Меньшее из зол

Сознание вернулось как-то чересчур резко, вспыхнув калейдоскопом красок: яркие кадры, возникая из темноты небытия, наплывая друг на друга, рассыпались затем, как мозаика, на мелкие кусочки. Постепенно изображения становились более четкими, собираясь в цельную картинку. Мелькали чьи-то лица, их губы двигались, что-то говорили. - Дана, вы меня слышите? Скалли с усилием повернула голову и поняла, что лежит на больничной койке в окружении врачей. Рядом монотонно пищал зуммер, выдавая зеленые всплески ее сердцебиения. Живая, осознала Скалли, и тут, слегка запоздало, на нее полностью навалилась реальность, принеся одно из самых худших в ее жизни воспоминаний: выстрел и падающий на пол Малдер. Скалли зажмурилась. - Дана… - кто-то мягко потрепал ее за плечи. – Откройте глаза. Пошли все к черту, вяло подумала она. Ей хотелось только одного – уснуть, надолго унестись в страну грез, где не будет этой тупой, ноющей боли. - Дана, милая, открой глаза. На сей раз голос был другим, знакомым и таким нежным. Она чуть подняла веки и из-под полуопущенных ресниц увидела родное лицо. - Мама? - Да, это мама, солнышко, посмотри на меня. Скалли слегка развернулась всем телом, чтобы лучше ее видеть и стиснула зубы. Все тело мучительно заныло. - Мама, – прошептала она. - Лежи, не двигайся. – Мэгги мягко уложила дочь назад - Все будет хорошо. Хорошо? Мама наверно, не знает, иначе не говорила бы так…. - Дана, вы знаете, где находитесь? – опять влез первый голос. Скалли проигнорировала его. - Мама, – Скалли изо всех сил старалась сдержать слезы. – Мама, он мертв. - Да, дорогая, мертв, он больше не тронет тебя. - Нет, мама, Малдер, он… Пистолет… - бессвязно бормотала Скалли - Я не успела… Рипли застрелил его… Малдер мертв. - Что? Нет, детка, с ним все хорошо, - успокоила ее Мэгги. - Он жив. Скалли непонимающе уставилась на мать. О чем это она? Сев на постели, огляделась, ища знакомое лицо, но бесполезно. Малдера в палате не было. - Ты лжешь, – устало сказала Скалли и откинулась на подушку, приготовившись уплыть в страну грез, где никто ее доставать не будет. - С ним все в порядке, Дана, честное слово, – настаивала Мэгги. Чушь, подумала Скалли, не открывая глаз. Возвращаться в мир, где она будет одна, без Малдера, Скалли не желала. - Дана, милая, - умоляюще произнесла Мэгги. - Я говорю правду, с Фоксом все в полном порядке. Он в коридоре. Темнота не спешила раскрывать свои объятия, и Скалли сдалась. Открыв глаза, с укором посмотрела на мать. - Ерунда, мама, я сама видела, как Рипли дважды выстрелил ему прямо в грудь. Да после такого не выживают! - Не знаю, дочка, что ты видела, но я тебе докажу сейчас, что с Фоксом все хорошо. Скалли молча проводила ее глазами к двери. Что бы там мама не говорила, это неправда, шансы выжить при таком ранении ничтожны. Даже если Малдер и умудрился в очередной раз обмануть смерть, его состояние явно оставляет желать лучшего. Он, вероятнее всего лежит сейчас на больничной койке, весь опутанный проводами, и жизнь его поддерживается десятком маленьких внешних механизмов. Ему, стало быть, еще хуже, чем ей. Но тут открылась дверь, и в палату зашел Малдер. Он выглядел уставшим, но в целом абсолютно здоровым. - Привет, – улыбнулся он. Докатилась, с ужасом решила Скалли, у меня глюки. - Нет, не может быть, ты же… - пролепетала она, не в силах оторвать от него глаз. Малдер присел рядом с кроватью, чтобы их лица оказались на одном уровне. - Как себя чувствуешь? – ореховые глаза улыбались ей. Скалли неуверенно протянула руку, втайне опасаясь, что когда она коснется его, чудесное видение исчезнет. - Он в тебя выстрелил, тебя ранили… - Я не ранен, Скалли. На мне был бронежилет. - Что? Но ты упал… - Верно, мне здорово досталось, что доказывает наличие ушиба ребра. – Малдер водил пальцами по ее щеке. – Но если бы кое-кто не выпустил в этого психа шесть патронов, место на кладбище мне было бы обеспечено. В третий раз Рипли не промахнулся бы. Скалли хотела улыбнуться, но не получилось. - На тебе правда был бронежилет? – с сомнением в голосе поинтересовалась она. Ситуация казалась ей абсурдной. - Правда. – Малдер поколебался. – Я, если честно, не собирался его надевать, но меня словно кто-то невидимый уговаривал это сделать. Может быть – дразняще подмигнул ей Малдер – как и ты, я начал прислушиваться к голосу разума, перестав бросаться сломя голову в самое пекло. Скалли вспомнила, как отчаянно она молилась, стремясь донести до Малдера предупреждения. У него пистолет, Малдер, он не твой друг. - Наверно этот кто-то тебя очень любит Малдер, раз упрашивал, – прошептала она, найдя наконец в себе силы улыбнуться.

* * *

Уходя, Малдер строго наказал, чтобы она отдохнула, пообещав, что скоро вернется. Но сам того не желая, задержался дольше, чем рассчитывал. Просунув голову в палату, он огляделся и различил в полумраке силуэт у постели Скалли. Мэгги, которая ни на шаг не отходит от дочери. Сама Скалли свернулась калачиком и ее сонное дыхание наполняет комнату. Лица ее Малдер не разглядел, мешали упавшие волосы. При звуке открывающейся двери Мэгги обернулась, устало улыбнулась ему и прижала палец к губам. Малдер кивнул и, скользнув в помещение, бесшумно притворил за собой дверь. Мэгги поднялась, уступая ему место. - Ей уже намного лучше, но эту ночь она пробудет здесь, она слишком долго была без сознания. - Да, знаю, я говорил с врачами. Он с состраданием смотрел на хрупкую фигурку, от души жалея ее. Бедняжка, больше всего на свете Скалли небось хочется домой, она терпеть не может больницы. - Я, пожалуй, оставлю вас наедине, а сама пойду перекушу. - Мэгги слегка сжала на прощание его руку, и Малдер благодарно взглянул на нее. Повезло же ему, Мэгги всегда его понимала. Когда она ушла, Малдер постоял еще немного, решая с чего начать. Затем подойдя к кровати, поставил возле нее небольшую спортивную сумку, принесенную с собой. Посмотрел на Скалли и внезапно, подчинившись необъяснимому порыву, наклонился и нежно поцеловал ее, ощутил легкий запах стерильности и с болью подумал о том, сколько всего ей пришлось вынести. Скалли проснулась от его прикосновения. - Ты вернулся, – она заворочалась и начала подниматься. Малдер присел на краешек кровати, полуобнял ее и снова поцеловал. - Ш-ш, ложись обратно, спи. Он ощутил нежные пальчики, она провела по его щеке, но сделала это как-то скованно. Врачи напичкали ее обезболивающим, отсюда и вялость движений, понял Малдер, убирая упавший ей на лицо локон за ушко. - Я не спала, – невнятно ответила она. – Я ждала тебя и случайно задремала. - Прости, – виновато произнес он. – Я немного задержался. - Ничего страшного. Приняв сидячее положение, Скалли откинулась на подушку. Спина в таком положении беспокоила ее гораздо меньше. Довольно долго они смотрели друг на друга, словно увиделись впервые. Малдер впитывал в себя каждую черточку ее лица. Неожиданно увидел, что в глазах Скалли блестят слезы. - Ты что? – с беспокойством спросил Малдер. - Что такое? - Ничего, я просто безумно счастлива, что ты со мной, – голос ее дрогнул. - Поверь, взаимно. – Малдер поднес к губам ее руку, нежно целуя пальчики. - Верю. Скалли смежила веки и Малдер, решив, что она вновь заснула, поднялся было, намереваясь пересесть в кресло. - Не уходи, – Скалли вцепилась в его руку. – Останься. - Я никуда не уйду, Скалли, обещаю. Но Скалли схватила его за футболку и потянула к себе, заставив сесть обратно. - Поближе ко мне, – в голосе ее прозвучали панические нотки. - Хорошо, хорошо, как скажешь, – не стал спорить Малдер. Наклонившись, он обнял ее обеим руками, зарываясь лицом в шелковистые волосы, давая ей близость, в которой она так нуждалась. Скалли всхлипнула и крепко прижалась к нему. - Скалли, – проникновенно произнес Малдер. – Все хорошо, я здесь, успокойся. Она согласно кивнула, но объятия не разжала. Малдер бережно держал ее, шепча на ухо ласковые успокаивающие слова. И она минут через пять отпустила его, напоследок взъерошив ему волосы. Ласково поцеловав ее в шею, Малдер отодвинулся немного, чтобы иметь возможность видеть ее лицо. - Прости… - услышал он шепот, но Малдер приложил палец к губам и покачал головой. - Не надо, не извиняйся. - Он помолчал немного, затем улыбнулся. - Я тут принес тебе кое-что, надеюсь, понравится. - Что? – полюбопытствовала она, по-прежнему не желая прерывать контакт, водя рукой по его плечам, мимолетно касаясь лица, словно никак не могла поверить, что он существует. - Небольшие подарочки. – Малдер теребил край одеяла. – Я тебя хотел забрать отсюда, честное слово, хотел, но врачи заявили… - Я знаю, мне уже сказали, что отпустят меня не раньше завтрашнего дня. - И я тогда решил, что раз увезти тебя домой не получается, тогда… Малдер нагнулся, порылся в сумке и жестом фокусника вытащил из нее… пижаму. Ее любимую, из темно-зеленого шелка. – Думаю, эта тебе понравится больше, чем больничная рубашка. – Правильно думаешь, - широко улыбаясь, Скалли забрала у него пижаму. - Я тебе и халат принес, и вот это. На колени Скалли легло клетчатое, шерстяное покрывало. - Мой плед, – обрадовалась Скалли, проводя рукой по мягкой ткани. – Спасибо. - А еще, – продолжал Малдер, – я прихватил твои любимые музыкальные диски, и плеер заодно… -Это чудесно, Малдер. – Скалли благодарно сжала его руку. – Спасибо тебе большое. Малдер в ответ провел пальцами по ее щеке и опять нырнул в нутро сумки. - И последнее… - Что еще? - со смехом спросила Скалли. – Ты притащил сюда полки с книгами? Снял их со стены? - Лучше, смотри, – в руках Малдер держал пластиковый контейнер, наполненный сухофруктами. - Малдер… - Они в шоколаде. – Малдер открыл контейнер, и протянул ей, предлагая попробовать. – Но поскольку врачи здесь строгие, то фрукты придется съесть прямо сейчас, а то мигом конфискуют – оглянуться не успеешь. - Я что-то не помню, чтобы у меня дома когда-то были сухофрукты, – заметила Скалли, отправляя в рот глазированный финик. Малдер, дурачась, подкинул вверх финик, и ловко поймал ртом. - Их там и не было, – хитро прищурился он. – Я по пути заскочил в магазин, вот и задержался. Они в молчании поглощали лакомство. Темнело, в палате сгущались сумерки, но свет включать не хотелось. Им было очень уютно вдвоем, в полумраке палаты, когда снаружи слышен мерный рокот дождя. Когда коробочка опустела, Скалли благодарно произнесла. - Спасибо за все, Малдер. - Это меньшее, что я мог для тебя сделать, – Малдер пожал плечами. – Я хотел быть полезным. - Ты все правильно сделал, – заверила она его. – А сейчас сделай еще кое-что полезное – помоги мне встать, – Скалли откинула одеяло. – Я хочу переодеться. Малдер поднялся с постели, и Скалли, спустив ноги на пол невольно со свистом втянула в себя воздух. - Все в порядке? – обеспокоенно спросил он, усомнившись видимо, что ей стоит переодеваться немедленно. - Голова немного закружилась, но сейчас лучше. Скалли прихватила пижаму и отправилась в ванную. - Если что нужно, кричи, – сказал он ей вслед. Она кивнула и скрылась за дверью. Прислонившись к ней спиной, на миг прикрыла глаза, удивляясь, как много сил у нее ушло на то, чтобы добраться до ванной. Скалли подошла к раковине, открыла кран, и, наклонившись, плеснула холодной водой в лицо. Затем подняла голову, и уперлась взглядом в свое отражение в зеркале. Ну и видок, краше в гроб кладут! Стекло отразило бледную физиономию с заострившимся носом. На правой щеке – огромный багровый синяк, из-за чего та увеличилась чуть ли не вдвое. Под глазами темные круги, да и сами они какие-то безжизненные, потускневшие. Узнать ее можно было лишь по ярко-рыжим волосам, которые ей вымыла вчера мать. Объясни благородному рыцарю правила игры, Ангел. Скалли резко открыла глаза, и в зеркале, за спиной увидела Рипли. Моргнула – жуткое видение исчезло. Скалли невольно ухватилась за раковину, тяжело, прерывисто дыша. В дверь постучали. - Скалли? - услышала она голос Малдера. – У тебя все нормально? - Все хорошо, – получилось только шепотом. Скалли сглотнула и ответила громче: – Я скоро выйду. Она поглядела в зеркало, но увидела там лишь зеленые больничные стены. Скалли понимала, что это только начало: Джек Рипли нескоро оставит ее в покое, его призрак будет ей мерещиться еще долгое время. Усилием воли Скалли сдержала готовые пролиться слезы и начала переодеваться. Двигалась она немного неуклюже. Да уж, не пожалели врачи обезболивающих, недовольно подумала она, борясь с пуговицами на рубашке. Справившись наконец с застежкой, Скалли оглядела себя в зеркало и решилась выйти к напарнику. Возле кровати его не было, и она вначале решила, что он ушел, но тут разглядела в полумраке очертания его тела. При виде сидящего в кресле Малдера, Скалли засунула в рот костяшки пальцев, изо всех сил стараясь не разреветься. Вот уж кому досталось, так это ему. Напарник выглядел не просто уставшим, а измотанным донельзя, о чем говорили ввалившиеся глаза, и трехдневная щетина на лице. По-видимому, он даже не менял одежду: на нем были все те же брюки и белая рубашка, имевшие такой вид, словно их долго жевали. Галстук, который он снял, валялся на кровати. Скалли вдруг пришло в голову, что он вероятнее всего, не спал все эти дни, и она уже решила разбудить его и отправить домой, чтобы выспался как следует, но в последний момент передумала. Она ощутила себя эгоисткой, но его присутствие было ей просто необходимо. Скалли пересекла комнату и остановилась прямо перед ним, хотела позвать, но он словно почувствовав, что она здесь, открыл глаза и улыбнулся. - Иди ко мне, – протянул он руку, и она с готовностью приняла его предложение. Малдер усадил ее на колени, прижал к себе. Она уютно свернулась в его объятиях, положила голову на грудь, и закрыла глаза, чувствуя, как накопившееся за все это время напряжение понемногу отпускает ее. Малдер шевельнулся, а через секунду ей на плечи опустился плед. - Тебе удобно? – спросил напарник, целуя ее в макушку. Его теплые губы у виска, шепчущие ей эти простые слова принесли небывалое доселе успокоение. - Да, очень, – Скалли прижалась теснее. Он легонько гладил ее по спине, старательно избегая травмированной области на пояснице. - Хочешь послушать музыку? – осведомился Малдер. Скалли отрицательно качнула головой. Какая музыка? Биение его сердца для нее - самый чудесный звук на свете! Устойчивый ритм перемежался стуком дождя в окно, чудесным образом убаюкивая ее. Морфей уже почти унес ее в страну снов, когда она вдруг кое-что вспомнила. - Малдер? - М-м-м? Судя по всему, он уже дремал. - Ты читал мой рапорт о произошедшем? Возникла напряженная пауза. Когда Скалли решила, что ответа она уже не дождется, прозвучало мягкое: - Нет. Еще немного помолчав, Малдер продолжил. - Я считаю, что когда придет время, ты сама расскажешь. Она напряглась, желудок сделал кульбит. Пересказать ей будет непросто – это не изложение сухих фактов, которыми удовлетворились и ФБР, и местная полиция. Психолог в Малдере, тонкой чувствующий людей, а ее в особенности, мигом распознает страх, поймет, какой ужас и какую беспомощность она ощущала тогда. Предательские слезы навернулись на глаза, она спрятала лицо у него на груди. - Не могу, – глухо сказала она. – Не получится… Я никогда не найду слов, чтобы описать это… - Найдешь, – заверил Малдер, баюкая ее как ребенка. – И когда будешь готова, я обязательно выслушаю, обещаю. Мало-помалу Скалли успокоилась, прильнула к нему еще ближе, и вскоре тихое сопение дало ему знать, что она уснула.