Любовь с запахом моря

Колокольчики и бубнёж старика исчезли. У князя волосы встали на затылке дыбом. Больше всего на свете он хотел обернуться и впиться взором в толпу, что дышала ему в спину. Еле сдержав себя, Джек дождался момента, когда договор о браке предстояло скрепить поцелуем. Он страшился увидеть Сантимо и жаждал этого всем телом. Амиса подняла лёгкую дымку ткани с лица, без улыбки заглянула князю в глаза. Мальсани склонился к губам, и девушка послушно развернулась так, чтоб князь мог увидеть зал. Холодный сухой поцелуй длился вечность. Первым делом Джек заметил смотрителя. Джано возвышался над гостями и бесстрастно взирал на сборище сальзжбуржских господ. А рядом… Горькая слюна сгустилась во рту князя. Русал, сереброголовый, зелёноглазый смотрел на них не мигая. Как только глаза их встретились, Сантимо развернулся и вышел в дверь. Могучая фигура старика тут же последовала за ним. Джек хотел оттолкнуть супругу и закричать им в след. Но его словно сковал лёд. Сердце гулко билось в груди, как летящий в колодец камень, рассыпаясь от ударов о стены на осколки. Князь смотрел, как уходит русал, и не находил сил отстранить от себя женщину. Как будто часть его души сорвалась в бездну. Жизнь ворвалась в сознание Джека под яростным напором весёлого оркестра и овациями гостей. Они обступили пару, осыпая поздравлениями. Безвольное тело Джека затолкали, не дали и шагу ступить в сторону двери, за которой скрылся русал. Зачем он приходил? Кто его привёз? Джано?! Он никак не мог вспомнить, во что был одет Сантимо. Эта мыcль раскалённой иглой засела в голове. Что-то чёрное, похожее на ливрею его дома. Джек вырвался из кольца гостей и выбежал из праздничного зала в боковую дверь. Коридор для слуг напоминал муравейник. Девушки в светлых накидках носили подносы и тарелки для праздничного обеда в соседний зал. Князь ухватил одну из них и велел разыскать Лусио. Запыхавшийся слуга, предстал перед князем. − Ты их видел? − набросился на камердинера Джек. Но Лусио ничего не знал о русале. Джек отправил его опрашивать прислугу, а сам уединился с бутылкой крепкого вина. Видеть гостей и жену до тошноты не хотелось. Поиски Лусио не увенчались успехом. Никто не видел приметную пару: не до того было в суете подготовки. В форменных ливреях их приняли за слуг князя. Они прибыли на свадьбу незаметно и незаметно же с неё исчезли. Князь выл и метался, как раненный зверь в комнатушке. Случилось что-то ужасное, непоправимое. Он никогда больше не увидит русала. Зачем он пришёл? Попрощаться? Куда увёл его Джано? Джек велел подать коляску. − Немедленно вернуться домой и отправить всех на поиски! − А как же княгиня? − спросил Лусио в дверях. − Княгиня? − тупо переспросил Джек, − Конечно же. Она едет с нами. Молодому не терпится, ха-ха! Пусть гости пируют без нас. − Её нет в зале, господин, − тихо сказал слуга. − Вот как? − приподнял брови князь и перестал вышагивать по комнате. Чем занимается новоиспечённая жёнушка, мало волновало Джека. До тех пор, пока он не узнал, что её нигде не видно. Мысль о том, что Амиса скрылась вместе с Сантимо, застила голову кровавым туманом. Мальсани выбежал из комнатушки и понёсся по чёрным коридорам дома Пентури прочь. На выходе из особняка его догнал Лусио. − Княгиня не покидала дом. Ждать её, господин? Князь резко обернулся, и слуга отшатнулся в испуге. Глаза Джека побелели, затуманились. − Значит, они скрываются в доме. Проследи, чтоб они не ускользнули. Мне нужен Пентури. Лусио молча поклонился и поспешил выполнить приказ, разослать слуг князя к выходам из особняка. В парадных залах куражился оркестр, слышались смешки из-за портьер, праздник шёл своим ходом. Пентури сделал сюрприз гостям: далийские танцовщицы исполняли ритуальные танцы. Обычно, сальжсбуржская знать не приветствовала увлечения местной культурой. Но выступление поразило и взволновало всех. Князь не замечал никого и ничего. Одна из служанок, выловленная Джеком, подсказала, что Рон Пентури направился во внутреннюю часть дома. Только он может приказать обыскать весь дом. Дорога каждая минута, негодяйка с русалом могут улизнуть в любой момент. Кабинет губернатора оказался пуст, и Джек начал открывать подряд все двери. Сначала он испытал облегчение. Потом изумлённо шагнул в комнату. Тяжёлый, напитанный влагой и вздохами воздух ударил в грудь. Это оказалась спальня, с роскошной широкой кроватью, способной уместить четверых пентури. Полумрак приглушённых светильников оттенял таинственные и откровенные движения тел. Любовники заметили вторжение и настороженно следили за князем, прервав свою игру. − Бедняжке не видать ласки от тебя. Вот я и взял на себя смелость ублажить княгиню, − ухмыляясь, Пентури отстранился от Амисы. Женщина развязно откинулась на подушки. Её не смущали выставленные на обозрение жадно раскрытое лоно и блестящая от пота обнажённая грудь. Платье белой шелухой громоздилoсь у подножья кровати. − Я наслышана о вашей любви к мужчинам, князь. Я разделяю вашу страсть! − она расхохоталась, зубы сверкнули в полумраке на её лице. Каштановые кудри облепили фарфоровые плечи девушки, напомнив Джеку водоросли из аквариума, когда они скрывали от его взора русала. − Я бы закрыл глаза на измену с мужчиной. Но со свиньёй! − язвительно бросил Джек. Холодно посмотрев на любовников, князь развернулся, чтобы уйти. Его ждала коляска. − Убирайся, Джек! − гневно крикнул в спину князю Пентури, тряся красными обвисшими щеками, − Ты нам помешал. − Со свиньёй! − визгливо хохотнула княгиня, − И кто это говорит? Рыболюб! Князь, уходя, в бешенстве захлопнул дверь. − Рыболюб? − удивлённо протянул Пентури, возвращая пальцы-сардельки на грудь любовницы. Князь ехал домой, пылая в гневе. Перед его глазами стояли дерзко торчащие между сверкающих перстней Рона женские соски. Он ожидал нечто подобного, но не думал, что столкнётся с изменой на собственной свадьбе. Одно дело знать, что жёнушка заведёт любовников, и закрывать на это глаза, не видя этого. И совсем другое, застукать в лапах своего приятеля, этой жирной свиньи. Джек и вообразить не мог, что она дерзнёт так в открытую предаваться утехам прямо у него на глазах. Омерзительно. Князь оказался неожиданно глубоко уязвлён. Плевать! Главное, разыскать русала, и можно садиться на корабль. Дом встретил Джека непривычной пустотой. Большинство ценных вещей уже погрузили на корабль. Часть слуг осталась в доме Пентури. Джек по дороге опорожнил ещё бутылку красного и, пошатываясь, брёл к себе. Лусио руководил поисками и отослал в город оставшихся слуг. Одинокий и разбитый, князь ввалился в спальню, запинаясь о свою же шпагу. На полу, непосредственно и как-то совершенно по-детски, расположился Сантимо. Увидя князя, русал подскочил. Князь обомлел. Сантимо действительно принарядился в чёрную ливрею. Но сейчас юноша стоял без туфель и с расстегнутыми пуговицами. По инерции Джек сделал шаг и хрипло захохотал. Русал спокойно смотрел на князя. − Я хотел попрощаться, − промолвил он. − Джано сказал, что у тебя свадьба. Я не верил этому до последнего. Пока не увидел сам. − Свадьба! − вспылил Джек. Он захлопнул с силой дверь и отбросил в сторону мешавшую шпагу.− Это сделка! Я смогу вернуться домой с условием, что буду женат. − Но ты целовал её! − Это обычай. Брак не считается действительным без поцелуя. Русал стоял прямой и решительный. Свет в его глазах причудливо переливался, как блики в воде. − Тебя ждёт корабль. Я пришёл поблагодарить за твоё гостеприимство. Наши пути расходятся, нам пора расстаться, − тихо сказал русал. У князя защемило сердце от этих слов. Гулкое и безучастное, оно продолжало биться, когда её хозяин всё равно, что умер. Лицо его поникло и будто смялось от горя. − Почему ты не выходил ко мне? Я бы всё тебе объяснил, − Джек дрогнул, потянулся к Сантимо, − Она мне не жена. Я люблю тебя! Русал испуганно отшатнулся. − Я тоже сначала так думал. Но ты относился ко мне как к игрушке. И даже когда я показался тебе в человеческом облике, ты привёл девушку похвастаться мной. Джек потерянно слушал и понимал, что оправдываться не имеет смысла. Полторы недели русал сидел под водой и убеждал себя в этом. Что бы теперь Джек ни сказал ему, всё будет оборачиваться так, как говорит русал. Сантимо был на свадьбе. И это стало решающим моментом в принятии его решения уйти. − Ты не уйдёшь, − сквозь зубы проговорил Джек. Русал с удивлением смотрел на преображение князя. Из жалкого и побитого он вдруг стал жёстким. Стальным блеском сверкнули глаза. − Я тебя не отпускал. Ты мой. − Ты говорил, что я твой гость, − русал с тревогой следил, как Джек приближается к нему. − Сантимо, − нежно произнёс князь и погладил юношу по щеке, едва касаясь кожи пальцами, − ты полюбишь меня. Дрожащая рука поднялась к волосам, неловким движением, благоговейно расправила белые пряди на плечах юноши. Русал мотнул головой. − Разве ты не видишь? Я потерял голову, как только взглянул на тебя, − Джек хотел коснуться губ русала, но юноша перехватил его руку. − Мне пора, − сказал Сантимо и шагнул мимо князя к двери. От его чудесного чистого запаха у Джека перехватило дыхание. − Разве я сейчас с той женщиной? Нет. Я приехал за тобой! − выкрикнул князь и схватил русала за руку, − Я увезу тебя в Сальзбург, в своё имение. Ты полюбишь меня! Он вдруг резко дёрнул юношу к себе и прижал крепко к телу. − Я тебя не отпускаю! Русал начал вырываться, но Джек был сильнее, несмотря на разницу в росте. Он покрывал шею и лицо юноши неловкими пьяными поцелуями, не соображая, что делает ему больно своей хваткой. − Нет! − затрепыхался русал и сделал бросок к двери. Но Джек перехватил его и кинул на кровать. Сантимо ударился об стойку балдахина и не успел улизнуть из цепких рук князя. − Ты полюбишь меня! − в исступлении рычал Мальсани, срывая одежду с русала. Под мельтешащими пальцами сверкала белая нежная кожа, обнажаясь тут и там. Оголились хрупкие тонкие рёбра, плоский живот, изящные бёдра. Джек ненасытно мял, рвал, давил. Голова звенела как колокол, вся кровь ушла к чреслам, переполняя его животным желанием. Князь одним движением перевернул юношу к себе спиной и навалился. Дверь с грохотом распахнулась. В спальню влетел Лусио с самодельной дубиной из плевательницы в руках. − Хозяин? − промямлил он, в смущении глядя на красного от натуги Джека и неловко пятясь назад, − я думал, на вас напали… − Убирайся! − рыкнул князь, прижимая извивающееся белокожее тело. − Лусио! Помоги! − полузадушено пискнул Сантимо, беспомощно выглядывая из-под руки Джека. Слуга поклонился и вышел, плотно прикрыв дверь за собой. − Помоги, Лусио! Лусио-о-о! − донеслось ему в след, и оборвалось резким плачем. Глубокий протяжный вой раздался из спальни, и старик поспешил уйти подальше, чтоб не слышать пронзительных криков.