Морская болезнь/Inside ocean

            Лучи закатного солнца покрывали красноватой пеленой неспокойную морскую гладь. Шум волн, разбивающихся о подножие лайнера, наполнял атмосферу поразительной безмятежностью и умиротворением, которых не хватало столь долгое время.               Джастин лежал, прислушиваясь к дыханию Кристины, посапывающей на его плече, и не мог оторваться от её лица, окутанного розоватым светом, доносящимся из-за окна. Пальцы непроизвольно перебирали прядь её тёмных непослушных волос, — и это было чем-то вроде навязчивой попытки убедить себя в том, что вот она, рядом с ним, в его объятиях, самая что ни на есть настоящая и реальная. Никакая галлюцинация не могла бы так тепло сопеть ему в ключицу. Никакой бред воспалённого сознания не закинул бы с такой наглостью худощавую ногу на его бёдра. Никакой сон не подарил бы ему этот едва уловимый, сводящий с ума запах её кожи, смешанный с её парфюмом.               Девушка уснула, прижавшись к нему, почти сразу после того, как они по очереди кончили. И это было даже забавно с учётом того, что перед этим они провели во сне больше суток.                 Самому Джастину не спалось. И вот уже на протяжении двух часов он лежал, наблюдая за тем, как она дремала, и размышляя о том, почему его так чертовски тянуло к ней.               Он любил девушек. Вернее, ему нравилась сама механика процесса: захватить, соблазнить, получить подтверждение своей власти и… потерять интерес. Это был отлаженный алгоритм, в котором не было места вот этому…                Взгляд Джастина задержался на подрагивающих сквозь сон ресницах.                …вот этому тихому безумию. Он никогда не привязывался к девушкам, с которыми спал. И даже не планировал связывать свою жизнь с одной из них в ближайшие, как минимум, пять лет.                Так что же такого было в той, которая ворвалась в его жизнь и так бесцеремонно сломала все его принципы и предубеждения?               Чёрт, да она была сплошным нарушением всех правил: слишком дерзкая, слишком умная, слишком разрушительная для его внутреннего мира. И он, кажется, обожал каждый её сокрушительный щелчок по своему самолюбию. Был по уши влюблён в то, что она не была похожа на других «золотых» девочек, которые словно вышли из одного единственного инкубатора — куклы-пустышки, прячущиеся за идентичной красивой обёрткой.                Финдли была… другой. Со своими особыми ценностями. С нескрываемой инфантильностью в некоторых вещах. С бунтарским взглядом на жизнь, заставляющим порой идти против системы. Она была настоящей, живой.                Где-то на тумбочке провибрировал телефон, и Джастин, похмурившись, кинул на него взгляд. А затем осторожно, чтобы не потревожить девушку, спящую на его плече, потянулся и взял смартфон в руку.                На экране зависло непрочитанное сообщение.               От: Марти               «На ужин пойдёте?»               Глядя на телефон, Джастин медленно изогнул бровь — Маккензи не имел привычки писать подобные сообщения. Обычно он просто беззастенчиво врывался в его каюту, почти как к себе домой.               Вздохнув, Бибер хотел было ответить, что может быть позже, как девушка, лежащая на его плече, заворочалась и, в конце концов, открыла глаза, поднимая сонный взгляд на него. Он улыбнулся, наблюдая за тем, как её «потерянное» после двухчасового сна лицо постепенно приходит в себя.               – Надеюсь, ты хочешь есть, – сказал парень и, сделав небольшую паузу, чуть более многозначительно добавил: – Потому что я голодный настолько, что готов съесть тебя.               – Не рекомендую, – пробормотала девушка и потёрла глаза, пытаясь избавиться от остатков сна. – Насколько мне известно, мясо татуированных горчит.               Бровь Джастина изумлённо поползла вверх, пока он некоторое время просто изучающе смотрел на неё, а затем хмыкнул:               – Занимательные познания, хоть и немного пугающие. Но вообще-то, я имел ввиду другое.                – Другое? – с театральной озадаченностью переспросила Кристина, поднимая хмурый взгляд на него.               – Другое, – повторил парень и кивнул, не сдерживая пошленькой полуулыбки на лице.                Ладонью Джастин скользнул вдоль ноги девушки к внутренней части бедра, а губами прижался к её шее. Его пальцы уже почти достигли цели, когда он почувствовал, как она непроизвольно вздрогнула.               – Вот это «другое», – прохрипел он, обжигая горячим дыханием кожу за ухом. – И судя по твоей реакции… мой ужин практически готов.                Улыбнувшись и вцепившись в его волосы на затылке, Кристина не слишком сильно, скорее, для вида, попыталась оттянуть его лицо от своей шеи:               – Твои кулинарные аналогии отвратительны, Бибер, – с наигранным омерзением парировала она. – И если ты сейчас же не перестанешь, твой «ужин» сбежит прямиком в столовую.               Джастин медленно отстранился. Его зрачки расширились от возбуждения, и он зацепил её взгляд хитрым прищуром.               – Попробуй, – загадочно протянул он. – Охота — самая интересная часть.               Закатив глаза, Кристина уже приоткрыла рот, чтобы выразить своё возмущение, но  парень тут же заглушил её своим поцелуем.                Уже спустя полчаса они сидели в ресторане, расположившись за столиком, находящимся у окна. Помещение полнилось негромким звоном посуды и шумом голосов сидящих вокруг людей. За то время, что они провели погружёнными в своё расследование, разъезды и в заточении каюты, можно было забыть, что жизнь на лайнере кипела и шла своим чередом, а не замерла на месте. Откуда-то доносился смех, где-то обсуждались планы на ближайшие дни, а кто-то просто молча наслаждался прелестями местной кухни.               Кристина бездумно ковыряла вилкой салат и скользила взглядом по залу, цепляясь им за людей. Все они казались такими беззаботными, будто в их жизни не было совершенно никаких проблем.                Интересно, когда она в последний раз выглядела также? Весёлой, жизнерадостной, беспечной. Такое вообще было в её жизни?                В моменте ей показалось, что она вообще никогда не была по-настоящему счастливой. И, возможно, это даже было правдой. Несмотря на то, что у неё было практически всё, чего только можно было желать, были друзья, приятели, какие-то отношения, она чувствовала себя… одиноко. То ли потому что она была не от мира сего, то ли потому что действительно большую часть своего времени была забытой и брошенной. Мать пропала, когда ей было всего пять. Отец, хоть и уделял ей внимание, но в основном пропадал на работе сутки напролёт. Друзья? Их сложно было так назвать. Они были всего лишь кучкой людей, с которыми она тусовалась на выходных. Им было интересно повеселиться с ней, но как только на горизонте появлялась малейшая проблема, они мгновенно исчезали, оставляя девушку разбираться с ней в одиночестве. Отношения… В отношениях всё, в общем-то, было точно также. Все, с кем она встречалась, оказывались придурками, хотя поначалу и казались нормальными.                Уголком глаза Кристина непроизвольно покосилась на Джастина. Вообще-то его она тоже считала придурком. Причём с самого начала. И это было даже забавно, но он оказался единственным, кого она действительно волновала. Он был тем, кто ей помогал. Тем, кто решал её проблемы. Тем, кто готов был прыгнуть за ней в непроглядный чёрный омут, утягивающий прямиком на дно. Он был… просто рядом, несмотря ни на что. И сейчас казался единственным нормальным среди всех тех, кого ей приходилось встречать.                – Ну что, выспались? – из раздумий вывел голос Марти, плюхнувшегося прямо напротив них с подносом за столик и сделавшего акцент на последнем слове.                Довольная улыбка озаряла лицо белобрысого так ярко, что можно было выключить свет, и ничего бы не изменилось. Его голубые глаза метались от Джастина к Кристине и обратно, пока он многозначительно смотрел на них.                И вдруг Джастину стало предельно очевидно, почему друг написал сообщение, а не завалился как обычно в каюту. Он приходил. Именно в тот момент, когда они…               «Блять», — беззвучно выдохнул Бибер, чувствуя, как по его щекам разливается редкий для него румянец. Он метнул взгляд на Кристину, пытаясь понять, пришла ли к ней та же догадка, но та лишь невозмутимо улыбнулась.               Джастин медленно откинулся на спинку стула, собрав на лице маску прежнего высокомерия, но в уголках его губ играла неподдельная улыбка.                – Маккензи, если бы ты только представлял, насколько мы выспались, то не задавал бы таких глупых вопросов, – в его тоне промелькнула усмешка. – А вот что прервало наш послеобеденный сон — так это твоё несвоевременное сообщение.                – Прошу прощения, – Марти драматично вскинул руки в мнимой сдаче, – я подумал,  вам хватит трёх часов, чтобы закончить ваш, кхм… сон.                Светловолосый несдержанно хихикнул, и Кристина подняла на него взгляд, вдруг осознав, что именно обсуждали эти двое. Теперь и её лицо вспыхнуло, заливая щёки краской.                – Идиоты, – тихо фыркнула она, утыкаясь взглядом в салат и едва сдерживая улыбку на лице.                Да, у неё никогда не было настоящих друзей. И она даже не была уверена, имеет ли хоть какое-то право назвать этих парней своими друзьями. Но, несмотря на их дурацкие шутки, на их странные взаимоотношения, на их показное самомнение и напыщенность, ей было комфортно в их компании. Ей было хорошо рядом с ними. Словно она нашла своё место в этом мире. Место среди двух болванов, которые позволяли чувствовать ей себя в своей тарелке.                Они уже заканчивали ужин, размышляя о том, чему посветят время в ожидании ответа на их запрос, направленный в Тихоокеанский отдел расследований, как возле их столика появилась девушка.                – Вот это да! – послышался воодушевлённый голос, тут же заполнивший атмосферу нотками непреклонного позитива. – Сто лет вас не видела!               – Энн! – увидев блондинку, Марти тут же подорвался со своего места и отодвинул стул рядом с собой, приглашая её за стол.               – Спасибо, – улыбнулась девушка, почтительно кивнув парню, и присела. – Ну и где же вы пропадали?               Ребята на секунду переглянулись, прежде чем вновь посмотреть на почтившую их своим присутствием гостью.               – Мы… – начала Кристина, но запнулась. Что она собиралась сказать? Что они расследовали возможное убийство? Или что искали доказательства махинаций Макса, из-за которых  она сама чуть не утонула. Так и не придумав, что ответить, девушка посмотрела на Джастина.               – Занимались некоторой исследовательской работой, – продолжил за неё он, натягивая вежливую улыбку. – Семейный бизнес и всё такое.               – Точно, – качнула головой Финдли, подтверждая его слова.               Энн окинула их заинтересованным взглядом с прищуром, а затем повернулась к Марти:               – Ты тоже в семейном бизнесе?               – Конечно, – с ноткой иронии усмехнулся он. – Мы с Джеем братья-близнецы. Ты не знала?                С губ девушки сорвался смешок, и она закатила глаза.               – Ладно, – заключила, в конце концов, Энн. – Разберусь в вашем семейном древе как-нибудь в другой раз, – вернув своё внимание ко всем и словно мгновенно забыв то, о чём они только что говорили, засветилась: – Но, раз уж вы выползли из своего «исследовательского бункера», я не могу позволить вам прятаться дальше. Вы же ещё не были в баре «Гэтсби»?               – О, я слышал о нём! – подхватил её свечение Марти. –  Говорят, там интерьер — точная копия клуба из 20-х.               – Точно! – подтвердила Энн, кинув удовлетворённый тем, что это кого-то заинтересовало, взгляд на него. – Джаз, чарльстон, весь этот шик. А в конце недели там будет шоу «Кабаре». Вы просто обязаны составить мне компанию! Я обещала встретиться там с парой друзей, будет весело.               Глаза Маккензи загорелись азартом, и он бросил взгляд на Джастина с Кристиной, словно ребёнок, ждущий разрешения от родителей.               Бибер усмехнулся и, немного подумав, решил подхватить игру, чувствуя, что это может быть хорошей передышкой для них всех. К тому же, энтузиазм Энн всегда был слишком заразителен.               – Звучит, как отличное место, чтобы отпраздновать… наше возвращение к цивилизации, – кивнул он.                – Вот и отлично! – Энн захлопала в ладоши, словно только что добилась самого важного согласия в мире. – Тогда, увидимся!               С чувством выполненной миссии, она легко поднялась из-за стола. Марти, махнув напоследок рукой, тут же быстро последовал за ней, словно на невидимой ниточке.                Наблюдая за своим стремительно удаляющимся за Конаган другом с лёгкой усмешкой, Джастин вздохнул:               – Кажется, мы его теряем.  

***

 

            Перед ними была массивная деревянная дверь с тёмным матовым стеклом, из-за которой доносились приглушённые звуки саксофона и гул голосов. Прямо над ней висела стилизованная чёрная вывеска, золотые буквы на которой собирались в название бара: «GATSBY».

 

            За всё путешествие, Кристина ни разу не забредала в это место, и, как и в день отплытия, её посетила удивительная мысль о том, насколько этот лайнер был огромным. Сколько ещё тут было мест, о которых она не имела ни малейшего понятия? Успеет ли она вообще посетить их все?               Ну, наверняка, если бы она поставила себе такую цель, то непременно бы успела. Только вот… их круиз уже имел свой собственный план досуга и развлечений. Если это, конечно, м можно было так назвать.               – Мисс Финдли, вы готовы окунуться в двадцатые? – улыбнулся Джастин, манерно открывая перед девушкой дверь.                И Кристина не удержалась от того, чтобы задержать на нём свой изучающий взгляд.                Бибер был красив. Впрочем, как и всегда — он был идеален в своей красоте. Но каждый раз, когда он надевал костюм, это придавало ему ещё больше шарма, ещё больше изящности и ещё больше очарования. Белоснежная рубашка. Чёрная бабочка на шее. Паше в виде розочки в нагрудном кармашке. Даже его волосы были уложены под стать месту, в которое они направлялись — зализанные назад толстым слоем геля, придающим мокрый эффект, а сбоку прослеживался чёткий классический пробор.                Кристина, в самом деле, ненавидела платья. Но разве она могла позволить себе не соответствовать этому мистеру Идеалу, который, казалось, вышел сейчас прямиком из двадцатых годов прошлого века?                Коктейльное платье цвета шампань, найденное в гардеробе Энн, стекало по её телу золотистыми струйками, поблёскивающими даже в не слишком ярком свете коридора. Стройные ноги, виднеющиеся из-под юбки, удлинялись туфлями на невысоком каблуке, выполненными в похожей с платьем расцветке и покрытыми мелкими стразами. Жемчужные браслеты обрамляли запястья, а на губах выделялась яркая тёмно-бордовая помада.               Рядом друг с другом они выглядели поистине превосходно. Словно были созданы друг для друга. Сложно было поверить в то, что их союз не был чем-то особенным, спланированным с самого начала. И ирония судьбы была в том, что их первый по-настоящему гармоничный образ складывался из деталей, которые раньше служили оружием: его безупречный костюм — бывшая броня высокомерия, её ослепительное платье — некогда щит из дерзкого нонконформизма, который она теперь добровольно сменила на изящные доспехи ради него. Те самые два полыхающих айсберга, что Афродита когда-то столкнула лбами в океане людей, теперь плыли в одном направлении, и лишь таявшие у их оснований следы, выдавали бурю, которую им пришлось пережить, чтобы воссоединиться.                Как только они вошли внутрь, бар встретил гулом настоящего джаза, табачным дымком и сиянием старинных светильников. Находясь сейчас тут, в таком виде, могло создаться впечатление, что они действительно выпали из своей настоящей реальности и оказались на одной из шикарнейших вечеринок у самого Джея Гэтсби.               По площади довольно большого помещения, были расставлены круглые столики, укрытые красными бархатными скатертями и окружённые стульями. У мест вдоль стены — вместо стульев мягкие кожаные диванчики. Напротив — длинная барная стойка, с массивной деревянной столешницей и парой суетящихся за ней барменов. Завершала всё это великолепие средних размеров сцена, расположенная на самом видном месте. Сейчас она была закрыта роскошным красным занавесом с золотыми рюшами, но в неё уже бил круг тёплого света из мощного прожектора.               Шум голосов, смеха и звона бокалов заполнял атмосферу. Кто-то общался за столиком, кто-то стоял, обсуждая интерьер, кто-то слонялся между рядами в ожидании начала шоу.                Уголки губ Кристины дрогнули, когда она заметила, как за одним из столиков, расположенных перед диваном, Энн и Марти уже о чём-то увлечённо спорили. Пытаясь что-то доказать, белобрысый широко размахивал руками, пока девушка кокетливо улыбалась ему в ответ, накручивая прядь своих длинных волос на палец.                На Маккензи был светлый костюм тройка. И Финдли вдруг осознала, что не видела прежде его в чём-то более официальном, чем кэжуал. Но пиджак и галстук ему шли ничуть не меньше чем Джастину.                  На Энн — шикарное чёрное платье в пол, на шее и декольте которого рассыпана тьма сверкающих серебристых камней. По волосам у неё пролегала тонкая повязка с двумя тёмно-серыми перьями, едва заметно колыхающимися от потоков воздуха.                Марти и Энн в своём внешнем контрасте походили на инь и ян.                – Я уж думал, вы заблудились! – воскликнул Маккензи, как только Джастин и Кристина подошли к столику, за которым сидела парочка. Конаган тут же обратила на них внимание, окидывая полным восторга взглядом.               – Нет, всего лишь морально готовились увидеть тут тебя, танцующим чарльстон, – усмехнулся Бибер в ответ.                Светловолосый театрально закатил глаза и вздохнул:               – Ну, если вы настаиваете, я ведь могу и станцевать, – с  ноткой вызова заявил он.                – Упаси господи, – хохотнул Джастин, взявшись за спинку одного из стульев и отодвигая его для Кристины. – Распугаешь всех гостей.                – И с каких это пор тебя волнуют люди вокруг? –  прищурился Марти, поджимая уголки губ.               После того, как Финдли присела, Бибер опустился на место рядом с ней и расслабленно откинулся на спинку. Взгляд карамельных глаз остановился на друге.               Джастину было плевать на людей вокруг. В жизни его действительно волновали лишь несколько человек, пересчитать которых можно было бы по пальцам одной руки — и двое из них были сейчас прямо здесь.                Он медленно поднял бокал, который только что принёс официант, и его губы тронула хищная улыбка.                – Меня не волнуют люди, Маккензи. Меня волнует наше, – парень сделал круговое движение указательным пальцем, обозначая сидящих за столиком, – зрение. И твой чарльстон угрожает ему куда сильнее, чем любое другое оружие на этом корабле.               – Ты просто мне завидуешь, – снисходительно протянул Марти, тоже откидываясь назад, и положил руку на спинку дивана прямо позади Энн.               – Марти круто танцует, я точно это помню, – игриво встряла она, переводя взгляд с одного парня на другого.                С губ Джастина сорвался смешок, а на его лице растеклась расслабленная улыбка:                – Да, но… – он сделал паузу и глоток из бокала, – есть пара стилей, в которых он просто ужасен. Хоть и не хочет этого признавать.                Прерывая их диалог, свет в помещении стал более приглушённым, а вокруг прокатилась протяжная волна аплодисментов. В центре сцены появился мужчина во фраке и с микрофоном. Круг яркого света отчётливо выделял его силуэт на фоне драпированного занавеса.               – Добрый вечер, дамы и господа! – как только хлопки стихли, уверенно поздоровался ведущий, окидывая зал взглядом и взмахивая рукой в грандиозном приветствии.               Зал снова взорвался аплодисментами и свистом. Мужчина на сцене довольно улыбался, пока зрители ликовали.                Кристина неуверенно хлопала в ладоши, заскользив взглядом по помещению. К своему удивлению, она обнаружила, что здесь не было ни одного свободного столика — полный аншлаг. Видимо, чтобы им попасть сюда, Энн забронировала места очень и очень заранее.                – Сегодня мы здесь собрались не просто так… – вновь послышался голос ведущего из динамиков.                На этот раз взгляд Финдли невольно зацепился за профиль Джастина, внимание которого было обращено к сцене. Она чуть склонила голову, рассматривая черты его лица.                Он был… красивым.                Нужно ли было об этом напоминать? Пожалуй, нет. Но она просто не могла не отмечать этот факт у себя в голове каждый грёбанный раз, когда видела его лицо. Он был чертовски красивым. Настолько, что это должно было бы быть незаконно. Было даже смешным, что когда-то она надеялась на то, что у неё получится сопротивляться его очарованию. И, очевидно, с самого начала это было не более, чем провальной затеей.               Интересно, а существовал ли вообще тот момент, когда она его на самом деле ненавидела? Да, и возможно ли искренне ненавидеть то, на что ты смотришь, как на чудо света или произведение искусства? То, что вызывает в тебе бурю непередаваемых эмоций и пожар, что из самого центра груди поднимается к шее и щекам. То, что с первого взгляда забирается под кожу, в голову, в каждый потаённый уголок разума, и ни в какую не собирается оттуда уходить.                Похоже, Бибер был не прав, когда сказал, что она не умеет врать. Всё-таки она оказалась отличной лгуньей, раз когда-то ей удавалось в этой ненависти убедить саму себя.               От мыслей и созерцания прекрасного отвлёк очередной гул аплодисментов. Кристина отвела взгляд и бросила его на сцену, с которой уже успел пропасть ведущий и начал открываться занавес. Зазвучало джазовое музыкальное вступление.                Краем глаза Джастин заметил, как девушка смотрела на него на протяжении той пары минут, что мужчина в свете софитов вещал какой-то приветственный бред и рассказывал о непревзойдённости шоу-балета, существовавшего не одно десятилетие и посетившего сегодня эту сцену. Он не стал оборачиваться, позволив ей наслаждаться этим моментом наблюдения. Но уголок его губ непроизвольно дрогнул в сдержанном, глубоком удовлетворении. Он знал этот взгляд. Он чувствовал его на своей коже ещё до того, как заметил краем глаза. И знать, что он исходит от неё, было опьяняюще.               На сцене под энергичную музыку появлялись девушки в белых платьях с широкими юбками, доходящими до середины икры и красными оборками. Они выглядели, как клоны, казалось, даже их рост был совершенно идентичным.                Наблюдая за ними и покрутив за ножку свой бокал, стоящий перед ней на столе, Кристина хмыкнула, а затем взглянула на Энн. Та сидела с полуулыбкой, наблюдая за шоу. Её плечо как бы невзначай, едва ощутимо, соприкасалось с плечом Марти, рука которого всё также лежала на спинке дивана.               Усмехнувшись, Финдли склонилась к девушке, привлекая её внимание:               – Ты же говорила, что будешь с друзьями? – тихо спросила она, так, чтобы услышала только подруга. Шум музыки помогал скрыть голос от чужих ушей.               Лицо Энн тронула загадочная улыбка, и она посмотрела на Кристину с таким многозначительным видом, по которому всё можно было считать без слов. С самого начала не планировалось никаких друзей. Брошенная ею фраза была просто прикрытием.                – А ты, помнится, говорила, что не станешь иметь ничего общего с мистером Весь-Мир-Крутится-Вокруг-Меня, – парировала она, на мгновение скользнув взглядом к Джастину, который сидел и с явно наигранным интересом наблюдал за происходящим на сцене.               Финдли, виновато улыбнувшись, пожала плечами. Она и в правду такое говорила. И если бы тогда, на это её утверждение, кто-то ей сказал, что сегодня они будут сидеть вот так, вчетвером за одним столиком, наблюдая за каким-то представлением… она бы рассмеялась этому кому-то в лицо. Сильно и громко. От всей души.                Но они сидели. Той самой компанией, которую в начале этого круиза было представить сложнее всего. Сидели и наслаждались обществом друг друга. Будто никогда и не существовало среди них никаких конфликтов, недопониманий, предвзятого отношения и недосказанности.                Удивительно, насколько круто может повернуться жизнь, совершенно не обращая внимания на твои ожидания, желания и предпочтения. Наверное, это и есть она в своём самом чистом и неповторимом виде — судьба. Что бы ты ни делал. Куда бы ты ни шёл. Как бы ни пытался изменить исход событий. Она была вне твоего контроля. И та самая буря, которую Финдли так боялась и проклинала, оказалась не адом, а единственным путём, который привёл её сюда — к этому столику, к этому взгляду, к этому чувству, что все дороги, вопреки её воле, были проложены именно сюда.               Пути Господни неисповедимы.               Кристина лениво потягивала шампанское из бокала, поглядывая на фееричное шоу с яркими костюмами, перьями и вспышками света. Это, в самом деле, было эффектно и красочно, но почему-то девушка не испытывала слишком большой заинтересованности в происходящем. Энн, напротив, наблюдала за всем с таким искренним восторгом, что её даже не хотелось тревожить.               Вдруг Финдли замерла, почувствовав неожиданное прикосновение чуть выше колена. Она опустила взгляд — на её ногу легла ладонь Джастина, обжигающая своим теплом даже сквозь ткань платья. Он не смотрел на неё, но этот жест рукой был таким уверенным и точным, будто у него был третий глаз. Его пальцы немного сжались, заставляя шумно выдохнуть.                Этого незначительного прикосновения хватило, чтобы внутри что-то загорелось. Нелепо, но её возбуждало одно лишь его существование, что уж тогда говорить о касаниях?               Джастин едва сдержал довольную улыбку, почувствовав, как она заёрзала под его рукой. Ему нравилось дотрагиваться до неё. Нравился тот эффект, который производили его действия. Нравилось то, как она откликалась на них. Мгновенно, непроизвольно, возбуждающе. Но больше всего нравилось то, что теперь он мог делать это, не ища предлога, не имитируя «случайность», не ожидая взрыва негативной реакции в ответ. Он просто мог прикоснуться к ней, потому что ему так захотелось.               И это было пиздецки приятно.                – А сейчас, похоже, будет что-то интересненькое, – усмехнулся Марти, когда из динамиков донеслись только первые звуки широко известного на весь мир «Адского галопа».               Кристина взглянула на него. Он уже шептал что-то на ухо Энн, указывая на сцену, на что та кокетливо хихикала, а затем точно также что-то шептала в ответ, прикрывая губы рукой у его уха. Они выглядели мило.               Позволив дрогнуть уголку губ и по ходу дела зацепив взглядом руку Джастина, всё также вальяжно покоящуюся на её ноге, Финдли обратила своё внимание к сцене. На неё, как раз в тот самый момент, когда музыка вошла в свою сильную фазу, с визгом, размахивая в разные стороны юбками, выскочили несколько танцовщиц.               Исполняя канкан, они едва не летали по сцене. Кто-то в зале свистел, кто-то аплодировал, кто-то просто заворожённо смотрел на мелькающее из-под юбок нижнее бельё.                Когда девушки на сцене по очереди наклонились, задирая юбки и оголяя ягодицы перед публикой, Кристина невольно подняла бровь. Нет, конечно, она имела какое-то представление об этом танце, но происходящее вдруг начало выходить за грани её понимания. Она не была ханжой, тем не менее, её не покидало чувство лёгкого дискомфорта.               Джастин усмехнулся глядя на неё. Она так увлечённо-недоумённо наблюдала за происходящим, что не заметила, в какой момент его внимание переметнулось к ней. Какое-то время он просто изучал её лицо с такой внимательностью, будто заметил в нём что-то новое. А затем, его пальцы начали медленно и лениво чертить круги по внутренней стороне бедра, сквозь ткань платья.                          Шея мгновенно вспыхнула, и Кристина посмотрела на него. Он сидел, откинувшись на спинку стула. Его взгляд — тёмный, тяжёлый, а на лице просочилась выжидающая, хищная улыбка.               Непроизвольно девушка обернулась по сторонам, убеждаясь, что на них никто не смотрел, и вернула глаза к парню.               – Что? – одними губами спросила она, хмуря брови.               В ответ уголки его рта лишь сильнее дрогнули, после чего он склонился, обжигая дыханием щёку.               – Как тебе шоу? – прошептал он, а его пальцы на её ноге сжались чуть сильнее. – Только честно.                Шумно выдохнув и облизав губы, Кристина снова опустила глаза на его руку. Жар, исходящий от неё, растекался по всей ноге, а когда он впивался пальцами в её кожу сквозь ткань, по телу практически проходили электрические импульсы.               – Ну… – тихо протянула она и усмехнулась. – Возможно, если бы мне нравилось, как незнакомые люди задирают юбки и сверкают задницами, было бы неплохо.               – Тогда предлагаю, – Джастин качнул головой в сторону Марти и Энн, которые снова что-то увлечённо обсуждали между собой, – оставить эту парочку наедине и сбежать.                Он сделал небольшую паузу, а затем, понизив голос добавил:               – Уверен, я могу предложить более увлекательное и… приватное шоу, – его бровь дёрнулась, а рука в очередной раз сжалась чуть сильнее.                Кристина подняла взгляд на него и, улыбнувшись, тут же кивнула. Ей не нужно было предлагать покинуть место, в котором она чувствовала себя чертвоски некомфортно, дважды.                Бросив в сторону Марти что-то о внезапно появившихся очень срочных делах, Бибер поднялся со своего места, утягивая девушку за руку за собой. Та только и успела неловко махнуть друзьям на прощание и заметить их лица, тронутые лёгкой усмешкой.                Не прошло и минуты, как, ловко лавируя между столиками,  Джастин и Кристина оказались у выхода из зала. Но как только дверь за ними захлопнулась, они остановились.               – Кажется, мы вышли не в ту дверь, – пробормотала девушка, осматриваясь.               Джастин мягко усмехнулся очевидности этого факта, но ничего не сказал. Он сделал пару шагов вперёд, выпуская руку из своей и окидывая помещение заинтересованным взглядом.               Музыка и смех едва доносились из-за толстых деревянных дверей. Довольно большое помещение, как и то, из которого они пришли сюда, было выполнено в том же стиле 1920-х годов. Повсюду стояли винтажные кресла и диваны, обитые тёмной кожей, массивные деревянные столики, тёплый свет, подвешенных к потолку замысловатых ламп. В одной из стен была имитация антикварного камина, обрамлённого причудливыми узорами. На нём стояли старинные часы, окружённые двумя вычурными подставками с толстыми восковыми свечами.                Это была невероятных размеров фотозона, оказавшись в которой, можно было почувствовать себя путешественником во времени, заглянувшим на сотню лет назад. Казалось даже странным, что место пустовало и оставалось совершенно безлюдным. Возможно, если бы не представление по ту сторону дверей, они бы тут обязательно кого-нибудь встретили. Сейчас же комната принадлежала только им, словно сама судьба расчистила это пространство, выключив его из общего времени лайнера специально для их приватного представления.               Взгляд Кристины зацепился за непривычно длинный ретро-автомобиль, кузов которого был выполнен в глубоком бордовом цвете. Крыша была чёрной. Два круглых глаза-фары обрамляли крупноячеистую решётку радиатора. Запасное колесо с белоснежной боковиной шины будто скатывалось по арочной накладке, вросшей в переднее крыло.               Девушка медленно подошла к машине, коснулась кончиками пальцев сверкающего капота цилиндрической формы и провела ладонью вдоль всего кузова. Гладкий металл приятно покалывал разгорячённую кожу холодком.                Финдли никогда в жизни не видела вживую столь старых транспортных средств, но не смогла не отметить в голове то, насколько сильно за век изменился их внешний вид. Было забавно осознавать, что когда-то этот автомобиль считался роскошью. Сейчас же, глядя на удобные, напичканные всеми возможными прелестями комфорта, многоцилиндровыми двигателями и различными вспомогательными системами авто, этот на их фоне был… всего лишь кучей изумительного антикварного металлолома. И всё же в этой груде металла была какая-то странная, неподвластная времени красота. Такая же, как и в их отношениях — собранная из обломков ненависти, недоверия и язвительных шуток, но от этого не ставшая менее ценной, а, возможно, даже наоборот.               Позади неё послышались шаги. Она не обернулась, но её спина выпрямилась, а кожа под платьем снова запылала. Он подошёл вплотную.               – Это Cadillac Series 341, – с видом знатока констатировал Джастин, – кажется, 1928-го года.               – Есть хотя бы что-то, в чём ты не разбираешься или чего не знаешь? – с раздражением закатила глаза девушка, даже не взглянув на него, но уголок её губ тронула улыбка.               Парень усмехнулся, сделал шаг к автомобилю и, взявшись за ручку передней пассажирской двери, взглянул на Кристину:               – Как говорил известный древнегреческий философ Сократ: я знаю только то, что ничего не знаю, – он улыбнулся, когда девушка, цокнув языком и шуточно давая понять, что устала от его чрезмерно развитой эрудиции, посмотрела на него в ответ. Затем поспешил добавить: – Но в своё время я был фанатом Аль Капоне. А он разъезжал на похожей тачке. Только его была зелёной и… бронированной.                Театрально кашлянув, как бы прочищая горло, Джастин, наконец, дёрнул за ручку и открыл дверцу машины. Свободной рукой он сделал джентельменский жест, приглашая девушку внутрь салона.                Взгляд Кристины мазанул по поданной ей ладони и вернулся к самодовольному лицу парня.               – Аль Капоне, значит, – ухмыльнувшись, протянула она, будто пробуя его слова на вкус, но всё же вкладывая свою руку в ту, что была любезно подана им. – Это оттуда столько познаний в денежных махинациях?               – Не без этого, – кивнул шатен, не спуская удовлетворённой улыбки с лица.               Качнув головой, девушка поставила ногу на довольно широкую подножку автомобиля, пролегавшую вдоль кузова, и с помощью Джастина забралась в салон.                Внутри было непривычно и… аутентично. Вместо раздельных кресел, стояло сплошное сиденье, обитое тёмной кожей. Деревянные вставки в интерьере добавляли атмосферы классической Америки. Пахло кожей, старым деревом и пылью, застоявшейся за десятилетия, — запах, который был на удивление приятным и на мгновение полностью перенёс её в другую эпоху.               Всё, от кузова до хромированных элементов — каждая деталь буквально дышала историей. Это был не автомобиль, а самая настоящая капсула времени.               Захлопнув пассажирскую дверь и обойдя машину, Джастин сел на водительское место. Кристина заметила, как в карих глазах промелькнул неподдельный детский восторг, когда его руки легли на непривычно тонкое для современности колесо руля. И это было так… необычно — видеть этого парня настолько искренним, настоящим, и не скрывающимся за толстой ледяной стеной вечного самоконтроля. Это было… приятно.                Закусив нижнюю губу, Джастин неторопливо провёл по рулю ладонями, будто изучал его поверхность на ощупь, а затем не удержался от того, чтобы дважды нажать на клаксон. Машина весело прогудела, откликаясь на его действия, и, вздёрнув подбородок, парень повернулся к девушке. На его губах играла знакомая надменная улыбка, но в глазах — только теплота:               – Ну, куда прикажете, мисс? – почти промурчал он, выжидающе глядя на «пассажирку».               Кристина посмотрела на него. И на одно мгновение, когда она услышала именно этот вопрос, ей захотелось огрызнуться, бросить в ответ что-то ядовитое, потому что впервые за всё время их знакомства, она поняла его отсылку. Но вместо этого она выждала секунду. А затем всё же склонилась чуть ближе к уху парня, и её губы растянулись в еле заметной улыбке.                – К звёздам, – её голос прозвучал почти шёпотом.                Джастин замер на мгновение, не отрывая взгляда от неё. Его брови поползли вверх от искреннего удивления.                – Ого… – он едва сдержал усмешку, – неужели моя необразованная бунтарка всё-таки смотрела что-то кроме клипов своих рок-групп? Поверить не могу.               – Заткнись, – фыркнув, Кристина отвела глаза в сторону, но её плечо намеренное задело его. – Однажды я застряла дома с гриппом, и его крутили по телевизору целый день. Деваться было некуда.                Опустив взгляд, Джастин засмеялся негромким искренним смехом, который наполнил салон приятным ощущением чего-то родного и тёплого. И девушка тоже непроизвольно улыбнулась. А когда он закончил веселиться с её слов, то снова посмотрел на неё, но уже более вдумчивым, пронзительным взглядом.                – Ну, раз так… – его голос стал низким, глубоким и интимным. На этот раз сам парень наклонился к ней так, что его дыхание, коснулось её лица.                Пальцами Джастин обхватил её подбородок и потянул его на себя, заставляя взглянуть в глаза. На мгновение он прикоснулся к её губам протяжным, но таким мимолётным поцелуем, от которого по телу пробежала волна обволакивающего тепла.                – Тогда теперь мы просто обязаны потрахаться, – отстранившись всего на сантиметр, усмехнулся он. – Прямо здесь.               Он сделал паузу, вновь поймав взгляд широко раскрытых голубых глаз на себе и наслаждаясь тем, как лицо девушки заливается румянцем — ожидаемая реакция на предложение заняться сексом в месте, в которое в любой момент может кто-то зайти. А затем снова засмеялся:               – Но здесь, кажется, несколько тесновато для моего размаха, – томно протянул парень. – Так что пойдём в каюту. Звёзды могут подождать.               Поймав снисходительную усмешку Финдли в ещё один кроткий поцелуй, Джастин направился прочь из этого автомобиля, из этой лаунж-зоны, из этого внешнего мира, прямиком в свою каюту — в их собственный маленький мирок, в котором в последние несколько дней не существовало практически ничего, кроме них двоих. Он тянул девушку за собой, и казалось, что здесь и сейчас не было ничего более важного, чем ощущение её ладони в его.                Они добрались до комнаты практически бегом. Лишь, словно впервые поцеловавшиеся подростки, задержались пару раз в безлюдных уголках лайнера и лифте, чтобы позволить губам нетерпеливо слиться в порыве страсти, смешанной с нежностью.               Стоило двери в каюту захлопнуться, Джастин стянул с себя пиджак и откинул его в сторону. Тот, не долетев до кресла, с шорохом распластался на полу. Пока парень жадно изучал языком рот девушки, его рука метнулась к галстуку-бабочке, в судорожных попытках развязать его. Не сразу, но спустя несколько мгновений аксессуар поддался, и его концы безвольно повисли под идеально выглаженным воротником рубашки.               Они продвигались вглубь каюты, не отрываясь друг от друга до тех самых пор, пока ягодицы Кристины не упёрлись в стол. Ладони Джастина скользнули по её бёдрам, подцепляя пальцами юбку и заставляя ту задраться до самой талии. Затем, сопровождаясь тяжёлым сбитым дыханием, поцелуй прекратился. Их взгляды полные вожделения скрестились, прежде чем Бибер резким движением усадил девушку на столешницу и развёл её колени в стороны, позволяя себе оказаться вплотную к ней.               Финдли шумно выдохнула, когда мужская рука зарылась в её волосах на затылке, чуть сжимая их и оттягивая назад. Взгляд карамельных глаз, расположенных всего в нескольких сантиметрах от её лица, медленно скользил, изучая каждую черту. Горячее дыхание жгло щёку, пуская волны мурашек по всему телу.               Он не сказал ни слова. Вместо этого его свободная рука, которая только что властно сжимала её бедро, коснулась щеки девушки, а большой палец мягко провёл по нижней губе, заставляя её инстинктивно приоткрыть рот от этого чувственного прикосновения. Джастин замер, его тяжёлый взгляд перемещался с её глаз на губы и обратно. Весь его вид был одним немым вопросом, словно он пытался удостовериться, что она действительно здесь, рядом с ним. И в ту же секунду, прежде чем она успела хоть что-то ответить, он снова закрыл расстояние между ними. Но на этот раз поцелуй был не яростным, а бесконечно глубоким и благодарным, как будто он нашёл в её дыхании тот самый ответ, который искал.               Тепло губ, сливающихся воедино, обжигало. Затмевало собой весь тот вечный холод, который окутывал их души прежде. Топило лёд в их сердцах. Оно дурманило рассудок и сводило с ума, как в первый раз.               Ладони девушки легли на твёрдую грудь и заскользили по рубашке в поисках пуговиц. Ей чертовски нравилось то, как он выглядел в своих шикарных костюмах — статный, величественный, сексуальный. Но взъерошенный, с расстёгнутой на груди рубашкой, галстуком, свисающим по плечам и взглядом с бушующим внутри штормом, он казался ещё более впечатляющим. Не походил больше на доведённую до идеала ничего не чувствующую восковую куклу, а словно становился реальным, осязаемым, настоящим. И вот эта его практически никому недоступная «настоящесть» становилась тем самым катализатором, запускающим внутри абсолютно неуправляемый гормональный взрыв.                Продолжая терзать губы, Джастин провёл рукой по бедру Финдли и, добравшись до резинки трусиков, уверенно скользнул под неё. Кончиками пальцев он коснулся кожи, на которой уже скопилась влага, и они практически одновременно шумно выдохнули.             Прикрыв глаза, девушка заёрзала от ощущения, скрутившего низ живота. Оно сладостным желанием в то же мгновение разлилось по всему телу.                Джастин, громко дыша и поглаживая кожу, склонился к её уху. Его губы коснулись мочки, запуская ещё один импульс, прокатившийся по нервной системе.                – Моя… – едва слышно прошептал он, продолжая круговые движения пальцами. – Моя девочка.                Уголки рта Кристины на мгновение вздрогнули. Её раньше раздражали фразы подобного плана. Они казались ей неуважительным проявлением собственничества. Нарушением личных границ. Неправомерным заявлением прав на другого человека. Но сейчас ей внезапно понравилось, как это звучало. Как это звучало его голосом.                Видимо она точно сошла с ума, раз продолжала поступаться своими принципами. Или нет. Это он свёл её с ума. И продолжал делать это изо дня в день. А она просто сдалась, позволяя ему.               Вот так, рядом с ним, в его руках, она чувствовала себя в безопасности. На своём месте. И от этого вдруг что-то кольнуло в груди. Ей вдруг стало страшно. Из закромов разума, подобно чудовищу из шкафа, медленно перебирая своими цепкими щупальцами, наружу лезло предательское ощущение уязвимости. Стоило ему появиться, всё внутри начало заволакивать серостью, холодом и болью.               Она слишком быстро привыкла к существованию этого парня рядом.                Эта мысль словно гонгом ударила по вискам, заставляя сердце заколотиться быстрее, а тело замереть. Грудь тяжело вздымалась от сбитого дыхания, глаза остекленело уставились прямо перед собой.                За всё то время, что они провели вместе, в Джастине нашлись защита, понимание и что-то… что-то похожее на родственную душу. Да, когда-то он был для неё всего лишь напыщенным придурком, который раздражал одним своим видом. Но сейчас он всё больше залезал ей под кожу. С каждым днём всё сильнее оседал в её груди. Впервые в жизни она начинала чувствовать себя по правде не одиноко.                 И это пугало. То, что она привыкнет к этому. А затем всё закончится, и она… снова останется одна.               Гораздо проще было ненавидеть этого чёртова парня, чем подпускать его так близко к себе.                – Финдли? – из накрывших с головой мыслей вырвал тихий голос. В нём уже не было страстной хрипотцы, он прозвучал скорее насторожено.               Джастин почувствовал её напряжение и тоже замер, изучающе глядя на неё. Внезапный разлад в их идеальном ритме пронзил его холодной иглой. Весь вечер всё был идеально — её взгляды, её улыбки, её ответные прикосновения. Он, наконец, позволил поверить себе в эту хрупкую идиллию. И вот теперь, в самый неподходящий момент, эта стена. Снова. В груди заныло знакомое, раздражающее чувство беспомощности.               Кристина даже не заметила, в какой именно момент он отстранился от её шеи, чтобы заглянуть ей в глаза.               Она посмотрела на него. В зрачках парня мелькнуло что-то тёмное и тревожное, будто его действительно волновало то, что с ней происходило. Но была ли она важна для него настолько, что могла бы позволить себе довериться ему? Финдли не была в этом уверена.                Ещё несколько секунд они стояли в душащей тишине, глядя друг другу в глаза. Ладонь девушки неуверенно потянулась к лицу парня и осторожно коснулась щеки. Холодные кончики пальцев обожгло пылающей кожей. Ей нравилось к нему прикасаться. Нравилось смотреть на него. Нравилось то, как он смотрел на неё — проницательно, понимающе, с оттенками вожделения и одержимости. Никто и никогда не смотрел так. И это было пьяняще и пугающе одновременно.               Ей не стоило с ним связываться. Не стоило поддаваться эмоциям. Не стоило пускать его в себя. Не стоило даже начинать привязываться к нему. Но она уже сделала всё это и…               Плевать. Здесь и сейчас Финдли решила убедить себя в том, что ей было плевать. Она обязательно подумает об этом потом. Но в эту секунд ей захотелось ещё хотя бы раз почувствовать себя… нужной, необходимой, любимой.                          Обхватив лицо Джастина двумя руками, она притянула его к себе, впиваясь в его губы отчаянным поцелуем — умоляющим, но в то же время требовательным. Парень озадаченно замер всего на мгновение, ощущая в её поцелуе не просто желание, а целую историю страха и капитуляции, которую он ещё не расшифровал, но уже чувствовал на вкус. Затем он ответил, прижимая сидящую перед ним девушку сильнее к себе.               Их языки сплелись практически в борьбе — страстной и напряжённой. Пальцы Кристины зарывались в светлых волосах, зубы оставляли несдержанные укусы на губах, бёдра сжимались вокруг парня, словно боялись, что он может уйти. Она чувствовала его возбуждение даже сквозь ткань брюк и непроизвольно тёрлась об него, ёрзая ягодицами по холодной столешнице.               Отчаянное желание захватило с головой. Он нужен был ей ещё хотя бы один раз, прежде чем мысли в голове успеют пустить корни. Ей хотелось ещё хотя бы раз утонуть в омуте чувств и ощущений, которые он пробуждал в ней.                – Хочу, – выдохнула Кристина в губы Джастина, отрываясь от поцелуя и не дожидаясь от парня требования этой фразы. Её руки метнулись к ремню, пытаясь расстегнуть его дрожащими пальцами. – Я хочу тебя.                Голубые глаза засветились практически безумным огнём. Щёки налились ярким румянцем. Руки тряслись, пряжка не поддавалась, хлястик не хотел покидать шлёвку, а пальцы путались между собой.                – Хочу… – словно мантру повторила она, опуская взгляд вниз, туда, где шла борьба с его дурацким ремнём.               Спустя мгновение Джастин нежно накрыл её ладони своими, проводя большими пальцами по острым костяшкам. Пока не слишком торопливо помогал расправиться с пряжкой, а затем расстегнуть брюки, он изучал её пронзительным взглядом, в котором бушевала смесь желания и какого-то… смятения. Её «хочу» звучало не как приглашение, а как заклинание против невидимых демонов, и он, сам того не зная, был в этой битве и палачом, и единственным спасителем.                Когда пальцы девушки вцепились в его стоящий член прямо сквозь ткань боксёров, Джастин со сдавленным стоном выдохнул, на секунду прикрывая глаза. И это прикосновение словно электрическим разрядом ударило по его возбуждению, заставляя всё тело напрячься сильнее. Каждый грёбаный раз казалось, что он готов был кончить от одного только её прикосновения.                Склонившись ближе к Финдли, Джастин коснулся губами её шеи, прикусил место, под которым бешено пульсировала артерия, зубами, а затем начал покрывать нежную кожу мягкими поцелуями. Его рука скользнула к трусикам, отодвигая ткань в сторону и проводя костяшками пальцев по влажной промежности. Девушка тут же застонала, а её бедра отзывались на его действия так, что парень сам чуть не заскулил.               Ещё несколько секунд Джастин оставлял влажные следы на её шее и плечах, поглаживал круговыми движениями клитор и непроизвольно покачивал бёдрами в такт тому, как по его члену скользила её ладонь. Она сжимала его жадно, настойчиво, требовательно. От этого едва не темнело в глазах. И в этом головокружении он поймал себя на мысли, что готов отдать всё, лишь бы её следующее «хочу» звучало не как мольба о спасении, а как уверенное заявление о том, что она уже спасена.               С губ Кристины сорвался ещё один стон, прозвучавший прямо у уха Джастина. Этот звук в такой непосредственной близости сносил к хренам крышу. В то же мгновения руки парня оказались на бёдрах девушки, и одним резким рывком он сдвинул её ближе к краю стола.                – Ты действительно сводишь меня с ума, – на этот раз прозвучало хриплым шёпотом у уха Финдли. Он уже не раз говорил ей об этом, но не мог перестать повторять из раза в раз. Будто пытался убедить её в этом или, наконец, разобраться, как она это делает.                 Кристина не успела ничего ответить, только громко простонала, когда он резким толчком вошёл в неё и практически сразу начал двигаться, набирая темп. Руками она обвила его шею, вжимаясь в его грудь и возможно в последний раз наслаждаясь исходящим от него теплом.               Сводила ли она его с ума настолько же сильно, насколько он её? В глубине своей души она вообще не была уверена, что может свести с ума хоть кого-то. Что уж говорить об этом дьяволе в обличии чертовски красивого и умного парня, вышедшего к ней прямиком из преисподней. И всё же, когда его тело входило в её с такой яростью, что стирало все мысли, ей хотелось верить, что хоть на миг она способна была быть для него тем же землетрясением, что и он для неё.               Его пальцы впивались в её бёдра до белых пятен на коже, пока Кристина, задыхаясь, стонала в его шею и отчаянно зарывалась руками в его волосах. Она прижималась к нему так, будто он был спасательным кругом в бескрайнем океане, и если она его отпустит, то мгновенно пойдёт ко дну. Да, прямо сейчас он спасал её от утопления, но не мог гарантировать, что чуть позже она не утонет от усталости, шторма или обезвоживания.               Пока Джастин продолжал врезаться в неё, мысли то заволакивало непроглядной пеленой, то они возвращались с новой силой, заставляя ещё яростнее отдаваться моменту, чтобы заглушить их. На глаза едва ли не проступали слёзы от всей той смеси ощущений, что бушевала внутри. Тело дрожало от скопившегося напряжения в низу живота. В ушах лишь слышался гул колотящегося сердца.                К той секунде, как волна наслаждения начала накрывать её тело, Кристина потеряла какой-либо счёт времени. Казалось, прошла бесконечность, ужатая в одно мимолётное мгновение, с которым мучительно не хотелось расставаться. Хотелось остаться в этом моменте, в котором не было никаких навязчивых мыслей. Были только сильные руки, сжимающие её бедра, обжигающее тепло груди, к которой она прижималась, и пьянящий оргазм, разбивающий изнутри на мириады кусочков.                Он и правда, сногсшибательно трахался — так, что это обязательно оставит отпечаток на всю её оставшуюся жизнь. Наверняка она с лёгкой ностальгической печалью вспомнит об этом даже на смертном одре. Но стоило оргазму отступить, оставляя за собой тихое, пустое пространство, мысли, от которых она пыталась спрятаться, закружили в голове с удвоенной силой. И теперь они атаковали разум днями напролёт, едва ли не доводя до панических атак.                – Финдли, может, мы всё-таки поговорим? – не выдержал спустя несколько дней Джастин.                Заставляя развернуться и взглянуть на него, он потянул девушку за локоть. В его голосе, словно холодная метель, сквозило плохо скрываемое раздражение. Джастин уже не раз пытался выяснить, в чём дело, но Финдли старательно уходила от этого вопроса. И вообще парень не мог не заметить, что в последние дни она закрылась и будто старалась, насколько это было возможным, живя и провод большую часть своего времени в одной и той же каюте, избегать его.                – Что с тобой происходит? – заглядывая ей в глаза и хмуря тёмные брови, спросил он.               Кристина подняла на него чуть отрешённый взгляд. А спустя мгновение уголки её губ еле заметно дрогнули в натянутой улыбке.               – Ничего, – отрицательно тряхнула головой она, стараясь держать дыхание под контролем.                Каждый раз, когда её глаза встречались с этими золотистыми радужками, сердце пропускало удар, а грудь сжимало в тисках. Мысленно девушка проклинала себя за то, что сама позволила себе оказаться в этой непроглядной ловушке, из которой теперь не могла отыскать выход.               Джастин выдохнул, едва не зарычав от раздражения. Он усердно пытался разобраться в проблеме сам, проанализировать, прийти к каким-то выводам, но у него абсолютно ничего не получилось. А Финдли только упорно отрицала существование этой проблемы. И это его чертовски злило. Выводило из себя. Он чувствовал себя беспомощным.                Парень отступил на шаг, и его плечи слегка поникли. Когда он заговорил вновь, в его голосе не было ничего кроме усталой, обнажённой правды.               – Ладно. Хорошо, – кивнул он, глядя куда-то поверх Кристины. –  Не говори. Но скажи мне вот что… Что мне делать? – с этим вопросом Джастин снова сделал шаг, нависая тенью над ней.                Кристина автоматически отступила назад, упираясь лопатками в стену.               В его глазах полыхала буря, скулы напряжённо дёргались, а висках пульсировала та самая головная боль, которая всегда настигала его, когда логика пасовала перед человеческими эмоциями. Он тяжело дышал. Внутри адским котлом бурлила еле сдерживаемая ярость от разочарования тем, что он не понимал, что было не так.               – Скажи мне, Финдли, – понизив голос, повторил он и медленным движением упёрся ладонью в стену рядом с плечом девушки.                В попытке выбраться из-под его давящего силуэта, Кристина неуверенно отшатнулась в противоположную от его руки сторону. Но второй рукой, запирая её между собой и холодной поверхностью, Джастин также преградил ей путь.               – Что должен делать я? – тихо продолжил он, пропуская в свой тон толику бессилия. – Потому что я не представляю. Мой единственный работающий план — не отпускать тебя — явно трещит по швам. И я не знаю, каков мой следующий ход. Я в тупике, Финдли.               То ли от того, что он, наконец, прижал её к стенке во всех смыслах этого слова, то ли от того, что воздух между ними сгустился до состояния вязкого киселя, то ли от своей собственной усталости, к горлу Кристины подкатил ком. Она тяжело выдохнула, облизывая губы, и на секунду прикрыла глаза.                            Джастин продолжал упираться в неё пронзительным взглядом.                А ведь раньше он видел её насквозь! Читал, как раскрытую книгу. Понимал лучше её самой. Неужели что-то сломалось?                От этих мыслей Кристина невесело усмехнулась у себя в голове.                – Я не играю. Я не выстраиваю никаких стратегий. Я просто не знаю, – его пальцы медленно сжались в кулаки, – что сделать, чтобы ты… осталась.               – Но я никуда не ухожу, – пожала плечом девушка, стараясь не смотреть ему в глаза.               Тикающая бомба внутри Джастина пропустила в этот момент не меньше половины заявленного времени всего за одну секунду, стремительно приближая его к взрыву. Он глубоко вздохнул, стараясь сохранять спокойствие. Лишь пульсирующая на его виске вена выдавала то, что он был на грани.               – Пока — да, – голос прозвучал достаточно ровно, но на глаза упала тень досады. – Но я вообще не об этом. Ты избегаешь меня. Моих взглядов. Прикосновений. Ты почти не разговариваешь со мной. Да ты ни с кем не разговариваешь! Ты уже ушла… в себя.                Парень покачал головой, на мгновение опуская взгляд вниз, а затем снова поднял его к её лицу:               – А самое хуёвое то, что я не понимаю почему.                Он уже видел эту апатичную ледяную стену, возведённую перед ним. Тогда, в конце октября, когда заметил её на палубе, сидящей под дождём. В тот день ему удалось на одно единственное мгновение пробить эту защиту, но сейчас… сейчас она будто была выстроена и укреплена специально против него. И сколько бы он не долбился в неё, ничего не происходило.               – Я могу разложить по полочкам любую бизнес-схему, но твою душу… – Джастин коснулся пальцами подбородка брюнетки, поднимая его и заставляя, наконец, посмотреть ему в глаза. – Этот единственный шифр, который мне сейчас так отчаянно нужен, я не могу подобрать. И я не отстану, пока ты мне не поможешь разобраться.                Ком в горле Финдли стал таким большим, что она едва ли могла глотать или дышать. Её ресницы затрепетали, пытаясь избавиться от внезапно подступившей к глазам влаги. Горячие пальцы всё ещё касались подбородка, принуждая удерживать удушающий зрительный контакт, пока она пыталась собрать в голове хоть какие-то слова.               Что она могла ему сказать?               «Я подумала и решила, что нам всё-таки не по пути?»               Это даже смешно. Обрывать с человеком, в которого ты до потери пульса влюблён, связь, просто потому, что ты думаешь, что однажды это сделает он сам.                Но это казалось таким правильным решением.               Она боялась того, что это произойдёт. Той боли, которую это может принести. И от этого уже сейчас было чертовски больно.                Кристина шумно выдохнула и прикрыла глаза.                Нужно было что-то сказать.                Пространство под веками заволокло марево. В ушах зазвенело, а в груди будто разбилось стеклянное море, и теперь тысячи осколков впивались в ребра при каждом вздохе. Она чувствовала, как его взгляд прожигает её кожу, и понимала, что любое произнесённое слово будет либо ложью, которую он тут же раскусит, либо правдой, которая всё разрушит.               – Я… – её голос прозвучал тихо и хрипло. – Я просто… Ты не думаешь, что однажды ты очнёшься и поймёшь, что всё это — просто ошибка? – Кристина открыла глаза и посмотрела на него с нескрываемой тоской. – Затянувшаяся, увлекательная, но ошибка.               Джастин смотрел на неё проницательно, не отводя взгляда. Будто пытался заглянуть в самую душу.                Пазл в его голове вдруг сложился.               Ну, конечно. Всё ведь было очевидно. Человек, переживший тяжёлую потерю однажды, может всеми силами избегать повторения подобного опыта.                – Финдли, – спустя несколько секунд мёртвой тишины сказал парень, осторожно проводя большим пальцем по подбородку девушки, – мой мозг, привыкший всё просчитывать, уже давно выдал ошибку. В тот самый момент, как мы встретились. И до сих пор, когда дело касается тебя, случается, системный сбой. Постоянно. Но я не могу выстроить модель, в которой ты исчезаешь, и всё магическим образом встаёт на свои места.                С губ Кристины сорвалась печальная усмешка:                – А ты не устанешь от этих сбоев?               Молча Джастин провёл ладонью по её щеке, а затем притянул Кристину к себе, нежно заключая в объятия. Прижавшись ухом к его груди, она слышала ровное, как метроном, размеренное сердцебиение, доносящееся из-под рёбер.               – Мне кажется, я уже не представляю, как жил без них раньше, – выдохнул парень, зарываясь пальцами в копну тёмных волос. – Эти сбои стали частью системы, – после этих слов на мгновение он замолчал, а затем с тихим смешком, отражающим забавность пришедшей ему в голову мысли, добавил: – Не баг, а фича.    

***

 

            С момента направления запроса в Тихоокеанский отдел расследований города Лос-Анджелес прошло почти две недели. На протяжении последней из них Марти безостановочно обновлял почту. С каждым новым днём его нервозность, связанная с отсутствием ответа, росла. Несколько раз он перепроверял адрес, на который было отправлено письмо, его содержимое и даже стабильность подключения к интернету. Всё было в полном порядке, но… никакой даже маломальской реакции со стороны адресата не следовало.                К четырнадцатому дню в напряжении были все. Белобрысый сидел за столом перед открытым ноутбуком, подёргивая ногой и отбивая ритм ногтями по пластиковому корпусу компьютера. То и дело он поджимал губы и щурил глаза, прожигая своим неотрывным взглядом монитор.               Что, если ответ не придёт? Могло ли их письмо просто затеряться в бесконечной бумажной волоките? А может быть, в отделе расследований раскусили, что весь этот запрос ­­­— просто филькина грамота?               Атмосфера была тяжёлой, поскольку никто не имел ни малейшего понятия, что они станут делать, если ответа так и не последует.               Джастин сидел на диване, пытаясь выстроить хоть какой-то план на этот случай. В голову ничего дельного толком не лезло, но попытки что-нибудь придумать являлись якорем, удерживающим от попадания в океан тревожности. Большим пальцем он медитативно поглаживал руку Кристины, которую держал в своей. Казалось невероятным, что всего несколько дней назад сама мысль о таком простом прикосновении вызывала в ней панику, а теперь её пальцы покоились в его ладони, безмолвно ища ту же опору, что и он.               В какой-то момент в каюте раздался резкий, громкий в тягучей тишине, и заставивший вздрогнуть, звук. Марти мгновенно выпрямился, подаваясь корпусом к стоящему перед ним ноутбуку. Его лицо озарилось надеждой, когда на экране всплыло уведомление о входящем письме. Он мгновенно открыл его, пробегая взглядом по тексту ответа, но постепенно его выражение обретало черты разочарования и досады.               – Ну что там? – не выдержал Джастин, едва ли не задержав дыхание и упираясь взглядом в спину друга. Он не стал вставать, не желая тревожить Финдли, лежащую головой на его бедре.               – Они пишут… – Марти выдохнул и облизал губы, возвращаясь взглядом к началу письма. Его голос звучал плоско и устало. – Они пишут, что запрос принят, но… для предоставления материалов им требуется… нотариально заверенное ходатайство от официального правоохранительного органа.               Тряхнув головой, Маккензи протянул ноутбук с открытым письмом Джастину:               «В соответствии с внутренним регламентом о защите персональных данных и материалов закрытых дел, предоставление доступа к архивным материалам (включая видеозаписи и заключения) возможно только при наличии нотариально заверенного ходатайства от официального правоохранительного органа, курирующего новое расследование, в рамках которого запрашиваются данные. Ваш страховой запрос не является основанием для предоставления копий материалов».               Похоже, это был тупик.