Полярная звезда

Все же Верде — гений! Поставить на ноги человека после недельной комы сможет не каждый. Хотя, если закрепить эффект Шамалом, которого Джотто на пару с Алауди выловили где-то в Италии и привезли в Японию… Можно смело заявить: не умер сразу — уже не сможешь! Сейчас же он мечтал поролежать в коме еще недельку, а желательно до самого конфликта колец. — Итак, — учитель по-доброму улыбнулся, — недавно наша младшая школа заняла первое место в спортивных соревнованиях среди девочек, после чего директор пообещал исполнить любое их желание. Наши юные красавицы пожелали увидеть постановку европейской сказки Белоснежка и семь гномов. Дети посмотрели на учителя настолько ласково, что бедный мужчина поспешил ретироваться к доске, игнорируя присутсвие самого Хибари. — Травоядные, — Кея одарил большую часть из них не менее ласковым взглядом, — в связи с тем, что на носу начало подготовки к экзаменам, то директор приказал задействовать в постановке исключительно отличников. Но к вашему большому сожалению, сейчас идут соревнования девушек средней школы, так что девушки на этой постановке задействованы не будут. Юноша одарил всех настолько добрым взглядом, что вопросы просто были позабыты. Жить еще хотелось.

* * *

— Белосне~ежка! — пропел Мукуро, заглядывая под искусственный куст. — Милая наша девушка, выходи! Все равно найду! — Кто-нибудь видел Белоснежку?! — прикричал мужчина, хватаясь за голову. Не повезло им, что выбирали роли с помощью жребия. — Мать вашу, я это не надену! — обычно низкий бархатный голос сейчас мог поспорить с оперными певицами, что брали максимум две с половиной октавы. Голос этого человека был выше октавы на три. — Любовь моя, оно тебе так идет! — пропел Мукуро, счастливо ковыляя к активному закулисью, неся на плече своего «коня». — Мукуро, сделай лицо попроще, а то твоя любовь тебя пристрелит — я видел где-то дротики от дарца. — Фи, гном, не пристало тебе обижать человека королевских кровей! — Слушай, а мне нравится идея… корсет, чулки, юбка… где платье? — Еши-сан… платье… — В свободном полете, я выкинул его в окно! — юноша натянул чулок на манер рогатки и кинул им в злобно хихикающего «принца» с хохолком. — Реборн, солнце мое, нижнее белье кидать в меня будешь во время брачной ночи. — Еши, ты ананасы запеченые ешь? — брюнет кровожадно улыбнулся, наматывая на кулак пояс от платья. Им однозначно удобно душить. — Мммм… в жареном. — Хорошо, радость моя, в жареном, так в жареном, — промурлыкал Реборн, идя в наступление на своего «спасителя». — Еши-кун! — почти пропел увидевший блондина режиссер маленького спектакля, быстро приближаясь к своей жертве и распространяя вокруг себя флюиды нездорового энтузиазма и радости. — Построй гномов, у них там с костюмами беда. — Хорошо, Шин-сан. — Ахаха, а почему платье? — Бейсбольный придурок! Ты мачеха! — А ты кто? — Самый младший гном! — Звери, на сцену, повторили свои действия! Мукуро, отстань от сов! — Ойя-ойя, эти люди позорят этих птиц, да и он выше Белоснежки-тян. — Убью. — Реборн, косяк… — Оу, на нем корсет? А шелковое нижнее белье и чулки с подвязками тоже? — Удавлю! — послышалось шипение в ответ, а так же вокруг брюнета стала распространяться аура жажды убийства. — Помогите, спасите, принца хотят изнасиловать! — Сколько это еще будет длиться? — мученически простонал мужчина, опускаясь на свой стул и хлопая по лбу сценарием.

* * *

— Где моя лента?! — Кто видел шапочки у гномов? — Кто. Видел. Чертову. Ленту. От. Парика?! Я к чертям сейчас вынесу половину гримерки! — Белоснежка-тян, лента на Ворчуне, он ею волосы подвязал. — Еши, милый, где лента? — Заберите у Молчуна динамит! — Реборн, держи. Хаято, отдай. — Босс, они меня достали! Этот идиот опять надел платье не той стороной! — Кто видел короля? — Ломает стену. — Рехей, отстань от стены! — Она ЭКСТРИМально цепляется за мой плащ. — Я — бабочка. — Ты травоядное. — Хибари-сан, слезте со шкафа, я нашел косметичку. — Королева, свет моих очей, о прекраснейшая из дам, Ваша дочь озверела. — Ананас, Камикорос! — Хибари-сан, там… где у нас запасное платье королевы? — Зато он временно спокоен. — Спокоен и без сознания — разные вещи. — Еши, где шапочки гномов? — Шоичи-кун, они у вашего самого младшего собрата. — Спасибо, Мукуро. — Кто опять спер косметичку?! — Дурдом. — Еще нет, вот через два часа… — Молчи, кошмарное дитя. — Где груди принцессы, королевы и мачехи? — Боже… я переведусь в другую школу…

* * *

— А вы боялись, — выдохнул Еши, вытягиваясь на диванчике в гримерке, который сумел таки отбить себе. Реборна с него выгнать не удалось, но измученный ранее юноша не стал смотреть на этот факт, поэтому растянулся прямо на его коленях, прогибаясь в спине. Ему казалось, что болело все: тело, мышцы… нервы. Не так страшен спектакль, как сам момент, что артистов было необходимо успокоить и выгнать на сцену. Лишь Рехей неожиданно забыл свои и так немногочисленные слова, но ребята не растерялись и смогли доиграть без него. А сказка действительно жестокая, но они такое детям не показали. — Это было… ужасно… — киллер, что до сих пор прибывал в трансе от случившегося, точнее, едва не случившегося поцелуя с одним представителем хохлатых, был успокоен лишь нагло лежащим сейчас на его коленях блондином. — Ку-фу-фу, Реборн-тян, ты сам дернулся, — потирая синяк на скуле, проговорил обиженный принц. Еши вздохнул. Главное, что этот дурдом закончился. И закончился сегодня.