самых пор, пока на сцене не появился человек.             – Рад вас всех приветствовать сегодня! – с детства знакомый голос послышался из динамиков. С широкой, доброй улыбкой, украшающей лицо, на трибуну вышел Джон Финдли.             Все неудобства, терзавшие секундой ранее, отошли на второй план. Мир сузился до отца, находящегося в нескольких метрах от неё. Глаза Кристины практически плотоядно вцепились в него. Она внимательно смотрела на него, изучая, пытаясь высмотреть что-то глубоко скрытое от людей. Что-то чего сама никогда в нём не видела. Она вглядывалась в каждую морщинку, в привычную улыбку, в ясный взгляд, пытаясь найти хоть щель в этом безупречном фасаде. Хоть намёк на жестокость, на вину, на способность предать. Но видела только того сильного, уверенного мужчину, который читал ей сказки на ночь и ловил её, когда она падала с велосипеда. Этот разрыв между образом любящего отца и образом холодного расчётливого преступника сводил её с ума.             Краем глаза она заметила, что Джастин смотрит не на сцену, а на неё. Его обычно насмешливый взгляд был серьёзным и изучающим, будто он пытался прочитать её мысли и разделить эту мучительную ношу.             Зал взорвался приветственными овациями. Не сразу, но шум вывел её из этого состояния сконцентрированной задумчивости, и, взглянув на сидящих по соседству людей, девушка тоже запоздало захлопала.             Тем временем, рядом с Джоном Финдли появился Джереми Бибер, взмахом руки встречая толпу. На долю секунды Джастин тоже сильнее напрягся. Внутренне он боялся встречи с отцом. Ему до боли в груди не хотелось вновь чувствовать на себе его пробирающий насквозь разочарованный взгляд. Он всю жизнь был гордостью отца. Единственным и лучшим ребёнком. Может быть, не всеми силами, но Джастин старался оправдывать его ожидания. А теперь… всё словно рухнуло, подкашивая вместе с тем уверенность парня.             – Наша компания — это не просто бизнес, – донёсся с трибуны вновь уверенный голос Джона. – Это наследие, которое мы создаём для наших детей…             Кристина почти не вслушивалась в слова, продолжая отслеживать каждое движение и каждую эмоцию отца. Ладони резко стали влажными, когда она подумала об их предстоящей поездке домой, в Лос-Анджелес. Что, если там они найдут то, что окончательно докажет виновность отца? Что, если он своими руками оставил её без матери?             Тело окропила мелкая дрожь. Нет, она не готова была верить в это, пока не увидит прямые доказательства своими собственными глазами. Но тревожность в груди униматься не собиралась.             – Мы прошли долгий путь бок о бок с моим другом и партнёром, Джереми. Через бури и штили. И это научило нас… – фразы, произносимые родным голосом отца, снова прорезались через туман её мыслей.             Шумный выдох сорвался с губ Кристины, и она отвела взгляд в сторону, стараясь удержать разразившийся шторм внутри под контролем. Глаза зацепились за его руку, лежащую на трибуне. На ту самую руку, которая когда-то держала её, когда она училась ходить, и которая сейчас жестикулировала, произнося слова о «бурях и штилях». Этот контраст между памятью о любящем отце и подозреваемом в убийстве был невыносим.             Ей захотелось скрыться. Непреодолимо захотелось почувствовать себя в безопасности. Так, как чувствуешь себя, когда в детстве тебя обнимает взрослый и сильный отец. Или так, как она почувствовала себя всего несколько дней назад, когда…             – Успех — это не пункт назначения, – теперь в игру вступил голос Джереми Бибера. – Это постоянное движение вперёд. Любой ценой. И иногда приходится принимать непростые решения, чтобы твой корабль не просто остался наплаву, а стал флагманом целой индустрии.             Любой ценой.             Непростые решения.             Эти фразы звучали так двузначно, что становилось тошно. Они были будто прямым намёком на сделку с совестью и свершённое преступление. Звучали, как самое настоящее признание, которое никто вокруг больше не замечал, да и не мог заметить.             – Я горд, что сегодня среди гостей есть и те, кто в будущем примет от нас эстафету, – Джереми произнёс это так, будто выучил эту реплику ещё месяц назад, а затем его глаза метнулись в их сторону, останавливаясь на Джастине. – Наследники, которые, я уверен, продолжат наше дело с тем же рвением и преданностью.             И Джастин поймал этот взгляд. Не мог не поймать — он морально готовился к нему. Но вместо ожидаемого разочарования, он увидел в нём какой-то упрёк. Будто отец смирился с тем, что его сын мог оступиться, и взрастил в себе надежду на то, что всё поправимо. От этой мысли по телу даже прокатилась небольшая волна облегчения.             – Морской бизнес, – заключая вступительную речь и вновь переводя взгляд на аудиторию, добавил Джереми, – это океан возможностей. Но в нём, как и в любом океане, есть хищники. Те, кто готов потопить твой корабль, чтобы захватить твой груз. Мы научились предвидеть такие угрозы и нейтрализовать их. Заблаговременно.             Уголок губ Джастина едва заметно дрогнул в невесёлой улыбке. Всё это разглагольствование завершилось так многозначительно, что он не понимал, смеси эмоций внутри. С одной стороны, под нейтрализованную угрозу отлично подтягивался трагично погибший Виктор Каин. А с другой стороны… его отец и Джон Финдли не замечали у себя под носом той самой настоящей и реальной угрозы, способной развалить всё, что они так усердно строили — Макса Томпсона.             – А теперь, – вновь заговорил Джон, немного отклоняясь в сторону и указывая рукой на полотно, застилавшее стену во всю высоту и светившееся логотипом «J&J’s», – перейдём к нашей презентации. В ней, мы расскажем о наших текущих успехах, а так же представим несколько новых проектов и перспективных маршрутов. Её, кстати, любезно согласился представить для вас один из наших лучших сотрудников.             Сейчас была очередь фактов, графиков и сухих цифр. В последние три года неизменно и без каких-либо возражений с чьей-либо стороны Джереми привлекал к подобного рода презентациям Джастина. Это было отличным способом пустить аналитический склад ума сына в нужное русло, а также лишний раз представить его перед публикой. Но после всего, что случилось пару недель назад, он решил передать эту возможность…             Джастин почувствовал себя так, будто его ударили под дых, когда на трибуне появился Томпсон. Было глупо ожидать кого-то другого, но внутри вдруг засвербело такое противное и жалкое ощущение, словно…  его заменили. Предали.             Интересно, как отец объяснил такое решение Джону Финдли?             Макс взял микрофон с видом хозяина положения. Его голос, уверенный и гладкий, заполнил зал, комментируя слайды с цифрами, которые Джастин готовил ещё две недели назад.             – Как вы можете видеть, – говорил брюнет, бросая быстрый, едва уловимый взгляд в их стороны,  наши показатели растут, несмотря ни на какие внешние факторы.             Это был идеальный, точный удар. Под «внешними факторами» все в зале понимали конкурентов или экономику. Но Джастин, Кристина и сам Макс знали, что это был намёк на них — на их попытки вмешаться, которые он так легко парировал.             Увидев Макса, Кристина машинально взглянула на рядом сидящего Джастина. У того уже напряжённо дёргалась челюстная мышца. На мгновение, в качестве поддержки ей захотелось взять его за руку, которая всё также впивалась пальцами в подлокотник между ними. Но быстро осознав всю… глупость этой затеи, откинула её в сторону.             Она поймала себя на мысли о том, что ей было интересно, о чём сейчас думал Бибер. Пытался ли он тоже принять мысль о том, что его отец потенциальный убийца? Размышлял ли о том, что они будут делать, если все их подозрения окажутся правдой? Выстраивал ли какую-то теорию, по которой факты против оказывались большим глупым и неудачным совпадением?             На его каменном выражении лица не было никаких эмоций. Он был словно статуя. Его пустой взгляд смотрел вперёд, куда-то мимо Томпсона, продолжающего с тошнотворной улыбочкой что-то энергично вещать со сцены. Не было ни единого сомнения, что Джастин его не слушал. Скорее всего, в своей голове прямо сейчас он уничтожал его самыми изощрёнными способами.             Каждый взгляд Кристины, обращённый на Макса, отдавался резким, неприятным чувством в груди. Тем самым, которое болезненно сжимает внутренности перед лицом чего-то опасного. Он пугал её до дрожи в кончиках пальцев, и девушка отчаянно пыталась справиться с этим чувством. Но после всего, что Томпсон сделал, оно с окончательной уверенностью обосновалось в её разуме, будто получило разрешение на постоянное место жительства в её голове.             В попытках спастись от этого, брюнетка непреднамеренно косилась на рядом сидящего парня. Пока он этого не видел, глаза скользили по линиям его лица, изучая мельчайшие детали. Забавно, но Кристина не замечала раньше небольшую родинку, расположенную на его правой щеке. Та едва заметно подрагивала, когда он сжимал челюсти. Его губы необычного нежно-розового оттенка были чётко очерчены даже сейчас, когда он их плотно сжимал. А ещё, похоже, у него были проколоты уши. На это она тоже не обращала внимания прежде — он почему-то не носил украшений. Или их она тоже обычно просто не замечала?             Время тянулось мучительно долго. В какой-то момент даже Джастин, видимо, устав от перенапряжения и почувствовав её изучающий взгляд на себе, повернул голову, чтобы посмотреть на Кристину. Она не успела отвести взгляд, и только замерла, будто её поймали за руку на месте преступления. Его жёсткое, непроницаемое выражение лица, вдруг немного смягчилось, а уголок губ дрогнул. Кажется, это была попытка подбодрить её.             Они продолжали смотреть друг другу в глаза, находя в них взаимопонимание и поддержку. Ещё месяц назад это могло показаться абсурдом — то, что они будут вот так сидеть, обмениваясь не колкими комментариями или издёвками, а… чем-то другим. Молчаливым, глубоким и таким невыносимо нужным.             Кристине вдруг перестало хватать воздуха — она не заметила, как задержала дыхание, когда он взглянул на неё.             Неизвестно, сколько бы они ещё гипнотизировали друг друга проницательными взглядами, если бы по залу не прокатилась громкая волна аплодисментов после заключительных слов Томпсона. Без желания они разорвали зрительный контакт. Первой отвела взгляд девушка, кидая его на пустеющую трибуну. Джастин ещё секунду смотрел на неё, будто пытался уловить и впитать в себя остатки этого консенсуса, ощущая внезапную пустоту на том месте, где только что был взгляд голубых глаз. Но потом он тоже отвернулся.             Молчаливый договор был расторгнут. Кристина резко встала, стараясь придать своему лицу безразличное выражение. Джастин последовал её примеру, поправив пиджак и расправляя плечи.             По завершении официальной части, которая в сумме длилась около часа, мероприятие плавно перешло в формат фуршета — там гости могли познакомиться, свободно пообщаться и обсудить деловые вопросы. Как для Джастина, так и для Кристины теперь предстояло самое сложное: каждому встретиться со своим отцом лицом к лицу.             Хоть Бибер младший за свою жизнь и приловчился неплохо носить маски, со всеми навалившимися в последние дни обстоятельствами, ему это давалось крайне тяжело. Для Кристины же… это и вовсе было самым настоящим испытанием на прочность.             – Джастин, – раздался твёрдый, узнаваемый голос Джереми Бибера прямо за спиной сына.             Парень замер на секунду, выстраивая защиту, прежде чем развернуться:             – Отец. – Его лицо было непроницаемым, но внутри что-то оборвалось, как только он встретился взглядом с мужчиной. Что-то стянулось в тугой узел. Лицо его отца было таким же холодным и безэмоциональным, как и его собственное, хотя в зрачках Джастин всё же сумел разглядеть смесь укора и сожаления.             – Отойдём на пару слов? – это не было вопросом. Мужчина повернулся и пошёл, не дожидаясь ответа, уверенный в том, что сын последует за ним.             Джастин резко выдохнул и тут же кинул взгляд на Кристину. Мог ли он позволить себе оставить её одну, пусть, даже среди такого количества людей, когда где-то поблизости ходил чёртов ублюдок? Но рядом с ней уже появился Джон, восхищающийся её внешним видом и утягивающий в приветственные объятия. Пока она с ним, Томпсон к ней вряд ли приблизится. Парень коротко кивнул и направился за отцом, с тяжестью в груди осознавая, что предстоящий разговор не уложится всего в пару слов.             Весь путь они шли молча, и только выйдя на уединённую прохладную палубу, отец обернулся. Он несколько секунд молча смотрел на Джастина, будто оценивая его. Ища нужные слова.             Ноябрьские вечера в Нью-Йорке даже близко нельзя было назвать тёплыми. А близость воды делала их ещё холоднее. Но никто из семейства Биберов даже не поёжился, стойко принимая на себя этот холодный удар.             – Похоже, вы неплохо поладили с дочерью Джона, – произнёс, наконец, Джереми, отводя взгляд и развевая молчание, зависшее между ними.                     – Можно и так сказать, – безэмоционально хмыкнул парень, засовывая руки в карманы брюк.             – Он даже пошутил, что, может, стоит подумать о слиянии активов в буквальном смысле, – сдержано усмехнулся мужчина.             Повисла пауза. Взгляд Джастина медленно поднялся на отца, а глаза чуть сузились, будто пытались что-то высмотреть в нём.             – Ты действительно об этом хотел поговорить? – внутри него зарождалось самое натурально раздражение тем, что отец, очевидно, откладывал более серьёзный разговор, стараясь… разрядить обстановку? Или просто сам не готов был к нему?             Мужчина вздохнул и, ещё раз скользнув взглядом по сыну, сделал шаг к борту, за которым раскинулся вечерний мегаполис, состоящий, кажется, из одних только небоскрёбов и усыпанный мириадами огоньков. Этот город походил на рождественскую ёлку, обмотанную десятком гирлянд, а спокойная вода бухты размытым изображением запечетляла на себе его отражение, добавляя ещё больше подсветки и без того яркому пейзажу.             Помедлив, Джастин тоже сделал шаг ближе к борту и устремил взгляд в сверкающие каменные джунгли. Его тело было напряжено, он чувствовал, как вена пульсирует на его шее. Морально парень готовился к этому разговору. Даже готовился переступить через свою гордость и взять вину на себя за то, к чему не причастен, если вдруг отец будет готов его простить. Сейчас это было проще, чем пытаться доказать свою невиновность.             Ладони Джереми опёрлись о холодные металлические перила борта, прежде чем он облизал пересохшие губы, как-то слишком резко качнул головой и начал:             – Сынок, я долго думал о том, что произошло, – отец замолк на пару секунд, а это всегда родное отцовское обращение почему-то вдруг показалось чужим и ненастоящим — в груди Джастина даже что-то кольнуло. – Я всегда старался давать тебе всё, что мог. Позволял тебе практически всё, что угодно. Я всегда гордился тобой, – очередной шумный выдох сорвался с губ мужчины. Он опустил взгляд на воду, обдумывая слова, и чуть помедлив, продолжил: – До сих пор горжусь. Ты умён, талантлив, сообразителен. О таком способном сыне мечтает каждый отец.             Постукивание кончиками пальцев по металлу перилл выдавало нервозность Джастина. Почему-то ему казалось, что речь отца сейчас была нацелена не на то, чтобы показать, что тот не отвернулся от него, а чтобы убедить самого себя в том, что сын достоин его внимания. От этого становилось тошно. А ещё Джастин ждал за всеми этими глубокими словами большого и жирного «но». И оно не заставило себя ждать.             Джереми вновь посмотрел на сына, его лицо стало непроницаемым.             – Но документы, что нашли в твоей каюте, были очень убедительными. Слишком убедительными, – он сделал паузу, давая словам весомость. – Я не знаю, что ты задумал, и разбираться в этом сейчас нет времени. Поэтому до выяснения всех обстоятельств ты отстраняешься от любой работы с финансовой отчётностью, контрактами и переводами. Джон не знает, но я аннулировал все твои ключи доступа к банковским операциям. Ты не подпишешь ни одного чека от имени компании. Ясно?             Джастин онемел, резко перестав отбивать ритм пальцами. Это было… неожиданно. Как только парню исполнился 21 год, отец дал ему в руки всю власть, все возможности, связанные с управлением компанией. Ни на секунду не задумавшись. Не то, чтобы Джастин часто ими пользовался по своему прямому назначению — больше предпочитал смотреть со стороны, вычислять вероятности, учиться на чужих ошибках. Лишь изредка он проводил некрупные сделки, чтобы набраться своего собственного опыта, подобрать стратегию к действиям в будущем. Но сейчас для него это стало неприятным ударом ниже пояса. Для него это было… унизительно.             Хотя, чего он ожидал? Отец больше не может ему доверять. Он ведь на полном серьёзе считает, что его сын может работать на конкурентов. Что его сын — полное дерьмо, раз способен на такое. Каким глупцом Джастин должен был быть, чтобы, будучи наследником крупной фирмы, собственными руками подложить ей такую подлянку?             А потом в его голове, как озарение, вспыхнула мысль. Договор с Томпсоном… Теперь Джастин не мог его выполнить. Его отстранили. Официально. Физически отрезали от рычагов управления. Без доступа к ключам, финансам и прочему, он физически не мог выполнить обязательства прописанные в этом договоре. Этот договор стал не опаснее макета. Макс требовал от него невозможного.             Машинальная улыбка чуть не проступила на его лицо. Эта бумажка ему была больше не страшна. Макс — полный кретин. Своими же руками убил свой же поистине гениальный план. Больше для Джастина не было ни угрозы тюрьмы, ни ещё большей ярости или разочарования отца. Было только леденящее спокойствие и понимание, что отец сам того не ведая, дал ему алиби против Томпсона.             – Я надеюсь, у тебя найдётся, что сказать в своё оправдание, – продолжил Джереми, вырывая сына из своих размышлений и чуть смягчив тон. – Когда-нибудь. Но пока что я не могу рисковать репутацией. Своей и фирмы. Ты ведь не думал, что я позволю тебе переводить куда-то деньги, находясь под подозрением?             Джастин взглянул на отца отстранённым взглядом. Его впервые за неделю посетило облегчение. Стало хотя бы одной проблемой меньше.             – Нет, – пожал плечами Джастин, его уголки губ едва заметно дрогнули, пока он смотрел на мужчину. – Я как-нибудь справлюсь с этим.             Тем временем в зале, наполненном шумом голосов и периодическим звонов бокалов с шампанским, Кристина стояла, теребя цепочку на своём запястье. К отцу то и дело подходили мужчины, которым он непременно с гордостью её представлял, намекая на то, что в скором будущем она обязательно будет принимать колоссальное участие в развитии компании. Те осыпали её комплиментами — кто-то искренними, а кто-то, как ей казалось, не очень — проводили вежливый смоллтолк с Джоном и сменялись другими лицами. О чём они говорили, девушка практически не слушала, но старалась не забывать улыбаться им своей дежурной улыбкой, время от времени поглядывая в сторону той двери, за которой скрылись Джастин со своим отцом.             По примерным подсчётам Кристины их не было уже пятнадцать минут, и чем дольше это продолжалось, тем неуютнее она себя чувствовала. Ей казалось, что она стоит посреди вольера с тиграми, в не очень правдоподобном костюме такой же хищной кошки, который вот-вот пойдёт по швам. Когда Джастин был рядом… ей было спокойнее. В нём была поддержка, решимость и какое-то ощущение защищённости. Он был сильным. И, что бы им не двигало, она была почти уверена в том, что он сделает всё, чтобы не дать её в обиду снова.             Она не понимала почему. Может быть, у него был синдром белого рыцаря? Хотя нет. Обычно его явно не интересовали чужие проблемы — только те, которые напрямую касались его самого.             Их взаимоотношения были для неё сложной, запутанной загадкой, которую Кристина была не в состоянии решить. Они ведь презирали друг друга. Во всяком случае, раньше. Пытались задеть, унизить, показать своё превосходство. А теперь… теперь девушке было жизненно необходимо знать, что он рядом. Может быть, всё дело в том, что их крепко оплела и связала нить общей тайны, с которой девушка совершенно точно не справилась бы своими силами? Это неплохо объясняло её нужду в нём. Он был необходимым союзником и источником силы.             Но где-то в глубине души, куда она боялась опускаться, шевелилось другое, куда более простое и пугающее объяснение. Возможно, дело было в нём самом. В том, каким он был — упрямым, надменным, невыносимым, но при этом чертовски надёжным. Таким, на кого можно опереться, когда мир рушится. И это осознание вдруг напугало её куда больше, чем любая общая тайна.             – Ну, что скажешь? – из размышлений вырвал голос отца, обращённый к ней.             Девушка вдруг осознала, что рядом с ними больше никого не было — небольшая передышка от бесконечного потока незнакомцев. Она озадаченно взглянула на мужчину, пытаясь вспомнить, что он говорил до этого, но оказалось, что погружение в свои мысли было слишком глубоким.             – По поводу? – спросила Кристина, а уголок её губ тронула виноватая улыбка.             – Как тебе конференция? – поясняя, улыбнулся отец в ответ и на пару секунд приобнял её за плечо, прижимая к себе.             – А, – понимающе выдохнула девушка, когда отец выпустил её из своих объятий. – Это… впечатляюще, – неуверенно выпалила она первое, что пришло в голову, надеясь, что прозвучало достаточно убедительно.             Кристина особо не вникала во всё, что тут происходило. Её мысли в голове были забиты другим. Совершенно другим. Она ощутила неловкость и необходимость сказать что-то ещё. Идеи отчаянно не приходили на ум, и потому девушка шумно выдохнула и спросила то, что интересовало её уже не первый день:             – Что за парень проводил презентацию? – ей до глубины души было интересно, как представит Макса отец.             Джастин упоминал, что Джон и Джереми обожали Томпсона. Ей стало интересно самой убедиться в этом. Действительно ли они были настолько слепы, что не замечали его гниющую душу за маской лицемерия, и даже не подозревали о том, что тот приходился родным сыном их партнёру, которого они возможно… убили.             – О-о, – протянул Джон, оглядываясь вокруг, – вы же ещё не знакомы. – Мужчина бросал взгляды по сторонам, пытаясь что-то высмотреть. – В последние пару лет Джастин занимался презентациями. Но в этот раз Джереми делегировал эту обязанность Максу. Наверное… решил, что в этот раз тебе понадобится компания, – он пожал плечами. – А Макс — наш гений. Самый успешный менеджер своего поколения.             Наконец, высмотрев темноволосую голову неподалёку, Джон в подзывающем жесте вскинул руку.             – Макс, – бросил отец куда-то в сторону, ловя взгляд Томпсона. – Уделишь нам пару минут?             Сердце девушки вдруг упало вниз живота. Она даже не подумала о том, что отец решит позвать его. Голубые глаза в очередной раз метнулись к двери, из-за которой она до сих пор ждала появления Джастина. Но его всё также не было.             Дыхание стало тяжёлым, будто весь кислород в окружающем пространстве внезапно закончился. Не прошло и нескольких секунд, как перед ними материализовался Томпсон. Он подошёл бесшумно, словно хищник, уже знающий, что добыча в ловушке. Он был элегантным, важным, с полуулыбкой, растянувшейся на лице. И эта улыбка была почти искренней, но Кристине казалось, что она видит фальшь в каждом его движении.             – Да, мистер Финдли, – протянул темноволосый, как только оказался прямо возле них. Его взгляд метнулся к Кристине с наигранной заинтересованностью. Такой, будто видел её впервые.             Девушка тут же отвела глаза, чувствуя, как тело окатила мелкая дрожь, а между лопаток похолодело. Она старалась держать себя в руках, но дыхание всё равно стало скомканным и рваным. А в голове яркими воспоминаниями всплыли все те моменты, когда маска Макса срывалась с его лица.             – Хочу представить тебе мою дочь, – торжественно заявил Джон, поворачивая корпус к брюнетке. – Кристина Финдли. Моя гордость и наследница.             Макс широко улыбнулся, блеснув ледяными чёрными глазами. А девушка могла поклясться, что заметила, как после слов отца он едва заметно усмехнулся.  В его взгляде она без усилий могла считать недвусмысленную угрозу, которая предупреждала о том, что ей лучше делать вид, что они не знакомы.             – Как Вы могли скрывать от меня такое прелестное создание, – с театральной кокетливостью произнёс Макс, наклоняясь в вежливом поклоне и протягивая девушке руку.             Неуверенный взгляд Кристины скользнул от его ладони к отцу, но тот лишь кивнул головой, намекая на то, что ей следует ответить на этот акт приветствия. Ей… не хотелось этого делать. Единственно, чего хотелось — сбежать отсюда. Как можно быстрее и дальше. Хотелось почувствовать себя в безопасности. Но вместо этого она лишь чувствовала себя с каждой секундой всё более уязвимой.             Нельзя было показать свой страх перед отцом. А тем более перед Максом. Выдохнув, девушка дерзко посмотрела на него, и, стараясь скрыть дрожь в пальцах, уверенным жестом вложила ладонь в его руку. В то же мгновение горячие губы парня коснулись кожи на её запястье. Внутри что-то неприятно сжалось, практически вызывая паническую атаку, и она едва сдержалась о того, чтобы не выдернуть руку.             Ей нечего было бояться прямо сейчас. Он бы ничего не сделал. Здесь было слишком много народу. Здесь был отец. Но предательский холодок всё равно пробежал по коже — Кристина всё ещё отчётливо помнила его жестокие, грубые прикосновения, его пальцы, сжимающиеся на её шее, синяки, которые она старательно замазывала тональным кремом и то падение в холодную водную бездну.             – Приятно познакомиться, – выдавила из себя она вместе с неестественной улыбкой, тронувшей губы.             – Джон, Вы скрывали настоящую жемчужину, – Макс обменялся с её отцом дружеским взглядом, всё ещё держа руку в своей. Дольше, чем это было необходимо. Его большой палец едва заметно провёл по её костяшкам. – Я чувствую в ней решительность. Чувствую сильный характер. Таких обычно ломают, либо… они ломают всё вокруг себя. Надеюсь, она достаточно мудра, чтобы выбрать верный путь.             Усмехнувшись, он выпустил её руку из своей, а взгляд Кристины, наконец, встретился с взглядом Джастина. Именно в тот момент, когда Макс коснулся губами её руки, они с Джереми вошли в зал. В тот же миг выражение лица парня с почти удовлетворённого сменилось холодной яростью. Он едва сдержался от того, чтобы сорваться в их сторону, но всё же тяжёлым уверенным шагом направился к ним.             Внутри него кипел гнев. Как, после всего, что было, Макс смел, стоять рядом с ними, прикасаться к ней и так нагло улыбаться в лицо Джону Финдли? Лицемерный выблядок. Больше всего на свете сейчас хотелось въебать ему. Снова из груди рвалось это несвойственное Джастину жутко сильное желание. А как только он пересёкся взглядом с голубыми глазами Финдли, полными какого-то… облегчения, это желание резко сменилось необходимостью забрать её отсюда. Увести. Спрятать подальше от этого плотоядного оскала Томпсона.             – Макс, – прошипел Джастин сквозь зубы, как только оказался рядом с ними. Он резким, почти бесцеремонным движением расположился так, чтобы отделять собой девушку от Томпсона. Спиной он практически полностью закрыл её, и Кристина почувствовала, как дрожь в её теле начала понемногу стихать, сменяясь облегчением от того, что его широкие плечи теперь заслоняют её от опасности.             – Джа-астин, – с наигранным радушием протянул брюнет, будто действительно был рад его видеть. – Выглядишь немного уставшим, – на его лице растеклась загадочная улыбка. – Точно готов к выполнению обязательств по новым договорам?             Кристина заметила, как её отец скользнул чуть озадаченным взглядом по парням, задерживаясь на напряжённом Джастине. Тот лишь на мгновение прищурил глаза, а затем тоже улыбнулся одними губами.             – Не сомневайся, – уверенным голосом произнёс он и усмехнулся. – Теперь готов, как никогда.             Не дав и секунды Томпсону на то, чтобы опомниться, Джастин повернулся к Джону, а его выражение лица мгновенно смягчилось — стало таким, каким было всегда при общении с этим мужчиной.             – Мистер Финдли, позвольте похитить вашу дочь, – сладко протянул парень, – у нас уже заготовлена программа с планами на экскурсию по штату. Не хотелось бы что-нибудь упустить.             Эта ложь прозвучала так правдоподобно, что Кристина сама на секунду в неё поверила. Она нахмурилась, мгновение вспоминая о том, что Джастин обещал предупредить её отца о том, что их не будет на лайнере.             Джон окинул их взглядом, а затем на его лице появилась улыбка.             – Что ж, Джастин, ты не перестаёшь меня удивлять, – усмехнулся он, покачав головой. – Кто бы мог подумать, что у кого-то получится вытаскивать мою дочь на экскурсии!             – Это не так сложно, как Вам кажется, – ласково парировал парень.             Кристина едва не закатила глаза, сдерживая порыв желания ткнуть Джастина локтем в бок.             – Конечно, конечно, – в конец концов, кивнул мужчина. – Не буду вас задерживать. Проведите хорошо время.             – Спасибо, мистер Финдли, – напоследок он пожал руку мужчины, – обещаю вернуть вашу дочь в целости и сохранности.                         Лицо Макса, всё ещё стоявшего рядом, тронула ядовитая полуулыбка. Прежде чем покинуть зал, увлекая за собой девушку, Джастин лишь бросил полный ненависти и презрения взгляд на него и, не сказав больше ни слова, направился прочь. Краем уха он только услышал, как Джон тут же завлёк Томпсона знакомиться с какими-то азиатскими партнёрами.             Джастин шёл быстро. Кристине приходилось практически бежать за ним. Она видела резкость в каждом его движении, чувствовала бурлящую внутри него ярость. В нём и в правду кипела злость. Наблюдение за тем, как Макс снова прикасался к ней, вывело его из себя. Он сам себе практически не позволял этого, а больному ублюдку позволил. Опять.             Хотелось зарычать от несправедливости, невыносимости и абсурдности этой мысли. Руки сжимались в кулаки, а зубы едва не скрипели в тишине коридоров, по которым они шли.             Нет. Он больше не позволит этому происходить.             Как только дверь в его каюту закрылась с тихим, но таким окончательным щелчком, Джастин замер прямо у входа, повернувшись к девушке спиной.             – Ты же говорил, самолёт утром? – неуверенно поинтересовалась Кристина, наблюдая за тем, как его плечи напряжённо вздымались в такт тяжёлому, сдавленному дыханию. Казалось, всё напряжение последних часов, дней, недель копилось в нём, чтобы вырваться наружу именно сейчас. – Или ты действительно собрался устроить экспресс-экскурсию по Нью-Йорку? – так и не дождавшись ответа, едва заметно усмехнулась девушка, приобнимая себя за локоть.             Джастин лишь раздражённо выдохнул на неудачную шутку.             – Этот… этот сукин сын, – его голос был низким, хриплым от сдерживаемой ярости. Он резко обернулся, и в его карих глазах бушевала такая яростная буря, что Кристина инстинктивно сделала шаг назад.             И этот шаг стал последней каплей.             В нём что-то сорвалось. Всё его холодное самообладание, вся выдержка рухнули в одно мгновение. Он не думал ни о какой стратегии, ни о попытках снова запрятать свои желания поглубже. Единственной мыслью, жгучей, всепоглощающей, было стереть прикосновения Макса к её коже. Доказать и ей, и себе, что он здесь, он настоящий, и он не позволит больше никому её тронуть.             Одним длинным шагом Джастин закрыл расстояние между ними. Его руки грубо вцепились в её плечи, не чтобы причинить боль, а от так долго сдерживаемой отчаянной, животной потребности, чувствовать её рядом, чувствовать её реальной.             – Он не смел к тебе прикасаться, – прошипел он, а его взгляд приковался к её губам. – Никто не смеет.             Широко распахнутые голубые глаза смотрели на парня, пока его пальцы с силой впивались в её кожу. Дыхание на секунду перехватило от неожиданности, а затем оно стало сбитым и тяжёлым, заполняя глухую тишину помещения.             Мысли в голове окутал непроглядный туман. Весь мир вокруг схлопнулся, оставляя в их собственной реальности только контакт кожи и лица, расположенных всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Горячее дыхание, скользящее по губами, и тяжёлые проницательные взгляды.             Склонившись всего на миллиметр, Джастин замер, стараясь сдержать в себе этот порыв. Его пальцы ещё сильнее сжали плечи девушки — и это должно было быть уже больно, но она этого будто даже не заметила. Лишь чуть приподнялась на носочках позволяя случиться тому, чему не позволил он — сорваться последней капле терпения и сомкнуться их тёплым, жаждущим губам.