Морская болезнь/Inside ocean

            ­Казалось, план с получением видеоматериалов от отдела расследований накрылся медным тазом. Где им было взять официальным правоохранительный орган, который мог бы за них «поручиться»? По факту то, чем они занимались, вообще было незаконной деятельностью, за которую при недостаточной компетентности Марти и неудачном стечении обстоятельств могли бы и посадить. Но с огромной вероятностью это был единственный возможный способ дорваться до кристально-чистой правды. А теперь и он шёл коту под хвост.            Настроение после пришедшего письма было гнетущим. Надежда на получение ответов иссякла, будто река в пустынном климате, и единственным реальным вариантом узнать хоть что-то была попытка пойти на конфронтацию с отцами, а это, в свою очередь, было чревато непредсказуемыми последствиями.            – Дерьмо, – пробормотал Джастин, откидывая голову на спинку дивана и проводя ладонью по лицу.            Повисло мертвецкое молчание, сквозь которое донёсся лишь обречённый разочарованный вздох Марти. Делать было решительно нечего. Либо бросить наконец попытки разобраться в произошедшем, либо… пойти ва-банк — прямиком к Джону Финдли и Джереми Биберу.            Джастин чувствовал, как напряглась рука Кристины в его ладони. Он знал, о чём она думала. Конфронтация с предками значила не просто риск. Она значила возможность услышать от собственного отца признание в убийстве. Или, что было немногим лучше, — увидеть в его глазах леденящее душу разочарование.             Прошло около пятнадцати минут, прежде чем тишину разрушил Марти. Он задумчиво хмыкнул, щуря глаза и поджимая губы чуть в сторону — обычно такое выражение лица значило, что ему в голову пришла какая-то идея, которую он пытался развить и проанализировать.             Джастин медленно перевёл выжидающий взгляд на него, так и не оторвав затылка от мягкой спинки дивана.             Ещё пару минут Марти просто сидел, но по его напряжённому лицу невозможно было не заметить напряжённую работу мысли. Он выглядел так, будто вычислительные мощности шестерёнок в его голове были задействованы на самый свой максимум.             В конце концов светловолосый посмотрел на друзей и оперся локтями на свои колени, сплетая пальцы в замок:            ­– Возможно, у меня есть идея, ­– неуверенно протянул он, облизывая пухлые губы. – Она может показаться довольно рисковой, но… кто не рискует, тот не пьёт шампанское, верно?!            На лице парня растеклась заговорщицкая улыбка, а сам он выглядел так, будто только от мысли об этой идее получил искреннее удовлетворение.            – Выкладывай, – пожал плечами Джастин, даже не представляя, какая ещё одна гениальная затея могла прийти в разум друга.            Марти тряхнул головой, откидывая прядь светлых волос со лба и без промедления заговорил:             ­– Очевидно мы не можем создать настоящий правоохранительный орган, но, – пролепетал он и, выделив «но», сделал небольшую паузу, – мы можем сделать правдоподобную цифровую легенду!            – Легенду, – тихо повторил Джастин, и в его глазах, на секунду обречённо прикрывшихся, промелькнуло холодное понимание, граничащее с ужасом. Он уже видел эту дорогу. Она вела в тюрьму.            Кристина, которая всё ещё лежала на диване, глядя на Маккензи, изогнула бровь:            – Что это вообще значит? ­– непонимающе поинтересовалась она.             Игриво-снисходительный взгляд Марти скользнул к девушке.            – Мы создадим фиктивный сайт и базу данных какого-нибудь подразделения. Наприме-е-ер, – на мгновение белобрысый задумчиво посмотрел наверх, – МКРМИ.            – МКР… МИ? – переспросила Финдли, даже не представляя, чем это может быть.            – Межокружная комиссия по ревизии морских инцидентов! – отчеканил Марти, вскидывая руки в грандиозном жесте.            На лицо брюнетки опустился недоверчивый прищур:            – Такая существует?            Марти усмехнулся и отрицательно качнул головой:            – Нет, я её только что придумал сам, – довольно заявил он.            – Серьёзно? Ты хочешь создать вымышленную госструктуру? – Кристина от недоумения даже подорвалась и уселась на диване рядом с Джастином, поджимая под себя ноги в позе лотоса. – Это же… сразу обнаружат. Невозможно просто так взять и создать новый орган.            – Крис, – почти пропел её имя Маккензи и откинулся на спинку стула с видом знатока. – Федеральные органы — это гидра с тысячами голов. Создаются временные комиссии, рабочие группы, подразделения-призраки для конкретных задач. Их названия часто дурацкие, вроде того, что предложил я. Главное — правильные бланки, номера документов и, что критично, ссылка на реальный указ или распоряжение.             Светловолосый сделал паузу, позволяя переварить информацию. Его голубые глаза светились азартом и детским восторгом. Глядя на него, можно было безошибочно сказать, что ему определённо нравилась идея осуществить подобную махинацию.             – Мы всего лишь вкинем организацию-пустышку в бездонную яму с другими бесполезными организациями, – заключил он. – Никто и не заметит, что это фальшивка.            Кристина недоверчиво нахмурилась. Она не имела ни малейшего понятия, как такое вообще возможно провернуть. Это всё звучало как какое-то безумие. Возможно, Марти и в правду сошёл с ума?             Медленно взгляд девушки переполз на Джастина, ища подтверждения так и не заданному вслух вопросу.            Бибер сидел, беспомощно запрокинув голову на спинку дивана и прикрыв глаза. Его внутренние стратег и прагматик не верили в эту затею.            ­– И как ты собираешься это делать? – нехотя спросил он, даже не открывая глаз. – Нам нужны домен, хостинг, дизайн, наполнение для сайта… У нас на это всего-навсего пара дней, а не месяцы.            – Это всё мелочи, – отмахнулся Марти. – Я знаю, где арендовать хостинг. Домен не проблема. Наполнение… Скопируем какой-нибудь похожий ресурс, немного подшаманим, чтобы он соответствовал нашей новоиспечённой организации. И вуаля! ­­– он довольно вскинул руку в соответствующем жесте.             – Любой грамотный IT-специалист из того же отдела расследований сможет выйти на нас по IP, по метаданным, по истории регистрации, – холодно парировал Джастин, не поднимая головы. – Мы оставим цифровой след, ведущий прямиком в эту каюту.            Марти вдруг помрачнел, недоумённо уставившись на друга:               – И давно ты меня за идиота держишь? – как-то обиженно поинтересовался он.             Глубоко вздохнув, Джастин медленно открыл веки и с нескрываемым скептицизмом посмотрел на него.             Светловолосый закатил глаза, немного раздражаясь недоверием друга:            – Развернём всё через цепочку взломанных серверов, находящихся в разных странах, – пояснил он. – Фейковый сайт «Комиссии» будет физически находиться где-нибудь в Нидерландах, запрос будет отправлен через прокси в Бразилии, а почтовый сервер — в Сингапуре. Проследить это до лайнера в Атлантике будет практически невозможно.            ­– Практически, – тихо повторил Джастин.            – Не цепляйся к словам, – фыркнул Марти. – Это сможет сделать только компьютерный гений.            Бибер медленно сел прямо, его взгляд стал тяжёлым и неотрывным.             – Подделка документов госоргана ­— это уже не самоуправство, это статья УК. Если нас поймают, «удачное стечение обстоятельств» не спасёт. Это будет считаться сознательным, спланированным преступлением, – холодно сказал он, а затем вздохнул и на мгновение посмотрел на свои руки, которые соприкоснувшись кончиками пальцев, сложились в форме домика перед ним. ­– Но хорошо, допустим, ты ­— гений. Сделаешь всё идеально, и следов не останется, – его голос прозвучал низко и неумолимо. – А что будет, если какой-нибудь клерк из отдела расследований, захочет не просто отправить файл на сайт-призрак, а позвонить в твою комиссию? Или, что ещё хуже, запросит личную встречу с уполномоченным представителем для передачи материалов под расписку? Ты не можешь контролировать человеческий фактор.             На несколько секунд Марти задумался, лениво покусывая губу и отбивая медленный незамысловатый ритм пальцами по столу. На фоне Джастина он выглядел довольно расслабленно ­— развалился на стуле, локтем вальяжно опёрся на столешницу, ноги вытянуты вперёд. Но в отстранённом взгляде считывалась сосредоточенная работа мысли в его голове.             – Да, в чём-то ты прав, – наконец, сказал светловолосый и качнул головой, соглашаясь. – Я не могу контролировать людей. И это действительно можно считать… «небольшим нарушением закона», – подняв взгляд к потолку, он обозначил кавычки пальцами.            – Небольшим нарушением, за которое можно присесть на десяток-другой, – не удержался от язвительного комментария Джастин.            Марти недовольно цокнул языком и закатил глаза.                    ­– Да-да, теоретически можно – фыркнул он. – Фактически же ­— мы всё продумаем, и нас будет тяжело отследить. К тому же мы не сделаем ничего действительно плохого, чтобы заставить кого-то задаться такой целью. И вообще, – он вдруг подался вперед, и указал в Джастина и Кристину пальцем. В его тоне заскользило нехарактерное для него раздражение. – Это вы хотели узнать правду. Я всего лишь пытаюсь предоставить вам отличную возможность это сделать.            Повисла тишина, заволокшая комнату словно тяжёлым, густым туманом.             Бибер медленно откинулся обратно на спинку дивана. Его аналитический ум пытался ещё раз проанализировать предложение Марти. Стоила ли та правда, которую они столько времени так старательно искали, таких рисков? Плевать даже на то, чем это грозило ему самому. Вопрос был в том, мог ли он подвергнуть этим рискам Финдли и собственного лучшего друга?             Да, Марти, несомненно, был гением и мастером в своём деле. Однозначно он знал и понимал то, о чём говорил. Джастин доверял ему, как самому себе. Но что-то внутри не давало покоя. Какой-то росток сомнения и здравомыслия кричал о том, что вся эта афера может закончиться очень и очень плохо. А ему было, что терять.             С другой стороны, без информации, которую мог предоставить отдел расследований, им с огромной долей вероятности никогда не добраться до правды. И какая-то часть парня отчаянно цеплялась за возможность наконец-то вскрыть карты. Он не был из числа тех людей, которые могли просто забить на разгадку, над которой бились кучу времени, и пойти дальше, как ни в чём не бывало.             Кристина некоторое время молча наблюдала за Джастином, переваривая только что услышанную информацию и пытаясь считать мысли, сидящего рядом парня. Но его выражение лица было каменным, будто у статуи. Затем она опустила взгляд на свои руки, которые теребили серебряную цепочку на запястье и вздохнула:            – Ну, какова вероятность, что какой-то клерк в госучреждении любит свою работу настолько, что не поленится досконально проверять, что находится за нашей «ширмой»? – пробормотала девушка и пожала плечом: ­– Я хочу рискнуть.            Её детская наивность внутри верила в то, что из предложенной Марти идеи может что-то выгореть. К тому же вся эта задумка звучала, как очередное приключение на её не умеющую жить спокойно задницу.             – Красотка! – довольно отсалютовал ей Маккензи, расплываясь в азартной улыбке.            Их взгляды устремились на Джастина, который всё с тем же непроницаемым лицом лишь прикрыл глаза.            Ну вот и что ему было делать?            Конечно, он мог бы сказать своё твёрдое, жёсткое «нет». Убедить их в том, что они найдут другое решение. Более аккуратное, более лаконичное, более… безопасное. Но подсознательно он понимал, что такого решения им скорее всего не найти. Уильям Грант ясно дал понять, что не станет распространяться о произошедшем, Артур Уоллес умер несколько лет назад, пойти напрямую к отцам ­— это было безумием. Если они действительно причастны, то вряд ли признают. Если нет ­— можно было окончательно испортить и без того натянутые отношения.            Сейчас он был полководцем, принимающим судьбоносное решение. И от этого решения зависело слишком много: их жизни, их отношения с отцами, их собственные взаимоотношения, разоблачение Томпсона, будущее J&J`s Maritine и… разгадка этой проклятой загадки.            С чего он вообще взял тогда, полтора месяца назад, что способен играть в детектива? Возможно, стоило нанять профессионала в этом деле? Почему-то в тот момент ему даже не пришла в голову эта идея. А сейчас… мог ли он доверить какому-то человеку с улицы судьбу свой семьи? К тому же они прошли уже такой путь, подобрались так близко к разгадке. Бросить всё теперь, испугавшись абстрактных угроз, в некоторой степени казалось глупостью.              Джастин открыл глаза. Его взгляд стал холодным и решительным, как у военачальника, отправляющего войска в бой.             – Хорошо. Делаем, ­– жёстко отчеканил он. – Но делаем по моим правилам. Марти, ты разрабатываешь операционный план с пошаговыми протоколами на каждый случай, включая провал. Мы отрабатываем все сценарии. Никаких импровизаций. И если я скажу «стоп» ­— всё прекращается мгновенно, без вопросов. Это не игра.            Кристина и Марти на секунду переглянулись, будто давая друг другу мысленную «пятюню». А затем светловолосый вновь посмотрел на друга:            – Всё будет чётко… босс, – усмехнулся он и с довольным выражением лица повернулся к ноутбуку, тут же принимаясь за работу.            Ответное письмо из отдела расследований пришло в конце рабочей недели. И это оказалось очень кстати. Потому что для реализации безумной авантюры, придуманной Марти, в распоряжении были весь вечер пятницы и целые выходные. Если всё пойдёт по плану, в понедельник удастся направить повторный запрос, подкреплённый их новоиспечённой комиссией, и в теории это должно будет вызвать меньше вопросов, чем если бы такой же запрос был отправлен только через несколько рабочих дней.            Довольно быстро в открытом доступе Маккензи нашёл сведения о реальном, но расформированном несколько лет назад межведомственном подразделении. Ещё некоторое время заняло отыскать сохранившийся в архивах сайт организации, более не существующий на просторах всемирной паутины. В голову парню пришла гениальная идея — не просто создать новую организацию, а возродить эту, найденную сейчас, под новым, придуманным им, названием. Новое-старое подразделение с огромной вероятностью будет выглядеть менее подозрительно, нежели созданное с нуля.                     Пальцы Марти летали по клавиатуре, переключая десятки вкладок браузера, пока он не выловил из недр устаревшего, но ещё работающего зеркала архивной службы свалку полурабочих CSS-стилей и битых картинок.                     – Идеально, – прошептал он, и в его глазах вспыхнул огонь охотника, нашедшего след. – Ничего не выглядит настоящим так, как полузабытый уродливый и сломанный оригинал.            – Нам нужен какой-то закон, наделяющий организацию полномочиями, – напомнил Джастин.            – Точно, – согласно кивнул Марти, вновь утыкаясь в ноутбук.            В скором времени он уже сгенерировал ссылку на несуществующий, но правдоподобно звучащий федеральный меморандум о безопасности на море, которая «наделяла Комиссию полномочиями на ревизию». Для уставшего клерка в архиве проверять существование каждой комиссии — не его работа. Его работа — сверить бланк, подписи и отправить материалы.            Тем временем Кристина занималась сбором информации для цифровой легенды куратора дела в их шарашкиной конторе. Было два варианта:                1.     Использовать реального человека, имеющего вес в государственной системе;             2.     Создать полностью выдуманного, но безупречно правдоподобного сотрудника.               И это было одним из самых рискованных элементов плана ­— ахиллесовой пятой. Первый вариант придавал запросу безоговорочный вес, но упирался в то, что известный человек мог иметь связи с совершенно неожиданными людьми, в том числе с любым случайным клерком из отдела расследований. Второй же вариант… играл на бюрократической рутине, разрозненности госструктур и полном контроле персонажа.   ­            – Использование реального человека — это игра с огнём, – холодно констатировал Джастин, не отрывая взгляда от экрана своего ноутбука, где он сводил в таблицу потенциальных «кандидатов». ­­– Одно неудачное для нас знакомство и всё вскроется сразу же, как только мы направим запрос.               – Но выдуманный человек не выдержит самого простого звонка, – парировала Кристина, листая биографии на экране своего телефона. – Если они решат позвонить «для уточнений», наш инспектор-призрак рассыплется в прах. Хотя… ­– она обречённо выдохнула, – если они позвонят реальному инспектору, весь наш план не менее грандиозно рухнет.            – Именно поэтому нужно попытаться не дать им причин звонить, – раздался голос Марти. – Нужно сделать легенду настолько скучной, бюрократичной и заурядной, что сама мысль о лишнем контакте вызовет у клерка когнитивную перезагрузку. Люди верят не в то, что блестит, а в то, что идеально вписывается в серый фон их рутины.                В конце концов они решили создать своего собственного вымышленного старшего инспектора Роберта Морриса. А также собрали для него цельную легенду.               – И всё же нельзя исключать возможность того, что нам попадётся какой-то исключительно дотошный клерк, – подвёл итог Джастин, нервно постукивая кончиками пальцев по столу. – Что будет, если он не поведётся на эту слишком скучную обложку и таки решит позвонить?            Марти задумчиво хмыкнул, откидываясь на спинку стула и поднимая взгляд к потолку. Подняв руки, сцепленные в замок, вверх, он неторопливо потянулся, разминая успевшее затечь за многочасовую работу тело, а затем повернулся к друзьям.             – Можем зарегать автоматизированную телефонную систему с голосовым меню, которая будет привязана к виртуальному номеру, – щёлкнул пальцами светловолосый. – Если чрезвычайно скурпулёзный клерк позвонит, то попадёт в наше меню, где услышит что-то вроде… Инспектор Моррис прямо сейчас отсутствует на месте, бла, бла, бла… Большинству бюрократов этого будет достаточно. Они «позвонили, подтвердили существование номера», их обязанность выполнена. Оставлять голосовое сообщение незнакомому инспектору по старому делу — лишняя работа.            ­– Отлично, – Джастин кивнул, соглашаясь.                Это было лучше, чем ничего. Но всё же оставалось только надеяться на то, что им не попадётся слишком въедливый работник, который… который не поленится и оставит голосовое сообщение. Или тот, который захочет найти хоть какое-то упоминание об инспекторе Моррисе в смежных базах данных. Или же тот, который решит перезвонить им через час.               Джастин замолчал, и в тишине каюты вдруг отчётливо услышал тиканье часов у себя на руке. Это даже заставило вздрогнуть. Он никогда не замечал этого звука раньше. Теперь же тот отбивал отсчёт времени до понедельника, до отправки запроса, до момента, когда их судьба перестанет быть в их руках и упрётся в волю какого-то незнакомого клерка за тысячи миль отсюда.              К понедельнику всё было сделано. Сайт был загружен в общий доступ, автоответчик подключен, официальный бланк, регистрационные номера, электронные подписи — всё сгенерировано. Оставалось совершить последний шаг ­— отправить письмо с запросом.             – Ну, что… операция «Старая голова — хорошо, новая — лучше!» готова к выполнению, ­– усмехнулся Марти, в последний раз пробежавшись по подготовленному к отправке сообщению. – Можем начинать?            Медленно оторвавшись от экрана, он повернулся к Джастину и посмотрел на него, ожидая одобрительной команды. Но друг лишь подошёл к нему, утыкаясь взглядом в письмо и досконально перепроверяя его от начала и до конца.            Желваки на его челюсти напряжённо ходили, мышцы на руках, которыми он опёрся на стол, были напряжены, а глаза щурились так, будто пытались увидеть насквозь и найти ошибки в самих механизмах ноутбука.             «Всё. Больше нечего улучшать, нечего править», – пронеслось у него в голове холодной, яростной мыслью.                Стратег в нём исчерпал все возможности. Дальше — чистая вероятность. Глубокий вдох. Выдох.               Оторвав ладони от стола, Джастин выпрямился и расправил плечи. Его взгляд встретился с выжидающими глазами Марти, который, к слову, тоже начал немного нервничать, хоть и успешно скрывал это за неудержимым энтузиазмом.               Последняя возможность остановить это безумие. Последний шанс наверняка не подвергнуть никого опасности, сопровождающей эту авантюру. Последнее решение, от которого может зависеть то, к чему они так долго шли.               В тысячный раз Бибер мысленно прогнал всевозможные риски в своей голове. Вспомнил все предпринятые ими меры предосторожностей для избежания плачевных последствий. Они предусмотрели практически всё, что пришло ему в голову. Постарались взять во внимание каждую мелочь. Но безрассудно считать, что риск равнялся нулю, было нельзя. Скорее всего, он даже не стремился к нулю.            Но ставка на бюрократическую рутину и разрозненность госструктур однозначно могла сыграть.             – Отправляй, – сдержанно кивнул Джастин.               Марти замер на секунду, его палец завис над клавишей Enter. Внезапная нехарактерная для него серьёзность сошла с лица, сменившись решимостью. Он глубоко вздохнул, будто ныряя в пучину, и нажал. Глухой, чёткий щелчок раздался в звенящей тишине каюты.                Джастин видел лишь, как на экране исчезло окно редактора, а в строке статуса появилась одна-единственная надпись: «Отправлено». Буквы будто выжглись на его сетчатке. Всё. Мост сожжён. Теперь они были в свободном падении, и единственное, что оставалось ­— ждать, раскроется внизу безопасная сетка или каменный пол.             – И… всё? – тихо спросила Кристина. Её голос прозвучал неуверенно, обнажая всю абсурдность их положения. ­– Теперь мы просто ждём?            – Теперь просто ждём, – медленно повторил за ней Джастин, а затем кивнул, как бы ещё раз подтверждая эти слова, а затем чуть более уверенно добавил: – Марти, мониторь почту и лог-файлы на предмет любых попыток доступа к сайту «Комиссии». Финдли, – он взглянул на девушку и запнулся, потому что для неё не было технической задачи, – можешь пока расслабиться.               После трёх дней усердной работы можно было наконец отдохнуть. Но расслабиться было сложно. Напряжение так и витало в воздухе, давя своей тяжестью и не позволяя отвлечься от размышлений и переживаний.            На протяжении нескольких часов висела абсолютная тишина, нарушаемая лишь приглушённым плеском волн, разбивающихся о подножие лайнера.            Марти с головой погрузился в техномониторинг. Он бесконечно обновлял страницы, просматривал графики активности и проверял работоспособность серверов, на которых размещалось детище их авантюры.             Кристина пыталась читать. Давным-давно в её листе ожидания лежал роман Габриэля Маркеса «Сто лет одиночества», прочтение которого она откладывала уже не первый месяц. И вот она добралась до него, но совершенно не могла сосредоточиться. Взгляд мог скользить по буквам на протяжении нескольких страниц на полном автомате, совершенно не улавливая смысла написанного. Много раз приходилось возвращаться обратно, чтобы попытаться прочитать заново, но из раза в раз это превращалось в бездумное просматривание текста. В конце концов девушка отбросила эту затею и просто смотрела в окно, изредка поглядывая на ноутбук Марти.             Джастин занимался нескончаемым анализом. В уме он строил и перестраивал планы на случаи «если да» и «если нет».             Что, если что-то пойдёт не по плану?            Что, если их сайт отвалится в самый неподходящий момент?            Что, если им всё-таки вышлют данные запрошенного дела, но в них не окажется ничего полезного?               В конечном итоге все эти «если» утомили даже его. Невозможно было предусмотреть и предугадать всё. А потому он просто уткнулся в телефон, механически раскладывая на нём что-то отдалённо похожее на пасьянс — физическое действие успокаивало мысленную бурю.             Так прошли сутки. А может, двое. Время в каюте растеклось, потеряло форму, и измерялось лишь сменой стаканчиков холодного кофе на столе и неестественно бледным светом заката, сменяющегося чернотой ночи.             И вот, когда даже Джастин перестал раскладывать пасьянс, а просто сидел, уставившись в одну точку, тишину разрезал звук. Не привычный мягкий звук уведомления мессенджера, который они слышали десятки раз за эти дни, а резкий, пронзительный, металлический скрежет — специальный сигнал тревоги, который Маккензи настроил для их операции.             Тело Марти дремавшего, опершись щекой на ладонь, дёрнулось, как от удара током. Кристина едва не подпрыгнула на месте. А Джастин медленно, будто рискуя сломать шею, повернул голову в сторону ноутбука.             Это был звук, уведомляющий о входящем вызове на фейковый номер телефона, указанный ими на сайте комиссии. Следом за ним, всего через секунду, последовал роботизированный голос автоответчика:            «Вы позвонили в секретариат Межокружной комиссии по ревизии морских инцидентов. Для связи с инспектором Моррисом нажмите 1. По общим вопросам…»            Марти сглотнул, наблюдая за подрагивающей диаграммой звуковых волн, отображающейся на экране его ноутбука. Затаив дыхание, он даже не двигался, будто по ту сторону линии его мог кто-то услышать, хотя это было совершенно невозможно.             Весь этот процесс напоминал игру в кошки-мышки. Сейчас они были маленькой серой мышью, спрятавшейся от кота в коробке, в которую тот пытался залезть лапой через небольшую дырочку, расположенную прямо перед ним, в то время как с задней стороны укрытия вовсе не было стенки. Стоило коту только обойти коробку ­— и игра закончена. Вопрос был лишь в том, насколько хищник действительно хотел добраться до своей жертвы.             Голос автоответчика на мгновение оборвался, когда звонивший нажал одну из цифр на телефоне, а затем заговорил снова:            «Инспектор Моррис недоступен, он находится в командировке с инспекцией. Оставьте своё сообщение после сигнала.»            Прозвучал продолжительный гудок, от которого по спине каждого, кто находился в каюте, пробежал холодок. Они ожидали того, какое же сообщение может оставить абонент по другую сторону телефонной линии.             Попросит перезвонить?            Захочет уточнить какие-то данные?            Потребует ещё каких-то документов?            Все замерли в взволнованном ожидании. Время, казалось, в это мгновение замедлилось настолько, что вовсе остановлюсь. Напряжение стало настолько густым и высоким, что впору было произойти короткому замыканию.             Но сообщения не последовало. Спустя всего пару секунд после гудка вызов просто завершился, оставляя их в полной тишине. И эта тишина после разрыва связи была оглушительной.             – Что… что это было? – выдохнула Кристина дрожащим голосом.             – Формальность, – тут же, слишком быстро, выдавил из себя Марти. Он уже лихорадочно кликал по логам. – Просто проверили номер. Всё нормально. Система сработала.             – Нормально? – Джастин медленно поднялся. Его лицо было пепельным. – Ты называешь это «нормально», когда наша фальшивая контора получила входящий вызов? Да, мы были готовы к этому, но это не нормально, Марти. Это тревожный звоночек. Они заинтересовались. Они не могут просто отправить файлы. Кто-то там проверяет. И если он позвонил один раз…            Джастин не договорил. Все и так всё поняли.                …он может позвонить снова. С вопросом.             Последующее ожидание было изматывающим. Секунды с минутами тянулись мучительно долго. Тишина давила, отдаваясь неприятным звоном в барабанных перепонках.             Джастин сидел на измене. Привычная маска беспристрастности сменилась нервозностью, проявляющейся в плотно сжатых челюстях и подрагивающем указательном пальце. Его беспокоил этот звонок. Возможно гораздо сильнее, чем следовало бы, но он не мог избавиться от мыслей о том, что прямо сейчас кто-то может быть уже на полпути к их раскрытию.            Баланс риска и выгоды начинал ощутимо перевешивать.             Прошёл почти час с тех пор, как сработал автоответчик. Джастин резко встал, а его лицо вновь стало решительным.             – Всё, – твёрдо отрезал он, утыкаясь взглядом в Марти, который поднял на него глаза, в которых проскользнула тень смятения. ­– Стоп.             Светловолосый нахмурился и изогнул одну бровь, выжидая пояснения.             – Мы договорились, если я скажу, то мы сразу же всё прекратим, – твёрдо заявил Бибер. – Я не готов больше рисковать и ждать, пока на нас выйдут. Запускай свою машину по самоуничтожению этого технического детища.            Марти замер. Его пальцы, ещё несколько секунд назад летавшие по клавиатуре, окаменели. И теперь он смотрел не на Джастина, а на экран, где среди строк кода и логов красовалась иконка их «Комиссии» — его трёхдневный шедевр лжи и программистского искусства. Уничтожить это прямо сейчас было всё равно что признать, что его гений не смог переиграть систему. Что хищник оказался умнее.             В горле встал ком.             – Джей, – голос Маккензи прозвучал непривычно тихо, почти с мольбой. – Мы же. Только начали. Один звонок — это ещё не конец света. Система выдержала проверку!            – Они уже на шаг впереди, – параноидально рыкнул шатен, делая шаг к другу. – Звонок — это не «проверка», это «зондирование обороны». Следующий шаг — запрос обратного звонка или, что хуже, официальный запрос через вышестоящую инстанцию. Мы не можем ждать пока нас прижмут к стенке. Лучше уничтожить следы сейчас, пока мы впереди.             Мания преследования захватила Джастина с головой. Будто только сейчас он прочувствовал всю серьёзность авантюры, на которую они его убедили решиться. Как такое вообще могло произойти? Почему он поддался этому безумному порыву?            Резко вновь повернувшись к другу, Маккензи встрепенулся, нацеленный отстоять своё произведение искусства:            – Это была именно проверка! – убеждённо парировал он. – И наш автоответчик её прошёл! Если мы сейчас всё уничтожим, это будет самый подозрительный исход. Будто призрак испарился. А если мы промолчим и продолжим ждать письма, мы просто останемся скучной бюрократической единицей, которая тихо получила свои файлы и закрыла дело. Риск теперь меньше, потому что первый тест мы прошли!            – Ты хоть немного понимаешь, чем это может грозить?! – твёрдый голос Бибера едва ли не сорвался на крик, пока он с яростным недоумением вскинул руки в попытке донести до друга серьёзность ситуации.             Марти обречённо выдохнул, опуская взгляд на клавиатуру. Теперь в тишине каюты раздавалось лишь напряжённое дыхание взвинченного парня.             – Джастин, – вдруг раздался непривычно мягкий голос Кристины.                Поднявшись с дивана, она через мгновение оказалась рядом с Джастином и осторожно коснулась его ладони, словно в попытке успокоить — и удивительно, как этот незначительный жест возымел небольшой седативный эффект, вырывающий из нахлынувшего психоза.             – Марти прав. Мы так близки, – чуть помедлив сказала девушка. Она прекрасно понимала причины окутавшей паники. Эта паника таилась и в ней, зарытая в слоях желания наконец добраться до правды и разгадки чёртовой истории, в которой они копались не одну неделю. – Один звонок — не причина вот так всё бросать. Давайте подождём ещё хотя бы немного.             Джастин закрыл глаза. В темноте под веками проносились обрывки образов: решётка камеры, испуганное лицо Кристины, разочарованный взгляд отца. Логика Марти была безупречна. Инстинкт выживания орал истерично. А тихий голос Финдли… тянул его в пропасть, но делал это так, словно эта пропасть была единственным путём домой.             Он сделал глубокий, прерывистый вдох, чувствуя, как её пальцы всё ещё лежали на его ладони ­— и это был единственный якорь в шторме его паники.             ­ – Ладно, – выдохнул он, и слово прозвучало хрипло, как будто его вырвали клещами. Парень бегло взглянул на часы на своей руке и качнул головой в очередной раз осознавая, чем вся эта история может им грозить. – Ещё четыре часа. Ровно. Если за это время не придёт письмо, или будет ещё один звонок — я не спрашиваю и не предупреждаю. Ты стираешь всё в пыль. Ясно?            Неохотно, но Марти кивнул, соглашаясь с другом.            Время вновь превратилось в тягучую вязкую массу, неохотно преодолевающую расстояние каждой секунды на циферблате механических часов. Напряжение набирало обороты с каждым новым тиком. Любой звук уведомления, раздававшийся из динамиков ноутбука, будь то спам или случайное входящее сообщение, заставлял вздрагивать всех, кто находился в каюте. А когда часы, обозначенные Джастином начали подходить к своему концу, парень, всё это время нервно покачивавший ногой, вновь целеустремлённо встал.             – Всё, – выпалил он, не собираясь на этот раз принимать никаких возражений против своего слова. – На этот раз точно стоп. Сноси всё к хренам. Сейчас же.             Его голос разнёсся по помещению словно гром посреди ясного дня — громко, резко и будоражаще. Теперь приказ точно должен был быть исполнен беспрекословно. Он не собирался слушать никаких противоречий. Они слишком далеко зашли.             Марти не двинулся с места. Только медленно поднял голову, и в его голубых глазах, обычно полных озорства, горел холодный стальной огонь.             – Нет, – тихо, но абсолютно чётко сказал он.             В каюте повисла шокированная тишина. Джастин даже отшатнулся, будто от удара.             – Что? – это прозвучало не как слово, а как хриплый выдох. На мгновение в карих глаза застыло недоумение ­— он ожидал сопротивления, но не такого кроткого и однозначного.             – Я сказал: нет. – фыркнул Марти, глядя прямо на друга жёстким взглядом. – Ты дал слово. Четыре часа. У нас ещё, – он ткнул пальцем в экран, где крупно светилось время, – полторы минуты. Четыре часа ещё не вышли. Ты человек слова, Джей. Или твои правила работают только когда тебе выгодно?            Джастин почти прорычал. Обычно он любил и уважал пунктуальность Маккензи, но в этот самый момент она стала раздражать его настолько, насколько обычно бесило проявление какого-либо рода безответственности.             Он взглянул на часы. Шестьдесят секунд. Оставались последние шестьдесят секунд. Последнюю надежду получить хоть что-то Бибер утратил ещё два часа назад. Бюрократия бюрократией, но столь длительная обработка очевидно принятого запроса, порождала в нём лишь всё большее количество сомнений, касающихся их авантюры.             Пятьдесят пять. Пятьдесят четыре.             Риск был слишком огромен. И всё больше казалось, что вся эта тайна, скрывающаяся от них больше десятилетия, не стоила того.             Пятьдесят. Сорок девять.             Может быть им и не стоило никогда лезть в эту загадку? Зачем он вообще показал все те документы, найденные в кабинете Макса? А мог ли не показать? Это ведь касалось не только его.             Сорок три. Сорок два.             Почему его привлекла та невзрачная папка в нижнем ящике? Было бы лучше, если бы он в неё не заглянул и никогда не вспомнил бы об этой истории с «Нереидой», Виктором Каином и Анной Финдли?            Тридцать восемь. Тридцать семь.             Они бы тогда так и остались в тотальном неведении. Не узнали бы о том, что Макс на самом деле был не тем, за кого себя выдаёт. Теперь была возможность хотя бы этим фактом открыть глаза отцов на него.             Тридцать. Двадцать девять.            И плевать, что они никогда не узнают о том, что же произошло на самом деле в тот роковой день. Возможно это и должно остаться тайной, навсегда погребённой под слоями фальшивых документов, лжи и пыли.             Двадцать пять. Двадцать четыре.             Нужно просто забыть об этом и жить дальше. Всё что произошло там, пятнадцать лет назад, не их дело. Это дело их отцов, и если они действительно сделали то, на что указывали все косвенные улики, то это их собственный груз, не касающийся ни его, ни Кристины.             Двадцать один.             Они не будут больше совать свой нос в то, что их не касается. Не будут воротить старую рану. Это их не касается. Им ничего не изменить. Что было, то было. Их собственная жизнь продолжается.             Семнадцать. Шестнадцать.             Джастин пытался убедить сам себя в том, что он сможет закрыть глаза и забыть. Мало того, в этом ещё предстояло убедить Кристину. Она наверняка не захочет так просто принять этот вариант развития событий. Но они банально не могут больше ничего сделать.             Ни-че-го.             Они отпустят это. Он её обязательно убедит.             Двенадцать. Одиннадцать.             У него не было ни малейшей стратегии того, как он будет это делать.             Десять.             Но ему придётся это сделать.            Девять.             Им не нужна эта правда.                    Восемь.                Забыть ­— это единственный выход.            Семь.                Правда может разбить её. Их обоих.             Шесть.                И тогда им не спастись от этой боли.             Пять.             Ложь отцов создала их такими. Правда — уничтожит.             Четыре.             Иногда незнание — это милосердие.             Три.             Он готов был выбрать её и их благополучие, а не эту правду.             Два.             Сейчас всё закончится. И они начнут жить заново.             Один.             И никогда не вспомнят об этом.             И в этот самый миг, будто судьба решила поиздеваться над их нервами, раздался звук. Не резкий сигнал тревоги, а мягкий, бархатистый, почти стыдливый звук уведомления ­— тот самый, что они ждали все эти дни. Звук нового письма в специально созданном ящике «Комиссии».             Палец Марти завис в миллиметре от клавиши Enter. Его взгляд, полный немого вопроса метнулся к другу.             Джастин замер. Весь его гнев, вся решимость застыли ледяной глыбой в груди. Четыре часа истекали сейчас. Но это… это был ответ. Парень его уже давно не ждал, но он пришёл.            – Открывай, – прошептал шатен, и его голос был чужим, пустым от эмоций. Внезапно он осознал, что боится этого письма больше, чем любого звонка, которые тревожили его ещё несколько минут назад.              Он боялся не разоблачения, а правды, которая могла быть внутри.             Марти щёлкнул мышкой. Письмо открылось. Несколько секунд он молча сканировал текст внутри, его лицо было нечитаемое. Потом он медленно, очень медленно поднял глаза. В них не было ни торжества, ни ужаса. Только ледяная, всепоглощающая пустота.             – Ну что? – сорвалось с губ Кристины, звуча в тишине, как выстрел.             Взгляд Маккензи метнулся к ней, а затем к Джастину.             – Вложения, – произнёс он отстранённо. – Десять файлов. Видео. Фото. И… сканы заключения.