Единственная фраза

      -С ванкой не расстался, а уже ко мне лезешь! – претензии Сиф, вполне справедливые для стороннего наблюдателя, подействовали на Локи в несколько ином ключе, чем предполагала воительница. Царевич не терпел, когда суют нос в его личные дела (это была исключительно его привилегия), а девушки его «сложные» отношения с Хенрике явно не касались. Потому следующая реплика мага вполне успешно оборвала ее попытки достучаться до его совести:       -С ней я сам разберусь. Не лезь в то, чего не понимаешь. А теперь улыбайся и изображай счастье.       -Это что, приказ?       -Да, - скорее, это была завуалированная просьба помолчать и дать Лафейсону подумать. На автомате ведя гневно сопящую партнершу по залу, правитель раздумывал над разговором Хенрике и Дайнина. Здесь было две основные зацепки.       Первая: что означает таинственное «двенадцать»? Время? Число наемников, задействованных в операции? Что-то маловато. Или что-то еще? Слишком много вопросов, а подсказок, что могли бы помочь найти верный ответ, нет. Придумывать свои, совершенно не связанные с реальностью – себе дороже. Правитель решил, что насчет мистического числа он поразмыслит позже, и обратился к следующей зацепке.       Вторая: «он глаз с него не спускает». Он – это, разумеется, Локи, кто же еще мог удостоиться чести быть упомянутым в диалоге ванов. Но вот за кем царевич так пристально наблюдал, что вызвал гнев очаровательной посланницы? Царевич и сам этого не знал, но честно рассматривал все варианты.       Тор? Вполне может быть, за старшим братом маг приглядывал действительно очень старательно, не упуская из поля зрения ни на минуту. Однако Хенрике раздосадованно произнесла свою таинственную фразу, значит, чем-то внимание Локи ей мешало. А какую роль в заговоре может играть Тор? Разве что пенька. Если на него хотели устроить покушение как на наследника трона, то контроль и опека младшего брата действительно были бы не кстати. Однако какая польза от устранения громовержца? Лафейсон представил себя ваном, строящим планы по захвату власти в Асгарде. Что бы он выиграл, уничтожив Тора? Да, убит первый наследник, и что дальше? Есть второй, куда более опасный и цепкий. И умный, чего уж скрывать. Конечно, Один вряд ли его подпустит, но риска проиграть явно больше, чем предполагаемой выгоды. Убрать громовержца, пока он лишен мощи молота Мъелнира? Возможно, но в силу вышесказанных рассуждений не подойдет. Нет, Тор не вариант.       Всеотец? Локи не особенно следил за ним, но послы могли считать и иначе. Опять же, выигрыш? Верховный бог, бесспорно, ключевая фигура, но уже отошедшая от правления. Убирать его не имеет смысла, ситуация в Асгарде останется такой же. Фриггу можно не рассматривать – здесь нет никакой пользы для наемников. Разве что ударить по самому больному… Слишком многое придется преодолеть – и стражу, и самого мага – чтобы задеть за живое и разозлить. Игра не стоит свеч.       Царевич ломал голову, с кого он не сводил глаз. «Думать, думать! Нет времени тупить и гадать...» Маг поморщился: громкая музыка и смех празднующих только мешали. Хорошо, хоть Сиф заткнулась и не отвлекает от раздумий. Знакомое ощущение – таким же потерянным и отчаявшимся он себя чувствовал, когда копался в архиве в поисках преимуществ Ванахейма. И как раз тогда он уперся в одну точку, забыв про другие варианты.       «Вы не там ищете, ваше высочество...» - прозвучал знакомый насмешливый голос. О да, тот урок, преподнесенный Белгосом, Лафейсон запомнит надолго. И сейчас использует полученный опыт на деле.       «Если что-то не складывается, то, значит, я ошибаюсь в чем-то в корне. Блуждаю в потемках, а на самом деле надо лишь снять с глаз повязку, и я сразу увижу свет...». В чем, в чем он может заблуждаться? Музыка совершенно невовремя закончилась, прервав рождение догадки на краю сознания. Локи недовольно поджал губы, отвел воительницу на место и растворился среди празднующих прежде, чем она успела что-нибудь ему сказать.       Толпа – вообще явление опасное. Если ты не являешься ее частью, то постоянно подвержен риску оказаться растоптанным и раздавленным. Если же среди гуляющих хмельные напитки льются рекой, то опасность увеличивается вдвое, а то и втрое. Приходится прикладывать дополнительные усилия, чтобы миновать скопление людей без физического ущерба для себя. Лафейсон давно научился взаимодействовать с толпой, якобы вливаясь в нее и превращаясь в часть единой системы, на самом деле лишь чтобы прорваться сквозь нее. Поэтому сейчас он действовал скорее на автомате, ненавязчиво расчищая себе путь. Однако и профессионал не застрахован от ошибок и неудач. Неловкий гость, чью неуклюжесть усилило вино, случайно толкнул задумавшегося правителя в плечо. Тот вовремя среагировал и отделался лишь алым пятном на плаще.       -Что за... – договорить царевич не успел. Виновник перепугался до смерти, захлопотал вокруг вежливо улыбающегося государя, предлагая застирать пятно и чуть не плача. Маг в итоге не выдержал, и от пятна по его воле пошел багровый дымок. Несколько секунд – и ткань снова чиста.       Выслушав бесконечный поток извинений и едва сдержавшись, чтобы не казнить мерзавца по его же просьбам, пострадавший поспешил пройти к балкону. Свежий воздух отрезвил, очистил мысли от ненужной шелухи. Да! Он понял! Почему нужно смотреть за кем-то, а не за чем-то?! Почему объектом не может быть предмет? Какой, догадаться было несложно, ведь он согревал его руку, сверкая в свете факелов.       -Хулин, – тихо позвал царевич, вспугнув жмущуюся друг к другу парочку аристократов. Уединяться надо в месте более подходящем, чем балкон, открытый для всех гостей. Застуканные голубки порозовели, затем покраснели и технично испарились, оставив государя в одиночестве. Ворон тем временем не появлялся. Тогда правитель не стал сдерживаться и рявкнул: – Хулин, срочно сюда!       «Гунгнир. Ванам нужен был Гунгнир, без сомнений...» Священное копье, которое после преподношения Тора маг таскал с собой везде и всюду, разве что не спал с ним. Символ власти, древний артефакт, обладающий невероятной силой, который находился в опасности, когда принадлежал Тору. И предмет, выполняющий еще одну занятную функцию.       В ухо бесцеремонно каркнули, и на плечо уселся Хулин, с приглаженными перьями, блестящим клювом. Птица тоже подготовилась к маскараду на славу, хорошо, хвост не позолотила. Незаметно, что летел на всех парах.       -Найди мне Гекки, Фрекки и Огуна. Пусть придут сюда. Огун желательно пораньше, - велел Локи. Ворон, вольготно усевшись на плече, протестующее каркнул, почистив праздничный наряд.       -Что за тон?! Непор-р-рядок!       -Немедленно! – прошипел Лафейсон, резким движением сгоняя Хулина. Тот покружил над ним, возмущаясь и роняя черные перья, но скрылся в темноте. Маг облокотился на перила, задумчиво созерцая прекрасный пейзаж. Асгард сиял огнями, и их живой блеск повсюду вселял радость и надежду.       Священное копье обладает волшебной силой, однако только правитель Верховного мира способен ее обуздать. Ванам, пусть и амбициозным, это не под силу, к их глубокому сожалению. Гунгнир открывает Радужный мост... А вот это вполне им подходит. Вон он, Бифрест, сверкает, светится, переливается вдалеке. Путь в иные миры, проход, через который можно провести целую армию в один миг. Это не удалось Лафею и Етунхейму, вряд ли удастся Ванахейму. Однако нельзя пускать все на самотек: мало ли как все повернется.       Теперь, когда царевич знал, что задумали послы, он мог анализировать их шансы на победу и собственную подготовку. Гунгнир он из рук не выпустит, и Хенрике это явно понимает. Значит, ваны попробуют использовать второй ключ. Меч Хайнделла. «Так, на подступах к Радужному мосту готов большой отряд воинов-мечников, скрытый колдовской завесой. Ой, какой я предусмотрительный молодец, прям гордости не хватает! Да и сам Всевидящий не слабак, уж любимую игрушку у него отобрать непросто. Если повезет, то ваны – или наемники? кого они на смерть верную пошлют? – и не доберутся до поста Стража. Если же нет... Перестраховаться также не помешает!» Правитель, продумав примерный план действий, только хотел вернуться в зал, как на плечо легла мягкая ладонь.       -Не найдется ли у тебя пары мгновений, сын мой? – больше всего Локи хотелось завыть: «Мама, как же ты невовремя!», но воспитание и врожденная скрытность не позволили противиться. Так что маг неопределенно пожал плечами, с огромным интересом вглядываясь в очертания города. В Радужный мост в частности. А что, красивое зрелище, особенно в темноте! – Я хотела поговорить с тобой.       -Конечно... – царевич наступил на горло собственному раздражению и выдавил мягкую улыбку. Нервы, и так натянутые тугой струной, тихонько звенели, готовые порваться в любой момент. На лицо – маску доброжелательности и легкой усталости. Закрыть мысли, спрятать эмоции, показывать лишь то, что подходит к данной ситуации. Ничего более.       -Я хотела, чтобы ты знал, что мы, я и Один, ценим твои труды и твое усердие. Понимаю, на тебя многое в последнее время свалилось, но ты отлично справился с ответственностью, возложенной на твои плечи...       -Прости, что перебиваю, - Лафейсон усмехнулся. Тон Верховной богини был ему совсем не по душе. Таким мягким и грустным голосом говорят, когда собираются сообщить очень печальную новость. – Но не проще ли подойти сразу к сути? У меня нехорошее предчувствие, что не случайно ты благодаришь меня и за Всеотца тоже.       -Хорошо, я буду откровенна. Ты уже взрослый, отреагируешь спокойно, как, впрочем, и всегда. – Фригга помолчала, будто собираясь с мужеством, глубоко вздохнула и подняла на сына сочувствующий взор. – В конце празднества Один собирается вернуть Тору молот.       -Мои поздравления, - буркнул царевич. Ему-то что с того? Если так уж хочет простить на глазах умиленной публики любимчика, то не магу тому мешать.       -И вернуть ему престол.       -О, - только и сказал Локи, покачав головой. Нервы коротко звякнули и оборвались. «Так и знал, что задушевные разговоры ни к чему хорошему не ведут...». Значит, так, да? Довольно, поигрался етун-полукровка с троном, пора и честь знать? Тень за Тором уже давно соскучилась? Или громовержец без нее плоховато смотрится? Лафейсон отвернулся, и лишь поэтому Фригга не заметила алых отсветов в зеленых глазах. – Я в чем-то ошибся? Или не оправдал его ожиданий?       Наверное, яда было слишком много, но царевич ничего не мог с собой поделать. Слишком велика была злость, горечь, обида, что, несмотря на все заслуги, власть могут отобрать одним щелчком пальцев. Сколько он перенес, пережил, чтобы добраться до нее! Одина всю жизнь терпеть, Белгосу любезно скалиться, выполнять приказы братца-тугодума, драться в Муспельхейме, сидеть под арестом в Асгарде, злить Сиф, в Етунхейме с Лафеем разбираться, наемников обезвреживать... Длинный послужной список, а теперь все?! Ты, конечно, умничка, сынок врага моего злейшего, но наплюем на это и отдадим трон Тору?! Давай наступим на те же грабли, это же весело! «Ну уж нет, я не отступлюсь!»       -Локи, - Верховная богиня дотронулась до скулы мага, и тот отклонился. Не любил он близких прикосновений, - ты же знаешь, какой у Одина характер. Прости меня, я постараюсь что-нибудь сделать... Как-то повлиять. Я завела этот разговор, потому что разумно опасаюсь, какая грянет буря, если это известие окажется полной неожиданностью для тебя.       -А еще что-нибудь он говорил? – взяв себя в руки, равнодушно спросил пока еще правитель. Или Всеотец стукнул кулаком по столу и рявкнул: «Потому что я так хочу!»? Должна же быть хоть какая-то аргументация! Если Один еще не выжил из ума и она все-таки есть, то еще возможно выгадать или время, или пользу для себя. Любой факт можно повернуть к себе нужной стороной. Бог обмана же еще и приукрасит для большей убедительности то, что имеет, и добавит лоска.       -Он сомневается в твоей верности, - немного помедлив, все же призналась Фригга. Вот это он действительно зря. Если еще разок пробежаться по списку деяний царевича, то, выходит, более верного Асгарду воина найти будет весьма проблематично. Но кого это волнует, если этот воин – презренный полукровка? – Однако спешил утешить, что как только он получит доказательства твоей преданности Асгарду, он пересмотрит свое решение... Локи.       -Что?       -Ты так смотришь, когда задумал какую-то каверзу. Локи, - Верховная богиня выглядела на редкость встревоженной, в отличие от совершенно спокойного царевича, - не делай глупостей! Прошу. Ты мудр и умен. Пожалуйста.       -Конечно, мама. Не сомневайся, я ничего не натворю, - изумрудные глаза были полны искренности и честности. Не поддаться их влиянию не мог никто, вот и Фригга, кивнув, ушла. Как только она скрылась в зале, свет в зрачках сменился алым туманом.       Доказательства ему нужны. Как и обычно. Что ж... Они будут. Уж что-что, а драму бог лжи разыгрывать умел мастерски. Конечно, не это он планировал, но импровизация была его коньком. Тем более, и декорации готовы. «Я устрою тебе такой спектакль, что общественность взвоет от несправедливости твоего решения, а Тор добровольно откажется от трона в мою пользу... Я такое здесь устрою, даже черствые воины будут рыдать!» - с предвкушением подумал маг. Огун, давно торчащий у балкона, подошел по знаку ушедшему глубоко в себя правителя. Фрекки же ласково ткнулся Лафейсону в ладонь влажным носом и доверчиво заглянул в глаза, виляя хвостом. Гекки, ворча и нервно оглядываясь по сторонам, крутился около его ног. Ему поведение собрата явно не нравилось.       -Что случилось?       -Зови Сиф, Вольштагга. Пусть будут готовы через пять минут, - Лафейсон усмехнулся. – Мы прогуляемся до Бифреста.       Профессия шпиона была придумана явно не для Сиф. Воительница, в который раз прижавшись к стене какой-то мелкой лавочки, осознавала это в полной мере. Нет, ее стихия – это бросаться в бой с мечом наизготовку, яростными криками и адреналином в крови! Красться по пятам за загадочным ваном, прячась каждый миг и едва дыша, было суждено явно не ей. Однако надо было завершить начатое, и слежка продолжалась.       Девушка ругала себя за поспешность принятого решения. За неподготовленность, за полное отсутствие должной экипировки. Ночь была прохладной, и рассекать босиком было дико холодно. И мокро. В общем, ужасно неудобно. Да и платье – не лучшее облачение для боя. Болтается, задирается, про уровень защиты вообще скромно промолчим.       «Нет, это точно не мое. Пускай другие рыскают, все разнюхивают, разведывают... Мое дело грязное и простое – примчаться и перебить всех, кто не на своем месте! И кто меня дернул лезть за этим книголюбом? В кои-то веки Локи ни причем. Хотя…» - Сиф осторожно выглянула из своего укрытия. Дайнин, подозрительно оглядываясь, следовал куда-то к пристани. Шел ван ровно, не срываясь на бег, однако так крепко сжимал рукоять меча, что девушка не сомневалась в его волнении, как и в своем таланте шпиона. Почти отсутствующем, кстати. И то, что посол на нее никак не реагировал, воительница объясняла двумя способами: или ее присутствие уже ничего не изменит, или парень решил, что леди Сиф в неровно обрезанном платье, босая, продрогшая и злая, ему привиделась.       «Куда же ты идешь?» - девушка прикусила губу почти до крови, выглядывая из-за угла так аккуратно, как только могла. Если в основной части города гуляли и веселились, то Дайнин зашел в такие дебри, где не было ни одной живой души. Пустые улочки были сумрачны и мертвы, покинутые жителями на время праздника. Тоскливое зрелище. И когда от дома отделилась темная фигура, воительница невольно вздрогнула.       -Мы готовы, - различить тихий голос гостя удалось с огромным трудом. Ван кивнул, и к нему вышли еще воины. Десять, двадцать... И двенадцать фигур отличались невероятным для асгардцев ростом. Сиф тихо выдохнула, и изо рта вырвалось облачко пара. Воздух стал холодней, морозней.       «Етуны! Они, наверное, затаились, и их не нашли! Черт, это огромная боевая мощь! Я одна не справлюсь, меня сметут!» - Сиф дернулась вперед, когда вражеская процессия двинулась с места. Есть ли смысл бросаться в бой, когда нет ни малейшего шанса на победу?! И зачем она во все это ввязалась?! «Локи наверняка что-то знает об этой компании. Если окажется, что я засунула голову в петлю совершенно без надобности, то я ему голову оторву!» - клятвенно пообещала себе воительница и крадучись двинулась за Дайнином. Шаги ее были мягки и практически беззвучны, одежда не шуршала, выдавая хозяйку. Девушка стояла наравне с друзьями, так как обладала удивительным талантом схватывать все на лету. Конечно, после приходилось закреплять изученное потом и кровью, но благодаря этому дару она не отставала от товарищей.       -Стоп. – команда вана застала Сиф врасплох. Она едва успела спрятаться, чтобы никто ее не заметил. Любая оплошность – смерть. Дайнин не будет церемониться. – Впереди магическая завеса.       -Засада? – прошелестел наемник, доставая лук. Его примеру последовали несколько мужчин.       -Да. – Дайнин нахмурился и указал рукой в конец улицы, выходящей прямиком на пристань. Сиф присмотрелась и тут же отвела взгляд: глаза неистово щипало, на ресницы навернулись слезы. – Стреляйте туда.       Свист тетивы, и рой стрел пронесся прямиком в цель, рассекая воздух, который в следующий миг огласили крики боли. Полыхнул яркий зеленый свет, и магическая завеса пала. Уши заложило от рычания етунов, боевых кличей асгардцев и наемников. Две стороны схлестнулись в жестокой схватке.       -Нет! – резкий запах крови привел ошеломленную воительницу в чувство. Дайнин видит сквозь колдовскую преграду! Как ему это удалось?! Сиф зарычала и, выхватив меч, устремилась в сердце боя, поражая врагов одного за другим.       Удар, еще! Уклониться, развернуться! Да!.. Очистить клинок, принять атаку, отбить выпад! Простая комбинация, знакомая, заученная мышцами! Можно не думать, можно забыться и делать то, чему училась годами!       Однако смертоносный танец девушки прервал единственный удар, мощь которого она не смогла сдержать и умелым блоком. Чужой клинок не разрубил ее, как должен был, но отбросил на несколько метров, порядком оглушив. Воздуха не хватало, перед глазами все поплыло, меч выпал из ослабевшей руки. Она попыталась подняться, но пинок в живот окончательно вывел девушку из строя. Первым, кого увидела Сиф, когда с трудом поднялась на колени, был Дайнин, приближающийся к ней вальяжной походкой.       -О, леди, я вас не ждал.       -Ты посмел восстать против законной власти! – зарычала воительница, порываясь встать, однако острое лезвие, замершее у ее горла, напомнило пользу молчания. – Восстать против тех, кто проявил гостеприимство!       -Я лишь хочу довершить дело отца, погибшего, - парень демонстративно огляделся и брезгливо поморщился, - в этой вонючей дыре ради возвышения нашего мира, который давно это заслужил. Хватит Асгарду помыкать Ванахеймом, миром древних богов!       -У тебя ничего не получится! – воскликнула Сиф с уверенностью большей, чем имела она сама. «Локи знал! Он помешает, он вмешается и не позволит свергнуть его с престола, в этом я уверена!»       Реакция вана ее удивила. Дайнин широко улыбнулся и искренне расхохотался, причем не безумным смехом злодея, а совершенно обыденно и не торжествующе.       -Думаешь, ваш маг вмешается? Посмотри. Не бойся, я не перережу твое горло. Пока. – девушка, чувствуя холодную и мерзко влажную сталь на коже, повернула голову. Наемники стояли в стороне, ожидая команды посла, а поверженные асгардцы грудой изрубленных окровавленных тел лежали у их ног. Среди них были и три убитых етуна, и восемь уничтоженных преступников, однако сражение было окончено. Увы, не в пользу Асгарда.       -Да, он приготовился, но о моих способностях он не знал. И вряд ли сможет нас остановить! Мы откроем Бифрест для наших войск, и Ванахейм займет полагающееся место у трона Игдрассиля! – провозгласил Дайнин, и наемники отозвались устрашающим бряцанием оружия. Парень усмехнулся и добавил: - Только ты вряд ли до этого дотянешь.       Клинок пропорол нежную кожу Сиф. По шее пробежала струйка крови. Девушка приготовилась к смерти, решив ни за что не отводить взгляд, полный ненависти, но меч остановился, не продвинувшись дальше.       -Как же предсказуемы все злодеи. Вы становитесь настолько разговорчивы, что грех этим не воспользоваться, - Локи, в полном боевом облачении, обаятельно улыбнулся, подмигнув шокированной воительнице. Она в кои-то веки была рада его видеть. Дайнин без восторга посмотрел на Гунгнир, весьма однозначно направленный ему в сердце. Царевич ухмыльнулся в своей привычной манере и велел Сиф: - Иди на запад, там тебя встретят. И объяснят, что делать дальше.       -Ага, сейчас прям! – ляпнула девушка, не сморщившись от новой струйки крови, побежавшей по шее. Когда это она убегала с поля боя? Да еще по указке младшего сына Одина?! Где это видано?! Ну уж нет, Сиф останется здесь и добьет этого бойца за честь своего мирка!       -Я тут разберусь, - ласково, как разговаривают с больными, сказал царевич, чуть повернувшись к ней.       -Нет, не разберешься! – рявкнул Дайнин, рукой отклонив копье от смертельного маршрута. Маг ловко уклонился от пары ударов, три из них успешно заблокировал Гунгниром, а следующий пробил его нагрудную пластину.       -Локи! – воительница в ужасе нашаривала руками меч, уже понимая безнадежность своего занятия. Сердце улетело вниз, разбившись на тысячи осколков. Сколько раз царевич был на грани смерти, а потом оказывалось, что он снова выбрался, снова победил, но сейчас... Кровь, капающая на мостовую, была реальной, настоящей, как и побледневшее лицо, сверкающие лихорадочным блеском изумрудные глаза. Глаза, в которых мелькнуло что-то давно забытое, озорное... И царевич, медленно, даже изящно, отступил назад, снимая себя с дымящегося алым лезвия, улыбнулся Сиф и рухнул на землю. Крик девушки слышали, наверное, и в Золотом чертоге.       Нет, он не мог умереть, не мог! Не так! Она не верит в это! Воительница, рыча, бросилась на усмехающегося Дайнина, готовая разорвать его в клочья, однако силы были явно не равны. Ван с легкостью разоружил противницу и почти со скукой подсек ноги. Девушка упала под хохот и аплодисменты наемников.       -Убить тебя или нет? Отправить к твоему дружку, как ты думаешь?       -Скоро сам туда отправишься, - процедила Сиф, кусая губы до крови, чтобы не сдаться, не поддаться отчаянию и чувству абсолютной беспомощности. На лежащего рядом мага она не смела поднять глаз.       -Что ж… Я не буду тебя добивать, чтобы ты была свидетельницей нашего триумфа, - Дайнин нагнулся, дотронувшись до священного копья, и с шипением отдернул руку. Подув на ожог, он покачал с раздражением головой и исчез из поля зрения воительницы. Вскоре смолкли и шаги его подчиненных.       Сиф закашлялась. Чувство вины причиняло ей боли больше, чем царапина на шее и рана на ноге. Дайнин по воле случая ударил именно туда, где давно красовался ожог от етуна, залеченный Локи. Залеченный тем, кто из-за ее самонадеянности пострадал главным образом.       Если бы она сразу рассказала про Дайнина, про встречу в библиотеке… Если бы не дала чувствам, слепой необоснованной злости волю, а руководствовалась долгом и сухой логикой… Если бы прислушалась хоть на миг… Если бы повиновалась сейчас, а не полезла в одиночку вперед, в атаку… Все было бы иначе. И Локи, которого девушка порой ненавидела, но который был неотъемлемой частью ее жизни, был бы жив.       Где-то вдалеке, еле слышно, прозвучали крики. Кажется, они доносились с Радужного моста. Надо идти туда… Сиф поднялась было на руках, но со стоном рухнула обратно. Даже встать не получается, не то что бежать. В глазах темнело, и последнее, что воительница сделала, прежде чем потерять сознание, - дотронулась до тонких и уже неподвижных пальцев царевича, мысленно прося прощения за все и не надеясь на ответ. Что теперь изменишь…       Неяркий мягкий свет проник сквозь закрытые веки, и девушка приоткрыла глаза и вскрикнула. Маг истаял, превратился в золотисто-зеленые лучи, всегда сопровождавшие его колдовство. Копия… Навалившееся чувство облегчения выпило из Сиф остатки сил. Она позволила себе окунуться в спасительную тьму и уже не почувствовала тревожное, призывающее карканье Хулина.