Ночные Звери

      Имя эхом проносится в моих ушах. Потом наступает мертвая тишина. Шатаясь, я разворачиваюсь и опрометью кидаюсь вон из школы. На хер уроки, на хер школу! Срочно бежать, бежать, куда глаза глядят.       Рев мотоцикла, свист ветра, и проносящиеся мимо цветные пятна машин. Все это смешивается, и я уже не разбираю дороги. «Что именно так на меня повлияло? Почему я так взбешен? Потому что Адольф все это время скрывал от меня правду? А знал ли он это сам? Или потому что мой учитель оказался моим Альфой-Хозяином? Чего я еще не знаю, что может так сильно меня повергнуть в шок?».       Я съезжаю с трассы на обочину, паркую, мотоцикл у дерева и бегу в лес. В ушах стучит, из горла вырывается низкое рычание, сопровождающееся мгновенной болью. В глазах темнеет, то ли от боли, то ли от нахлынувших злости и страха. Мою грудь разрывает адская боль, я резко разрываю футболку на себе руками, на которых уже успели вырасти острые когти. Хлопковая ткань с треском податливо расходится в стороны и на мне остаются лишь джинсы. Я издаю истошный вой, который эхом разносится по округе леса, что кажется вот-вот мимо пробежит испуганное стадо оленей. С громким карканьем и щебетаньем ввысь взмывают стаи птиц, оповещая своим криком товарищей. Мое обращение закончилось, с их взлетом с верхушек деревьев.       Я бежал и бежал только вперед, огибая стволы высоких деревьев, иногда перепрыгивая поваленные. В голове моей лишь крутился диалог Двейна с Адольфом. «Ты так уверен, что твои пылкие речи помешают мне?», «Он сам вправе решать, членом, чьей стаи ему быть!» — эти два голоса, такие знакомые, но в тоже время абсолютно чужие. Мои когти были сломаны, а подушечки лап содраны в кровь, мышцы ныли от нагрузки. Грудь разрывалась от натуги, а горло обжигало холодным воздухом ночи. Но я не останавливался и продолжал терзать свое и без того измученное тело, стремительным бегом в никуда. Я хотел скрыться от всех, спрятаться там, где меня никто и никогда не найдет! Я не хочу всего этого! Верните мне мою обычную жизнь, простого школьника.       Неожиданно я увидел перед собой реку, в некоторых местах поросшую камышом, а на другой стороне возвышалась огромная ива, ветви которой опустились в саму реку и следовали вместе с течением. Не знаю почему, но это заставило меня остановиться и отвлечься от моих мыслей, неожиданно сам для себя я успокоился и все проблемы ушли на второй план.       Я боязливо обнюхал воду в реке и, убедившись, что она безопасна, я медленно вхожу в реку и мои измученные долгой дорогой лапы, расслабляются под охлаждающим не сильным течением реки. Перейдя реку и отряхнувшись от излишек влаги, я ложусь в корни дерева. Сейчас я был спокоен, как никогда прежде. Состояние остального мира. Мой взгляд зачаровали те самые ветви, что были опущены в саму реку. Мелкие капельки брызгали в стороны, переливаясь в лунном свете. Мои глаза начали тяжелеть, и я забылся сном.       В мой сон врывается чей-то грубый голос. Потом меня кто-то толкает в бок. Я резко вскакиваю и, приняв оборонительную стойку, скалюсь, задрав хвост.       — Тише, малыш, — нарушителем моего покоя являлся черный волк, который к моему удивлению не собирался вступать со мной в схватку. Стоп. Адольф?       Я начинаю рычать еще громче, иногда срывая рык на лай:       — Пошел прочь! — волк прижимает уши, его глаза распахиваются в недоумевающем удивлении.       — Арчи, что происходит? Ты вдруг сбегаешь с уроков, ничего никому не сказав, даже мать не предупредил! Она там вся извелась, а ты эгоист хренов! — его взгляд сменяется злостью или раздраженностью, разобрать сложно. Я ухмыляюсь, покачивая кончиком хвоста из стороны в сторону.       — Что происходит? Разве ты должен задавать этот вопрос? — я начинаю обходить его, пристально оглядывая с лап до головы, — может, ты спросишь это у Николаса? Или его зовут Двейн? — уши Альфы резко поднялись, а глаза распахнулись. Кажется, что у него сейчас и челюсть отвалится. Я довольно улыбаюсь, ликуя тому, что Адольф в шоке.       — Откуда ты…       — …Подслушал… — из горла вырывается смешок, — … ты, наверное, забыл, но в коридоре мы с тобой удачно «пересеклись», что меня очень озадачило. Что это вдруг ты забыл в моей школе? — глаза волка обреченно опускаются вниз. Он начинает топтаться на месте. Честно, выглядит жалко. Словно пристыженный ребенок. Взрослый парень, да что уж там, сам Альфа! И так себя ведет.       — Я не подозревал о нем точно также как и ты! — он вдруг резко меняется в лице, и делает шаг в мою сторону.       — Ага, чисто случайно забрел в мою школу и чисто случайно встретил там его? — я сел и начал играться с веточкой, лежавшей под лапами, всем своим видом показывая, что не верю ни единому его слову.       — Ты думаешь, я просто так отправлял своих в патруль? Просто так уходил куда-то сам? Я все это время выслеживал его! И как видишь, мне это удалось. Какое-то время запах Двейна оставался еле заметным и резко обрывался в каком-нибудь месте, сбивая нас с толку. Но видимо, что-то пошло не так и заставило его не скрыть свой запах, и в тот день он привел меня в вашу школу! Неужели ты не почуял присутствие чужого запаха? — с каждым предложением я начинал всерьез задумываться над его словами, но до конца еще не верил. Кому я вообще сейчас могу верить?       — Я учуял лишь твой запах и сразу же выбежал из кабинета. — сурово сказал я, яростно отбросив палочку в сторону, при этом оставив не глубокие борозды на земле.       — Я действительно говорю правду! И раз ты слышал наш разговор, то неужели не заметил, что я заступался за тебя, а не торговался? — он начал наступление в мою сторону. Эй, эй, полегче!       — Заметил. — холодно отвечаю я. Слышу, как он нервно вздыхает.       — Теперь, когда мы разобрались, может, пойдешь домой и успокоишь мать?       — С каких это пор я должен тебя слушать? — мгновенно огрызаюсь, пропуская слова о матери, мимо ушей, — вроде я должен подчиняться Двейну, разве нет?       — Закрой пасть, щенок! — черный волк быстро кидается и впивается в мою шею. Я с визгом и грохотом падаю на землю, одновременно пытаясь вырваться из его хватки. Еще немного и его клыки пронзят мою шкуру. Лапой бью его по морде, когтями задевая нос, это конечно заставило его заскулить, но никак не ослабить хватку. Он рычал с такой силой, что мне казалось, будто его гланды сейчас разорвутся от натуги, и он вот-вот охрипнет. Я продолжаю извиваться как змея, пытаясь вывернуться и как-нибудь его укусить хотя бы за лапу. Но мои попытки были тщетны. Адольф встряхнул меня, словно я действительно был маленьким щенком, а не созревшим волком-подростком. После небольшой встряски он сомкнул челюсти на моей шее еще сильнее. Он пережал трахею, и я перестал получать доступ к воздуху. Брыкаясь лапами, я панически начинаю хватать пастью воздух. Он не останавливается, ждет, когда я сдамся и подчинюсь ему. Он ведь может меня и убить! Почувствовав мой страх, он гортанно зарычал, но это был настолько грозный рык, что мое тело мгновенно обмякло, а уши плотно прижались к голове, на пару с хвостом, зажатым между двух задних лап. Я заскулил. Волк внутри меня признал его Альфой и подчинился. Черт бы его побрал. Эти волчьи инстинкты портят весь кайф. Наконец-то я смог дышать, он меня отпустил и встал в угрожающей стойке напротив меня. Кашляя и плюясь, я начал часто и хрипло дышать, восстанавливая дыхание.       — Ну и чего ты скалишься? Внутри твой волк по-любому ликует и радуется прибавлению в стае, — я говорю это хрипло и басисто одновременно, при этом снова ухмыляюсь, — только не надейся, что этот трюк всегда будет со мной срабатывать.       — Я не настолько наивен, и, если ты не забыл, я о волчьих поводках знаю не меньше тебя. — оскал сменяется хладнокровием, от которого бросает в дрожь. Но я сдерживаюсь, чтобы не выдать этого. Он смотрит прямо в мои глаза, видимо ожидая моего ответа. Но я молчу, и этого его бесит. Просто выводит из себя:       — И? — решаю я наконец выдавить из себя хоть слово.       — Возвращайся домой, и, поторопись. — холодно бросает он, оглядывая меня сверху вниз.       — С чего это я должен туда возвращаться? — я демонстративно ложусь на землю, — Мой дом здесь. В лесу. Я ведь волк, не так ли?       — Твоя мать ждет тебя! — рычит он, слегка опуская голову.       — А может она и не моя мать? — парирую я. В следующий миг раздается разъяренное рычание, и на моей шее снова смыкаются его челюсти.       — Ты идешь домой сейчас же! Немедля! — рычит он сквозь зубы. Мою надменность, как ветром сдуло. Я снова поддался. Из моего горла вырывается жалобное скуление, нет, скорее это было скуление досады. Рывком высвобождаюсь из его хватки, и, отряхнувшись, грозно скалюсь. Его уши плотно прижаты к голове. Я фыркаю, и направляюсь в сторону реки, проходя мимо Альфы, как бы ненароком задеваю его плечо и слышу ответное рычание в свой адрес. Не обращая внимания, перехожу реку и убегаю в лес.       — Арчибальд МакКален! — грозный, и явно не одобрительный голос матери встречает меня у порога.       — Я виноват, больше так не буду, прости мама, — говорю я монотонным голосом, подхожу, чмокаю ее в щечку и сразу же иду к лестнице, чтобы подняться наверх. Я не видел ее реакции, но скорее всего, она пребывала в небольшом шоке. Как хорошо, что в моем рюкзаке были запасные вещи.       Раздеваюсь и иду принять душ. Теплые струи воды, стекают по моей коже. Я опираюсь одной рукой о кафельную стенку, и полностью встаю под душ, мои мышцы стонут от приятной, расслабляющей боли. Нда, Арчи, долгие пробежки — это еще не твой конек. В голову лезут навязчивые мысли о недавнем разговоре с Адольфом. «Ты, что, действительно считаешь ЕГО своей парой?» — спрашиваю я с иронией у своего волка. Естественно на мой вопрос не последовало никакого ответа. Впрочем, я его и не ждал.       Смотрю на свое отражение в зеркале: с растрепанных, мокрых волос капает вода, стекая иногда небольшими струйками по шее. Под глазами темные круги, или же, они красные? Разобрать сложно. Странно, разве я не должен был регенерировать? Обернув полотенцем бедра, выхожу из душа.       — Арчи, — окликает меня голос. Голос Адольфа. Черт возьми, да кто его вообще впустил? А, ну да, мама.       — Адольф? Какого хрена тебя сюда занесло, на сей раз? Ты чего-то не дорассказал мне в лесу? — он сидит на моей кровати, скрестив пальцы на руках. Прохожу к тумбочке и достаю оттуда второе полотенце, и начинаю вытирать им волосы.       — Ты все еще злишься на меня?       — Не исключено.       — Но я ведь уже сказал тебе, что ни в чем не виноват.       — Возможно.       — Ты вообще меня слушаешь?       — Конечно. — меня очень забавляет наш диалог, поскольку на данный момент, мне хочется его вывести из себя. Впрочем, у меня вроде неплохо получается. Я улыбаюсь своим мыслям и кидаю полотенце куда-то в сторону кровати, даже не смотря на нее. Кажется, я попал в Адольфа.       — Может, хватит вести себя, как капризный подросток? — я оборачиваюсь, и вижу, что он стоит, сжав в кулаке кинутое мной полотенце.       — Я и есть капризный подросток, разве не так? — сажусь на кресло, широко раскинув ноги, и положив руки на подлокотники, практически на нем «развалился». Он хмурит брови и долго смотрит на меня. Я слежу за его взглядом, который медленно скользит вниз. Краем глаза также замечаю, что он сильно сжал кулаки, да так, что вены напряглись.       — Арчи, оденься, пожалуйста. — он говорит это практически сквозь зубы, закрыв глаза. А открыв их, уже смотрел в мои глаза. Он, что, смущен? Или может возбужден? Всего-то от одного моего полуголого вида?       — Тебя что-то смущает? — не прекращаю издевательств над ним, которые забавляют меня еще больше.       Он быстро подходит ко мне, и также быстро садится на меня сверху:       — Ты, прикрытый жалким куском никчемной ткани, — говорит он прямо в мои полуоткрытые от удивления губы. Я хмурюсь. Но он быстро хватает мои руки и заводит их над моей головой, лишая меня тем самым, возможности освободиться. Ловкий, зараза. — Может, пора признать свое поражение? Ты ведь не равнодушен ко мне. Почему ты сопротивляешься?       — Тебе кажется. — усмехаюсь, широко улыбнувшись.       — Я бы не был так уверен, — голос Адольфа становится на тон тише, и на полтона басистее. От чего по коже пробегаются предательские мурашки. Я невольно задерживаю дыхание. Эта ситуация действует на меня иначе, чем я того хотел. Атмосфера накалялась и я ждал. Но, чего?       Его горячие губы накрывают мои. По телу разливается приятное тепло, поднимая страсть откуда-то из глубины меня. Все мои мышцы напрягаются и я, выгнувшись, отвечаю на поцелуй. Через полуприкрытые глаза я вижу, что он улыбается. Черт, эти губы. Я кусаю его нижнюю губу и слегка оттягиваю на себя. Он издает тихий стон и в отместку, спустившись к моей шее, жадно кусает ее. Нет, это уже не укус «подчинения». Я откидываю голову назад и довольно мычу, прикусывая губу. Сжимаю кулаки. Абсолютно не зная, куда себя деть. Наконец, он отпускает мои руки и я подняв его лицо, яростно целую, с силой кусая губы Альфы. Он встает и рывком поднимает меня с кресла, мое набедренное полотенце быстро слетает вниз. Он делает еще один рывок, и мы оказываемся на моей кровати. От каждого его поцелуя, я выгибаюсь в спине, пытаясь плотнее прижаться к нему. Он снова начинает терзать мою шею. Чтобы не стонать слишком громко, я сжав зубы, царапаю ему спину. Кажется, это заводит его еще сильнее. Он поднимается на коленях и снимает с себя футболку. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы разглядеть его тело. Оно идеально. Он еле заметно улыбается, а потом резко, как змея опускается вниз. Я, не ожидав подобного поворота событий, «падаю» на кровать и оказываюсь придавленный его весом. Снова поцелуй. Его язык обводит мои губы по часовой стрелке, а потом, медленно раздвинув их, проводит по верхней десне. Я выдыхаю, и он, проникает языком глубже, играя с моим. После, он обхватывает его своими губами и начинает посасывать. От чего мне окончательно сносит крышу. Я переворачиваю его, и он оказывается снизу. Расстегиваю его ремень, после ширинку, и в торопясь снимаю с него джинсы, он негромко смеется. За что я кусаю его за бок, не сильно конечно, но он почему-то тихо зашипел. Потом языком провожу по месту укуса, словно зализывая рану. Краем глаза вижу, что мышцы его пресса резко напряглись, и он снова негромко зашипел. По-моему ему это нравится. Проделываю этот трюк с другой стороной бока. Когда кусаю, он выгибается в пояснице и сладко рычит. К черту стереотипы. Я хочу его. Снимаю нижнее белье, и вижу его член в полной боеготовности. Какое-то время я колеблюсь, но потом робко, обхватываю его своими губами. Вкус конечно, не конфетный, но и не помойная дрянь. Вижу, как его кулаки сжимают одеяло. Из горла вырывается стон наслаждения, когда я начинаю заглатывать его глубже. Продолжаю до тех пор, пока у меня не появляется рвотный рефлекс. Я резко поднимаюсь и начинаю кашлять. Он садиться и легонько хлопает меня по спине:       — Давай, лучше я? — я ошарашено распахиваю глаза. Но послушно киваю. Он просит меня лечь и ничего не боятся. Я послушно ложусь. Чувствую, как что-то влажное обводит мой пупок. Щекотно, но в тоже время и приятно. По телу пробегает мелкая дрожь. После он покрывает внутреннюю часть моих бедер поцелуями, и я удовлетворенно стону и выгибаюсь навстречу. Неожиданно что-то теплое обхватывает головку моего члена, и я дергаюсь, а после поднимаю таз выше, и мой член входит глубже. Я стискиваю зубы, чтобы не застонать громко, поскольку ощущения были невероятные. Я хватаю его за волосы и сжимаю их. Он начинает двигаться. Иногда пуская в ход язык, проводит им по длине всего агрегата. Я извиваюсь и хрипло стону. Он дразнит кончиком языка головку, а потом полностью вбирает его в себя. С каждым разом разрядки хотелось сильнее и сильнее. Но он постоянно останавливался на самом пике, оттягивая момент удовольствия.       — Ад-дольф… — сбивчиво и хрипло говорю я, — пожалуйста, дай мне… — я замолкаю, закусив губу. Мне вдруг становится очень стыдно. И я смущенно откидываю голову назад.       — Дать, что? — он прерывается и испытывающе смотрит на меня. Хоть я этого и не вижу, но явно ощущаю его взгляд.       — Дай мне… кончить… — еле слышно шепчу я.       — Я не слышу… — шепчет он в ответ, но в его шепоте отчетливо слышался бас.       — Я хочу кончить… — говорю я чуть громче, при этом жутко сгорая от стыда и готовый вот-вот закрыть лицо ладонями.       — Ты этого действительно хочешь?       — Да! Мать твою, да! Да, я хочу кончить! — вспыхиваю я. И даю себе клятву, прибить Адольфа, после того, как все закончится. Он усмехается и снова начинает сосать его. Но на этот раз иначе, темп был быстрым, а губы плотно сомкнулись. Было ощущение, что он пытается втянуть его в себя. От такого темпа я содрогаюсь и начинаю метаться по кровати, то выгибаясь, то хватая Адольфа за волосы. Все напряжение скопилось в одной точке, я приподнимаюсь на локтях и с рыком кончаю, одновременно содрогаясь от удовольствия. Потом обессиленный, ложусь на кровать. Адольф встает и уходит в ванную. Через какое-то время он возвращается довольный, как кот.       — Тебе нужно принять душ. — я негромко вздыхаю. Сил нет совсем. И это удивляет. Это же всего лишь был минет, пусть и первый. Но если я так устал от него? То, что будет… Стоп. А как же мама?!       — Адольф! Где моя мама? — я быстро сажусь.       — Ах, да, забыл сказать, она уехала навестить твою бабушку, — он наклоняется и целует меня. Я охотно отвечаю на поцелуй. Ну и слава богу, что ее не было…       И только стоя в душе, до меня только что дошел смысл произошедшего. Сейчас Адольф сделал мне минет… А ведь инициатива была моя. Стоп. Я хотел сделать Адольфу минет?!       — Твою ж мать! — я ругаюсь вслух и это вызвало беспокойство Альфы.       — Арчи? Все хорошо?       — Да, я просто чуть не поскользнулся, — быстро придумываю отмазку я. Но все еще не отошедший от произошедшего.       Честно, из душа мне совсем не хотелось выходить. Не то, чтобы мне не хотелось прекращать водные процедуры, ведь я совсем недавно мылся. Я боялся смотреть в глаза Адольфу. Мне было стыдно. Так стыдно мне не было еще со времен, когда я в детском садике случайно облился супом, а все подумали, что я опи…опорожнился вообщем.       — Арчи, ты там скоро? Утопиться, что ли решил? — стучится в дверь Адольф, и я вздрагиваю.       — Сейчас, — я выключаю воду и встаю у зеркала. Синяков уже почти не осталось. Так, Арчи, соберись, веди себя так, словно ничего и не было… Я вздыхаю, одеваю халат, и выхожу из ванной.