Тысяча лет как один день

— Ди-и-и… — мечтательно протянул Мануэль. — Чего тебе? — отозвался Юлиус, пристегивая кобуру пистолетов к бедрам. — Я тороплюсь. — Я через неделю заканчиваю школу. Ну ты знаешь, экстерном. Я ведь бросал и не ходил… Ну в общем, я сдам последний экзамен, хвостов не останется. — Ну и? — Я хочу работать в вашем отделе. Возьмёшь? — Кем? Помощником секретарши бухгалтера по учету бабла, потраченного на вечеринки в Хайер-билдинг? — Не-е, — обиженный, Мануэль дёрнул его за штанину. — Я хочу быть одним из вас. Он смутился и протянул невесомую лапку погладить кровавую надпись «WILD CAT» на щеке любовника. Демон еле заметно улыбнулся. — Нас всего двадцать четыре. Новобранцев брать пока не можем, их некому тренировать. — Почему? — Да времени нет. — Но почему?! Юлиус неопределённо мотнул головой. — Уж очень много шпионов развелось в последнее время. Люди проявляют большой интерес к гиганту-небоскребу, торчащему посреди города. А отдел кадров почти каждый день берёт на работу нового человека из числа сто раз отсеянных и отфильтрованных. Но сколько бы ни отсеивали и как бы дотошно ни тестировали род двуногих сапиенсов на преданность, ни одному из них я не могу доверять. — Да ты вообще никому не доверяешь. Кроме брата своего, конечно же… — во вздохе Мануэля послышалась не одна лишь острая ревность. Демон закрыл глаза. — Ты очень изнеженный ребенок, Ману. Быть «дикой кошкой» не обязанность и не работа. Это призвание. Профессия, для которой рождаются. Она изнуряет не столько тело, сколько разум. Посмотри на себя. Думаешь, я не читал твоё досье? Не изучал твои «подвиги», начиная с самого рождения? Подросток с неустойчивой психикой, в прошлом — лентяй и прогульщик с тягой к сквернословию, грубый и неконтактный. В графе «особые отметки» стоит: неуважение к родителям, попрание семейных ценностей, четыре побега на почтовой ракете. И, если тебе мало, нижний пропускной рост и вес в ELSSAD составляют один-и-восемь метров и семьдесят кило соответственно. Положим, ты еще вытянешься в длину, но десять килограммов лишних где возьмешь? В лаборатории у Хэлла ты пожелал заиметь телосложение Ксавьера. Сделай одолжение, определись, что тебе нужнее — быть прозрачным сильфом или крепким солдатом. — Бл… — Ману подавил пресловутую тягу сквернословить обеими руками, прижатыми ко рту. Поникнув, следил, как Демон накидывает форменную куртку, потом в его полынных глазах мелькнуло воспоминание. — А все ли двадцать два остальных «кота» могут похвастать твоей железной выдержкой? Мне рассказывал Ксавьер, когда «чёрный» отдел только формировался, Ангел гонял стажёров по восемнадцать-двадцать часов в сутки. Им не давали есть и спать на полигонах, подавляющее большинство их отсеялось тогда, не выдержав, но дальше… Эндж отполировал самых выносливых, передал тебе, и тогда началась настоящая подготовка. Неужели я не могу хотя бы по… — Нет, не можешь. Мы убиваем. — Я понимаю, криминальная ответственность, но вы же… — Мы убиваем не людей. –?! — Все, кто проникают в дьявольскую корпорацию, подпадают под такое влияние, гм, её создателя, что постепенно и очень быстро теряют человеческий облик. — Господи, любимый… — он снова закрыл себе рот, испугавшись фамильярной нежности, которую Демон так не любил. — Ксавьер говорил, что видел хоть раз пойманного инсайдера? — Н-нет… — Мы не показываем их. Никому. Никогда. И ни за что. Они недолго бродят в стенах корпорации. Потому что мы охотимся круглые сутки. Малыш побледнел: — А как же тогда… — А ты Перевёртыш. Как и Кси. Как и остальные сотрудники, набранные адом. На оборотней-то не действует. Чего ты испугался, дурачок? Ты год живёшь с темптером под одной крышей и всё ещё не превратился в олений рог, — Демон убрал тень улыбки и понизил голос: — Мы установили контроль. Люди, не таящие в себе чёрных мыслей, очень долго не поддаются трансформации. И происходит она, в конце концов, мягко и безболезненно. — А в кого они превращаются? — Ману запнулся, увидев красные искорки в его аметистовых глазах. — Блядь, ты знаешь! Ты видишь, какие они изнутри. Их души. Нахождение в хайер-билдинг вытаскивает сущность наружу. Ох… они наверно иногда настолько омерзи… Фразу оборвало грубым поцелуем. Задохнувшись, Мануэль не почувствовал, как тяжёлые, переполненные кровью губы демона-вампира скользнули к уху. — Думаю, через неделю я возьму тебя поглазеть через стекло — на нашу работу.