Морская болезнь/Inside ocean

            Это утро встретило головной болью.             Кристина с трудом разлепила глаза и застонала. Казалось, в черепе поселился кузнец, методично бьющий по наковальне. Во рту была неприятная сухость, как в пустыне, а язык прилип к нёбу мерзкой липкой массой.             – Черт… – она накрылась одеялом с головой, которая невыносимо гудела, клятвенно пообещав себе, что больше никогда — НИКОГДА — не притронется к алкоголю.              Вечер вспоминался обрывками.             Картинка в голове была размытой, словно запотевшее стекло. Смех Энн, танцы, шум вечеринки, кто-то подсунул ей шот… а потом — провал.             Тёмный, смазанный коридор. Холод стены за спиной. Чей-то голос. И…             Девушка нахмурилась — в памяти всплыл момент, от которого неприятно перехватило дыхание.             Бибер.             – Нет, нет, нет, – она зажмурилась и тряхнула головой, надеясь избавиться от этого нелепого воспоминания. – Просто дурацкий сон.             Определённо. Это не могло быть правдой. Скорее всего, мозг просто что-то придумал себе под воздействием алкоголя.             Может, ей и показалось. Но губы до сих пор горели, будто её и правда, целовали. Жёстко. Страстно. Без спроса.             Нет, это просто навязчивый бред.             Она заставила себя встать и осилить путь в несколько метров до ванной.             В зеркале отразилось бледное лицо с тёмными кругами под глазами. А на шее…  странное красное пятно. Укус? Или просто натёрла кожу, когда снимала одежду?             Сердце вдруг заколотилось так, будто она пробежала марафон. Что если это не сон? Что, если он… помнит?             Даже если это правда. Она была пьяна. Он был пьян. Это ничего не значит.             Ни-че-го.             Кристина приняла душ и привела себя в порядок. Головная боль немного уменьшилась, но отступать даже не планировала.                         Когда девушка вяло добрела до ресторана, завтрак был в самом разгаре. Запах свежего кофе и тостов щекотал нервы, а за столами раздавался оживлённый гул голосов. Она сразу же заметила Энн — как всегда энергично, та размахивала руками, рассказывая что-то брату.             Кристина уже направилась к ней, но сердце неожиданно ёкнуло, а пальцы сжались в кулаки. Этот голос — низкий, с ленивой насмешкой — она узнала бы даже в кромешной тьме. И, кажется, тело запомнило его лучше, чем она сама хотела бы.             – Эй, Финдли, – иронично прозвучало откуда-то слева, заставляя девушку резко остановиться, – голова не болит?             За одним из столиков сидел Бибер, а рядом с ним, скрестив руки на груди, развалился Марти — его вечный спутник ухмылялся, наблюдая за происходящим.             Глубоко вздохнув, брюнетка медленно развернулась к ним.             К горлу тут же подкатила тошнота.             Чёртово похмелье.             – Что тебе нужно, Бибер? – как можно безразличнее спросила она.             – Просто хотел убедиться, что ты ещё жива, – лениво ответил Джастин, внимательно смотря на неё.             – Какая трогательная забота, – девушка закатила глаза. – Прекращай делать вид, что тебе не всё равно.            Марти хмыкнул, с явным интересом наблюдая за диалогом. Кажется, его веселило происходящее.             – Не обольщайся, Финдли, – иронично отозвался шатен, потягивая кофе. – Мне просто интересно, зачем ты пытаешь убить остатки своих мозговых клеток.             – Ты должен попробовать повеселиться как-нибудь сам, тем более что тебе убивать уже нечего, – она мило улыбнулась, намеренно провоцируя его.             Джастин прищурился, но уголок его губ дрогнул. Его пальцы постукивали по кружке — единственный признак напряжения. Он видел, как её зрачки расширились при его словах, губы задрожали.             – Забавно, – произнёс он, склонив голову набок. – Как думаешь, может, стоит рассказать твоему отцу, как ты здесь… проводишь время?              Где-то под рёбрами закололо — не только злость, но и стыд. А что, если он помнит? Если этот поцелуй не был плодом её пьяного воображения?             Нет, он бы уже давно растёр ей это в лицо. Значит, все в порядке…             Или нет?             – Не смей, – прошипела Кристина, чувствуя, как внутри закипает агрессия. – Что ты вообще о себе возомнил?             – Мистер Финдли попросил меня присматривать за тобой. Я всего лишь выполняю его просьбу, – парень пожал плечами с подчёркнутой небрежностью.             – Мне не нужна нянька. Тем более в твоём лице, понял?             – Я и не собираюсь быть твоей нянькой, – он развалился на стуле, театрально вкинув руки в упаси-боже жесте, и посмотрел точно в глаза.             От раздражения по телу девушки прошла дрожь. В голове снова засверкали вспышки воспоминаний. Ну, нет. Она не могла сама поцеловать этого самовлюблённого придурка. Это всё точно было просто дурным сном.             Но в голове мелькали образы: его руки, обхватившие её талию, горячее дыхание на шее… Она резко встряхнула головой.             Чёрт, это вообще было или нет?             Его слова звучали как подтверждение, но его тон — как будто ничего особенного не произошло. Дразнит? Или действительно не придаёт значения?             – Вот и чудно, – резко выпалила девушка.             – Только не вынуждай меня больше в таком случае, тащить тебя ночью пьяную в каюту, ладно?             – Тебя никто и не просил этого делать, – фыркнула она, но внутри всё сжалось. А если он не просто «тащил» её? Если он помнит её губы на своих?             Его лицо не выдавало ничего — только привычная надменность. Но в глазах… или ей показалось? Мелькнуло что-то тёмное?             – Как скажешь. В следующий раз я оставлю тебя в пустом тёмном коридоре.             Он произнёс это так буднично, будто говорил о погоде. Но в уголке рта — тот самый чёртов полунамёк, который сводил её с ума. Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он мог так спокойно играть в эту игру, когда у неё в голове был хаос.             Стиснув зубы, Кристина поняла, что если останется здесь ещё хоть на минуту, то швырнёт в него чем-нибудь тяжёлым.             – Знаешь что, Бибер, иди к чёрту,  – прошипела она и, развернувшись, направилась к столику Энн. – Мудак.             – Идиотка, – насмешливо послышалось в ответ.             Спина горела под его взглядом. Не просто взглядом — прикосновением. Таким же обжигающим, как вчера…             А было ли это «вчера» на самом деле?             Чёрт, она сходила с ума.             Но одно знала точно: если он посмеет завести речь об этой ночи, она или придушит его, или…             Нет. Только придушит.

***

            Вечер того же дня Кристина с Энн, с её братом и компанией из ещё пары человек, вновь проводили время в Главном (как они его назвали) зале на последнем этаже, за обсуждением всего, чего только могло прийти в голову. Сейчас уже тут не было так шумно и людно как вчера, теперь тут царила скорее ламповая дружеская атмосфера.             На фоне чуть слышно играла музыка. Тёплый воздух зала пах солёным бризом, смешанным с ароматом дерева — панели стен всё ещё хранили тепло дневного солнца. Где-то звенели льдинки в бокале, а далёкий гул волн напоминал, что они всё ещё в плену у океана — такого близкого за этими стенами и такого недоступного.             – Значит, ты из Лос-Анджелеса? – с любопытством спросила Энн, откручивая крышку пластиковой бутылки с апельсиновым соком, которую держала в руках.             – Ну, да, – неуверенно ответила Кристина, откидываясь на спинку мягкого кресла, чувствуя, как плетёная ткань слегка царапает кожу плеч.             – Серьёзно? – Энн чуть не поперхнулась соком и хлопнула ладонью по столу.   Её глаза вспыхнули. – Ты живёшь в городе, где даже асфальт пахнет солнцем, и не валяешься на пляже каждый день? Боже, я бы продала душу за твоё место!             Кристина ухмыльнулась. Вот так всегда: люди мечтали о её жизни, даже не зная, что она, уроженка Лос-Анджелеса, знает пляжи только по открыткам. Отец вечно был занят, а одной ей в шестнадцать было не до загара — только тусовки, где океан казался просто синей полоской за стеклом машины.             – Пляжи для туристов, – пожала она плечами. – Я предпочитаю бассейны. С барной стойкой.             Энн фыркнула, но тут же замерла — взгляд её скользнул куда-то за спину Кристины.             – О, а вот и… кстати, – протянула она с внезапным интересом, – тебя ещё не познакомили с Максом?             – С кем?             – Со мной, – раздался мягкий, бархатистый, но уверенный голос за спиной.             Кристина обернулась и замерла. Высокий брюнет с чуть хищной, но располагающей улыбкой и пронзительными чёрными глазами. Но что-то в его взгляде было… слишком изучающим. Как будто он уже знал её. Очень хорошо знал.             – Макс, – его брови доброжелательно поднялись, привлекая внимание к странной родинке над правой из них, и он протянул руку. Пальцы оказались удивительно тёплыми, когда коснулись её ладони, но почему-то заставили мурашки пробежать по спине.             – Кристина, – кивнула она в ответ, машинально скрещивая ноги.             – Я наслышан, – его взгляд скользнул по ней с живым интересом. – Энн рассказывала, что ты — главная загадка на этом лайнере.             – Загадка? – Кристина вскинула бровь, изображая лёгкое недоумение.             – Ну, да, – Макс улыбнулся, наконец, выпуская её руку из своей и опускаясь в свободное кресло. – Девушка, которая появляется на вечеринке, спаивает всех, а потом таинственным образом исчезает. Прямо детективная история.             – Думаю, ты сильно преувеличиваешь, – невольно засмеялась Финдли.             – Я преувеличиваю только тогда, когда дело касается меня, – парировал он с лёгкой усмешкой, – что касается тебя, я предельно точен.             – Да что ты? – Кристина бросила ему вызов, слегка наклонив голову.             Парень выдержал лёгкую паузу, окидывая девушку пристальным взглядом, который скользил по деталям, как сканер — остановился на её часах, затем на едва заметном жесте дрогнувших пальцев.             – Ты носишь часы на правой руке, хотя ты правша. Это редкость — значит, либо бунтарство, либо была травма левого запястья. Судя по тому, как ты поправляешь волосы, когда нервничаешь — сегодня ты не в своей тарелке. И… — его взгляд упал на её босые ноги, — ненавидишь обувь на каблуках. Даже вчера ты надела кеды, хотя наряд явно предполагал что-то более элегантное.              Кристина замерла, чувствуя, как холодеет кожа между лопаток и нахмурилась. Слишком точно.             – И, конечно, – Макс вдруг рассмеялся, разряжая напряжение, – ты обожаешь ананасы в пицце. Вот это прямо вижу в тебе.             – Что? – она моргнула. – Ненавижу ананасы в пицце. Это преступление против гастрономии.             – Оу, – он театрально схватился за грудь. – Моя наблюдательность меня подвела. Значит, не всё ещё разгадал в тебе, – его улыбка стала чуть шире, но глаза оставались тщательно выверенными — как у картёжника, который намеренно делает ложную ставку.             – Честно говоря, Макс мастерски умеет завести разговор, – вставил Гарри, хлопнув брюнета по плечу, – Надо будет вручить ему приз за самую непоколебимую уверенность.             – Просто мне нравится знакомиться с интересными людьми, – Макс слегка склонил голову набок, глядя на Кристину, – А в тебе я однозначно чувствую какую-то головоломку.             – Надеюсь, она не слишком сложная для тебя? – девушка иронично подняла бровь.             Макс засмеялся — легко и заразительно.             Но что-то в этом парне беспокоило её на уровне инстинктов. Как будто за его идеальными манерами скрывалось что-то… ненастоящее. Как те красивые ядовитые грибы, что так похожи на съедобные.             – Мне определённо нравится твоё остроумие, – он откинулся на спинку, продолжая не отводить взгляд.             – Если что, на меня такие подкаты не работают, – самодовольно усмехнулась Кристина, делая вид, что не замечает, насколько внимательно Макс изучает её лицо.             – Значит, у меня есть вызов, – улыбнулся брюнет, а в его глазах вспыхнул огонёк азарта. – А я люблю вызовы.             – Осторожнее, – с улыбкой предупредила Финдли. – Иногда вызовы выходят боком.             – Только у тех, кто не знает, как их принимать, – его голос звучал тепло, но в нём сквозила уверенность.

***

            Джастин сидел в своей каюте на полу, прислонившись плечом к панорамному окну, в которое он то и дело стрелял взглядом. Тихая музыка на фоне и выключенный свет дополняли эту «романтическую» атмосферу.             Хлебнув жидкость янтарного цвета из бутылки, всё-таки купленной для него Хэмичем, парень прикрыл глаза. Язык невольно скользнул по губам, наслаждаясь остатками вкуса алкоголя, который отдавал оттенками миндаля, корицы и выдержанного дуба — единственное, что сегодня хоть как-то сглаживало острые углы в голове.             Выдохнув, парень прислонился затылком к стене. Локти его вытянутых вперёд рук упирались в подтянутые к себе колени, и краем уха он прислушивался к всплескам виски в бутылке, которую покачивал в такт музыке.             Протянулось около двадцати долгих минут в гордом одиночестве, прежде чем дверь открылась без стука. Только Марти мог себе это позволить.             «Не прошло и года», – мысленно усмехнулся Джастин, не поворачивая головы. По лёгкому шороху одежды, едва уловимому запаху женских духов и довольному дыханию он уже понимал, где провёл последние три часа друг.             – Сколько можно трахаться? – голос Джастина звучал ровно, словно отчитывал, но уголок губ дёрнулся.             Марти щёлкнул выключателем. Резкий свет заставил Джастина зажмуриться.             – Чья бы корова мычала, – рассмеялся Марти, тут же возвращая темноту — он сделал это специально, чтобы немного позлить и взбодрить друга.             Джастин расслабил плечи, когда тень снова поглотила комнату. Только Марти знал, что за показной брутальностью скрывалась странная особенность — непереносимость яркого света после пьяных ночей. Как и только Джастин знал, что за безупречными манерами его друга прятался тот самый мальчишка, который в двенадцать лет каким-то образом выкрал из музыкального магазина виниловую пластинку с альбомом любимой группы Бибера, чтобы подарить ему на день рождение.             Марти плюхнулся в кресло, развалившись с грацией уставшего гепарда. Они молчали. В тишине между ними витали общие воспоминания. Первый совместный побег из школы-интерната, в которую их против воли запихнули отцы. Та ночь в Бангкоке, когда пришлось спасаться через канализацию от охраны дочери тайского генерала, которую Марти пытался соблазнить. Тот дурацкий тату-салон в Нью-Орлеане, где в пьяном угаре они чуть не набили тату на лице, но до сих пор помнили едкий запах дезинфекции и жужжание машинки.                       Их дружба была как виски — с годами только набирала крепость и глубину. Они прошли через всё: от драк в подворотнях до скандалов в высшем свете. Марти был тем, кто вытащил его с той вечеринки, где подмешали кокаин в напиток. Джастин — тем, что ночью прорвался в участок, когда Марти задержали с дочерью шерифа.             Они просто сидели в тишине, в которой музыка смешивалась с глухим звуком волн. В этом молчании было больше доверия, чем в любых клятвах. Какая разница, что скажут другие? Они давно создали свой собственный мир — с особыми правилами, где можно было быть кем угодно: хулиганами, любовниками, предателями, спасителями. Главное — всегда выходить вдвоём.             – Так что там с той брюнеточкой? – вдруг разрушил гробовое молчание Марти.             Джастин медленно посмотрел на него. Впервые за всё это время. В темноте гостиной получилось разглядеть лишь чуть сверкающие глаза друга.             Чёрт, он полдня думал о ней. О том, как она впилась в его губы ночью — страстно, уверенно. Чувствовал себя подростком, который поцеловался впервые в жизни и теперь не мог перестать прокручивать это в голове.             Он совершенно не ожидал такого поворота, но помнил всё до единой мелочи. Как от неё пахло чем-то черносмородиновым, смешанным с запахом алкоголя. Как она смотрела на него, безуспешно пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд. С каким напором притянула его к себе и как кусала его губы, словно пыталась что-то доказать.             В течение вчерашнего вечера Джастин, правда, старался присматривать за ней, дабы не дать повода отцу или Джону Финдли усомниться в своей ответственности. То и дело отыскивал её взглядом в толпе, пытался уследить за её перемещениями и контактами. Но в какой-то момент с ним зафлиртовала приятная на вид девушка, и он отвлёкся. Буквально на несколько минут. Но этого хватило, чтобы эта проклятая девчонка пропала с радаров.             Прошло, наверное, около часа, прежде чем он нашёл её в одном из неиспользуемых коридоров неподалёку от того места, где проходила вечеринка, молясь о том, чтобы с ней ничего не случилось. И, кажется, всё было в порядке, кроме того, что она напилась. В хлам.             А потом этот поцелуй…             Наверное, Джастин бы чувствовал себя сейчас победителем, если бы она хоть что-то соображала в тот момент. Но вместо этого в груди саднило странное раздражение от того, что это всё, как будто произошло не по-настоящему.             – А что с ней? – хрипло спросил Джастин, словно не понимая, что от него хочет друг.             – Ну, ты же обещал сломать её, – Марти усмехнулся и облизал губы. – Но вместо этого сидишь тут в темноте, пьёшь в одиночестве, строишь из себя мрачного загадочного парня… словно сдался. Мне ждать свои пятьсот баксов?             – Хватит корчить из себя психолога, – с улыбкой фыркнул Джастин, закатив глаза, – Ты слишком много болтаешь, Маккензи. Я, пожалуй, прогуляюсь.             – Странный ты какой-то сегодня, – ухмыльнулся Марти. – Оставь мне виски… или что там у тебя, и можешь идти на все четыре стороны.             Его голос звучал небрежно, но глаза внимательно следили за каждым движением друга, словно пытаясь разгадать настоящую причину внезапного ухода.             – Ну, спасибо, что отпустил, – усмехнулся шатен, окинув друга взглядом.             На мгновение Джастин задержал бутылку в воздухе, словно думая, сделать ли ещё глоток, затем всё же поставил её на стеклянный столик перед другом с таким звоном, что Марти невольно поднял бровь. Затем вышел из комнаты, чуть хлопнув дверью, оставляя друга в одиночестве с алкоголем и тихим, невесёлым предчувствием, что на этот раз всё серьёзнее, чем кажется.

***

            – Может, тебя проводить? – заботливо поинтересовался Макс, когда поздним вечером ребята выходили из Главного зала. – Лайнер — тот ещё лабиринт, особенно ночью.             – Спасибо за предложение, – Кристина подняла на него взгляд, чувствуя, как в груди на секунду что-то сжалось, – но я справлюсь. Мне нужно… — она судорожно пыталась придумать, что сказать, – побыть немного одной — проветрить голову.             – Не буду настаивать, – вскинув открытые ладони и чуть склонив голову на бок, улыбнулся брюнет, словно его совершенно не смутил этот отказ. – Но если вдруг потеряешься — свистни.             Девушка слегка усмехнулась, стараясь скрыть нервозность:             – Конечно, надеюсь, ты услышишь.             Махнув рукой на прощание, парень довольно быстро скрылся. Как только он пропал из виду, дышать, словно стало проще. Как будто всё это время, пока он смотрел на неё, у её горла сжималась невидимая рука, и только сейчас пальцы облегчённо разжались, позволяя вдохнуть полной грудью. Но в то же время его уход оставил после себя странную пустоту — как после слишком сладкого парфюма, который сначала душит, а потом внезапно исчезает.                         Кристина медленно плелась по пустынной палубе, а её взгляд непроизвольно цеплялся за звёзды, рассыпанные по небу. Холодный ночной ветер трепал тёмные локоны, а лёгкий гул двигателей лайнера еле слышно отзывался в тишине.             Ей хотелось побыть одной, разобраться в своих мыслях.             Но пустая палуба, мерцающие звёзды, бесконечный океан — всё это вдруг стало казаться слишком большим, слишком открытым. И слишком одиноким.             Где-то рядом послышалась тихая, едва уловимая мелодия. Кто-то еле слышно пел – низкий, чуть хрипловатый голос пробирался сквозь шум моря и зацепился за её слух. Девушка замерла на месте, вслушиваясь и не сразу осознавая, откуда идёт звук. Когда она все же сделала шаг вперёд, мелодия оборвалась также внезапно, как и началась, оставляя за собой ощущение мимолётного сна.             – Финдли?             Кристина вздрогнула и резко повернулась. В нескольких метрах от неё прислонившись спиной к стене и засунув руки в карманы, стоял парень. На него падала тень от навеса, из-за чего его довольно трудно было сразу заметить. Лунный свет красиво скользнул по его бледной коже, когда он сделал шаг вперёд. Создавалось ощущение, что он светится в темноте, но даже оно не перекрывало привычной насмешливости и толики раздражения в его глазах.             – Бибер. – Коротко ответила девушка, поджимая губы.             – Это судьба или случайность? – усмехнулся шатен, делая ещё один медленный шаг в сторону девушки.             В его взгляде засветился какой-то плотоядный огонёк. Он словно был хищником, выслеживающим свою жертву в засаде.             – Ты что, следишь за мной? – с вызовом спросила Кристина, скрещивая руки на груди.             – Вот ещё. Думаешь, мне заняться больше нечем? – лениво парировал Джастин, затем делая небольшую паузу, – Ты в курсе, что разгуливать одной по ночам — не самая лучшая идея?             – Спасибо за заботу, нянька, – язвительно бросила Кристина, – Опять делаешь вид, что выполняешь «просьбу» моего отца?             – Если бы я не выполнял, – голос стал жёстче, – тебя бы уже, наверное… сдуло в океан, – он усмехнулся.             – Тебе-то какое дело? Что, боишься, что без меня тут станет слишком скучно? – девушка вздёрнула подбородок, а её взгляд метнулся к нему с ещё большим вызовом, – Знаешь что, Бибер, ты меня уже заебал. Можешь просто…             Договорить она не успела.             В одно мгновение Джастин оказался рядом, схватил её за руку и рывком прижал к холодной плоскости. Металл стены впился в лопатки ледяными зубцами, но там, где его пальцы обхватили её запястье, кожа мгновенно вспыхнула пламенем.             Их лица оказались так близко, что Кристина почувствовала его тёплое дыхание на своей коже. Точно такое же, как вчера?             – Я тебя ещё не ебал, ясно? – тихо, почти шёпотом прорычал Джастин у самого уха.             От его хриплого голоса кожа на руках моментально покрылась мурашками, а сердце пропустило удар, падая куда-то в пятки. Тошнота подкатила к горлу, в висках снова застучало.             Это была не морская болезнь. Это было что-то опасное. Что-то, от чего перехватывало дыхание, и подкашивались ноги. Это был он — её личный шторм, обрушившийся на палубу спокойствия.             – А не пойти бы тебе нахер? – фыркнула в ответ девушка, стараясь дышать, под натиском сильного тела.             – Ты, кажется, слишком уверена в себе, Финдли, – в голосе звучала опасная насмешка. – Думаешь, я продолжу просто так терпеть твои выходки?             Сердце бешено стучало в груди. Мысленно она даже прокляла себя за то, что отказала Максу, который предлагал проводить её. Но сейчас уже отступать было некуда.             – И что ты собираешься делать? – она подняла на шатена дерзкий взгляд. – Запугивать меня? Удачи.             Губы Джастина дрогнули в ухмылке, а в следующий момент он склонился и… остановился на расстоянии пары сантиметров от её лица. Их дыхания буквально переплетались между собой.             Пальцы непроизвольно потянулись к пряди её волос, которые хотелось убрать ей за ухо, но в последний момент парень сдержался. Только упёрся ладонью в стену рядом с её плечом. Его верхняя губа дрогнула от осознания того, как на одно грёбанное мгновение воспоминание о вчерашнем вечере и её такое близкое присутствие затуманили разум.             – Что, даже не поцелуешь меня? – усмехнулся он, опаляя горячим дыханием её кожу.             Зрачки в глазах девушки расширились настолько, что, наверное, не осталось радужки. Дыхание замерло, и она посмотрела на него так, словно перед ней, и правда, сейчас была акула.             Считав её реакцию, Джастин еле слышно рассмеялся, но затем вздохнул с таким театральным сожалением, будто его это действительно задело за живое:             – Что, вчерашний поцелуй ничего не значил?             Горячая волна окатила с головы до ног. Теперь она поняла, что всё, что мелькало у неё в памяти, был совсем не сном, и она в самом деле совершила эту непростительную ошибку.             Нет. Нет. Она ведь не могла…?             – Вчерашний поцелуй? – Кристина фыркнула, стараясь выглядеть как можно более равнодушной. – Не понимаю о чём ты. Может, тебе что-то просто привиделось?             Джастин усмехнулся, наигранно пожимая плечами.             – Жаль, что ты этого не помнишь, – протянул он с драматичной горечью в голосе и медленно провёл взглядом по её лицу. – Было довольно… впечатляюще.             Девушка почувствовала, как в груди вспыхнуло раздражение, но сдержалась.             – Бибер, что тебе от меня нужно? – твёрдо спросила она, глядя прямо в его золотистые глаза.             – Хм-м, – он загадочно улыбнулся, а затем с прищуром продолжил, наслаждаясь реакцией. – Что обычно нужно мальчикам от девочек?             Бёдра парня уверенно прижимались к телу девушки, давая почувствовать вполне ощутимо проявляющееся возбуждение. Сердце Финдли забилось с такой силой и скоростью, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди, дыхание снова на мгновение перехватило.             – Какая банальность. Я ожидала чего-то более оригинального, – с холодной усмешкой сказала она, скрывая за колкостью нахлынувшее волнение. – Ты разочаровываешь.             – А ты дрожишь, – прошептал Джастин, слишком довольный тем, что чувствовал её напряжение.             – От холода, – парировала она, не отводя взгляда.             Её губы произнесли это резко, но предательское тепло, разливающееся внизу живота, кричало о лжи.             – Правда? – он усмехнулся, а его голос стал ниже и опаснее.       – Я не боюсь тебя, если ты об этом, – девушка сказала это достаточно твёрдо и резко вдохнула, когда его пальцы скользнули по её запястью, где пульс бился как у загнанного зверька, выдавая то, что так старательно скрывал голос. Но он не сжал его, а просто оставил лёгкий едва ощутимый контакт.       – Да? – голос был мягкий, но в нём таилась опасность. – Тогда почему ты так отчаянно пытаешься убедить в этом меня и себя?       Он чуть наклонился, так близко, что и его дыхание вновь коснулось её губ.       – Ты можешь мне лгать, Финдли, – он продолжил медленно, нарочито, словно смакуя каждое слово. – Но твоё тело говорит совсем другое.       Девушка вздрогнула. Гнев и тревожное непрошенное возбуждение столкнулись внутри неё, образуя собой разрушительный ураган эмоций.       – Перестань, – процедила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       – Почему? – он усмехнулся, а его губы на мгновение почти задели её скулу. – Боюсь, я всё-таки нашёл способ тебя… зацепить.       Она сжала кулаки, изо всех сил подавляя желание ударить парня, прижимающего её к стене.       – Ты ведёшь себя, как самовлюблённый ублюдок, который привык, что все девчонки падают к его ногам.       – А ты не такая? – с губ сорвалась насмешка, и его взгляд вспыхнул.       – А ты ещё этого не понял? – Кристина прищурилась, покачав головой. – Если ты думаешь, что твоя дешёвая провокация сработает, – её губы на миг дрогнули в ухмылке, – то, может, тебе стоит попробовать что-то посерьёзнее?       В глазах Джастина промелькнуло что-то тёмное и опасное.       – Знаешь Финдли, – его пальцы скользнули по её локтю и замерли. – Ты мне напоминаешь азартную игру.       – И что это значит? – брюнетка непонимающе нахмурилась.       Он наклонился к её уху и его голос прозвучал совсем тихо, почти интимно.       – Ты заставляешь задуматься, стоит ли рискнуть всем ради одного мгновения удовольствия.             Они стояли как два дуэлянта, где оружием были не пистолеты, а учащённое дыхание и обжигающие взгляды.             Кристина почувствовала, как по спине пробежал холодок, но внезапно вдалеке послышался ещё один голос, отвлекая обоих от происходящего и заставляя повернуться к источнику звука:             – Джей?             Девушка вздрогнула, узнав Марти. Этого ещё не хватало.             Воспользовавшись моментом, она с силой ударила Джастина в грудь, отталкивая от себя, а затем сорвалась с места в сторону нужного ей поворота. Её волосы блеснули в лунном свете, как чёрное знамя отступление, а следом полетело:             – Иди ты нахер, мудак! – но в голове уже не было прежней уверенности, только сдавленная ярость и что-то ещё… что-то непроизвольно дрогнувшее.             Пальцы Джастина сжали пустоту, где только что было её запястье. На губах застыла странная смесь раздражения, досады и восхищения.                    – Идиотка, – прошептал он ей вслед. В темноте его глаза горели как у хищника, упустившего добычу, но уже чуявшего новый след. – Мы ещё вернёмся к этому.             Подойдя ближе, Марти окинул друга внимательным взглядом, после чего с любопытством поднял брови.             –  Чем это ты тут занимался? – небрежно спросил блондин с ухмылкой, прекрасно понимая, что именно только что прервал.             – Не видать тебе твоих пятисот баксов, – усмехнулся Джастин и, развернувшись на месте, прижался спиной к стене. Руки снова в карманах. Подбородок гордо поднят. Уставший взгляд надменно устремлён куда-то вдаль.             Он совершенно не был расстроен тем, что благодаря Марти его «жертва» только что удачно свалила. Это всё становилось всё более интересной и затягивающей игрой. И он прекрасно знал, что даже из двух самых сильных игроков всё равно рано или поздно выиграет сильнейший.             – Думаешь? – улыбнувшись, хмыкнул Марти, – я всё больше уверен в своей ставке.             Джастин хохотнул — решительность парня была непоколебима, и, хоть его и бесила эта наглая дерзкая девчонка, он не собирался отступать и проигрывать пари. Да и дело было не только в споре с Марти. Ему самому хотелось заткнуть её, поставить на место, дать понять, что он не один из тех парней, которые позволяют так с собой вести. Внутри правило раздражение её самонадеянностью. Эта неприязнь была вполне взаимна, а потому, когда эти двое оказывались рядом, между ними повисало практически осязаемое напряжение.             Тем временем Марти внимательно наблюдал за раздумьями друга, пока, наконец, не сделал шаг в его сторону, оказываясь на неприлично близком к нему расстоянии. Его пальцы скользнули по щеке Джастина с такой осторожностью, будто боялись разбить хрусталь — резкий контраст с тем, как минуту назад тот грубо прижимал девушку к стене. Секунду он смотрел точно в карамельные глаза, его горячее дыхание ощутимо чувствовалось на губах шатена. Затем светловолосый чуть склонился и накрыл эти самые губы мягким поцелуем. В  его действиях было столько нежности и трепетности, словно сейчас он прикасался к чему-то самому ценному и дорогому в своей жизни. Но в то же время этот поцелуй был властным, словно он хотел стереть с губ друга любое воспоминание о прикосновении той девушки.             В животе Джастина растеклось что-то тёплое — знакомое чувство спокойствия и принадлежности, которого ему так не хватало в последние дни, совсем не похожее на то жгучее возбуждение, что вызывала в нём Финдли.             – Твою мать, Маккензи, – Бибер нахмурил свои густые тёмные брови, внимательно смотря на друга, когда тот отстранился. – Ты вообще осознаёшь, что ты сейчас делаешь?             Марти лишь вновь коснулся его губ мимолётным поцелуем и прикусил нижнюю губу Джастина, несильно оттягивая её. Он совершенно не обращал внимания на серьёзный взгляд друга.             Где-то в глубине сознания мелькнула мысль о том, что поцелуй Марти был предсказуемым и безопасным, в отличие от этой чёртовой девчонки, которая выводила его из себя одним лишь взглядом.             – Нас может кто-нибудь увидеть, – выдохнул шатен.             – Я просто чертовски соскучился, – пьяно пробормотал Марти в ответ, с трудом отрываясь от губ Джастина, чтобы посмотреть в его карие радужки.             В привычно игривых глазах светловолосого сейчас читалось что-то серьёзное — может быть ревность? Или страх, что Джастин действительно увлечётся этой девушкой?             – Угу, – протянул шатен, а на его лице появилась снисходительная ухмылка. – Будешь рассказывать это тому, кто нас однажды вот так застанет. А я буду стоять в стороне с невинным видом и говорить, что впервые вижу этого психа, пытавшегося засосать меня.             Тихо засмеявшись, Марти отстранился, напоследок проведя кончиками пальцев по нежной коже на щеке Джастина, а затем всё же развернулся, вставая рядом и также прислоняясь спиной к стене.             – Прости, ничего не мог с собой поделать, – виновато пожал плечами блондин, обращая взгляд к едва просматривающемуся в ночной тьме горизонту и проводя рукой по своим пепельным волосам. – Слишком давно не видел твои губы.             – Вы не виделись всего несколько часов, – мягко усмехнулся Джастин и скользнул рукой в карман, доставая оттуда пачку красных «Marlboro».             Его пальцы вытянули сигарету, которую затем он зажал в зубах, прикусывая фильтр. Пачку в предлагающем жесте протянул другу.             – А как будто целую вечность, – с драматичным вздохом парировал Марти и тоже выудил сигарету.             Через пару секунд огонёк клацнувшей в ночной тишине зажигалки лизнул табачный срез, и Джастин выдохнул клуб дыма, рассеивающийся в слабом свете огней, освещавших палубу.             Они стояли молча, глядя в тёмный далёкий горизонт, окутанный бесконечной россыпью звёзд, и каждый, наслаждаясь видом, думал о своём. И сам факт того, что они могли вот так, просто курить, быть рядом, не произнося ни слова, и чувствовать друг друга на ментальном уровне, значил очень много.             Их дружба уходила на долгие годы в прошлое, в далёкое детство. За всё это время она успела превратиться в нечто большее. Для этого, наверное, даже не существовало подходящего термина.             А одним из переломных моментов их дружбы стала вечеринка, которую они посетили в подростковом возрасте. Тогда они пьяные и весёлые просто поддались на чью-то глупую провокацию: «вы зассыте засосаться друг с другом». И сначала они, правда, не собирались этого делать. Это ведь было бы странно и… как-то по-гейски. Но потом алкоголь, желание что-то кому-то доказать и подростковый дух взяли своё. Они поцеловались. По-настоящему. И, чёрт возьми, им это понравилось.             Их дружба заиграла новыми гранями. А их ощущение друг друга словно вышло на новый уровень. На тот, где их души навсегда сплелись воедино. Теперь они окончательно не могли друг без друга.             И нет, они не стали после этого геями, или даже бисексуалами. Им просто понравилось делать это друг с другом. Они наслаждались этой платонически-физической связью, которую никто другой никогда бы не понял. Это было их небольшой тайной и слабостью, которой они время от времени поддавались.