Things We Lost In The Fire

"Здравствуй, моя самая большая неприятность, - подумал Локи, жестом приглашая Тора к трону. - Лучшее окончание дня". - Отец, я вернулся. Прости, что так долго отсутствовал, однако я не мог бросить Джейн, - опускаясь на колено, объявил Тор, но не так громко, как обычно. Локи еле-еле удержался от того, чтобы не съехидничать. Но годы правления, опыт и инстинкт самосохранения удержали язык за зубами. Один, конечно, молодец да умница, только вот с чувством юмора у него плоховато. - Ничего, сын мой, самое главное, что ты все же решил прийти, - вставая с трона, пробормотал Один. - Но почему ты все-таки вернулся, а не остался на Земле? - Я не мог оставаться там без Джейн, отец. Слишком много воспоминаний. Локи про себя чертыхнулся - не могла эта смертная пожить подольше, желательно еще пять тысяч лет. К встрече с Тором он готовился, понимал, что однажды ему придется пересечься со своим главным страхом лицом к лицу, но на деле все оказалось гораздо хуже. Он, черт возьми, бог лжи! Он обманул все девять миров без особых усилий, а тут только этот тупоголовый громовержец. Но почему так страшно и боязно? Почему так сильно бросает в дрожь? - Ты можешь приступить к своим прошлым обязанностям. Но сам понимаешь, ты теперь единственный наследник престола, - объявил Всеотец, глядя сыну прямо в глаза. - Прекрасно понимаю. Мои покои свободны? - спросил Тор отрешенно. - Да, ты можешь их занять. Сухо поблагодарив отца, Тор поспешил покинуть уже ненавистный тронный зал. Эти могучие мраморные колонны хранили память о том самом дне, о тех событиях, что происходили тогда. Этот гладкий пол служил напоминанием о том, сколько трупов на нем было обнаружено после той бойни. А статный, высокий и невероятно красивый трон отца словно шептал о том, что если бы не те происшествия в Нифльхейме, на нем сидел бы не Один, а Локи. О брате громовержец старался не вспоминать. Образ лукавого черноволосого принца со сверкающими глазами практически стерся из сознания Одинсона. Он уже и забыл голос Локи - мягкий, приятный, бархатный, забыл его внешность, забыл практически все проказы, что учинял тот. Но знакомые места словно восстановили все воспоминания, снова надавили на едва зажившую мозоль в сердце. С такими печальными мыслями Тор вышел и направился к своим покоям. Благо, дорогу он еще помнил. Локи же, не принимая своего настоящего облика, помчался к настоящему Одину. Почему-то он начал бояться, что Тор сможет случайно зайти в покои и увидеть тело отца. И совершенно неважно, что Один скрыт чрезвычайно сильными чарами, такими, сквозь которые не видит даже Хеймдалл. Тор, тупоголовый пенек Тор, обязательно что-то разглядит. Но обзывание брата скорее было способом успокоить себя. Все-таки, в последнее время громовержец поумнел, стал куда более дальновидным, да и повадки Локи и Одина он знал великолепно. А сложить два и два не составляло никакого труда даже для Тора. Тем временем, старший Одинсон с удивлением осматривал дворец - за эти десятки лет, что он отсутствовал, чертоги богов весьма преобразились. Украшений и роскоши добавилось, но не яркой и приторной, как было раньше, а радующей глаз, не раздражающей своей помпезностью. Слуги, обычно одетые в грубо сотканные поношенные одежды, щеголяли в новой, с иголочки сшитой форме и радостно кланялись проходящему принцу. За мыслями блондин и не заметил, как врезался в кого-то. Это была троица воинов, которая за шестьдесят лет совершенно не поменялась, а также неизменно прекрасная леди Сиф. - Тор? Сколько лет, сколько зим! - радостно вскрикнул Фандрал, приобнимая старого товарища. - Ну, наконец-то ты вернулся! - Мы очень скучали по тебе, - улыбнулся Вольштагг, также заключая друга в объятия. - Приветствую, - Огун как обычно был немногословен, но пожал приятелю руку. - Тор! Здравствуй! - не скрывая своей радости, прошептала Сиф. - Ты очень многое пропустил... - Ну и что же, например?- ухмыльнулся громовержец. - Хотя, изменения во дворце я уже приметил. - Начнем с того, что Один поднял Асгард на такой уровень, которого никогда не было. Небывалое благополучие, процент нищих с каждым днем стремится к нулю. Торговля активно развивается, как и международные отношения, - начал рассказывать Фандрал. - Один даже с етунами договорился, ты представляешь? Никаких бунтов, намеков на войну, прямо скучно. - Правда? – задумался Тор, медленно шагая с друзьями по направлению к комнате. – И это всего-то за шестьдесят лет? - Сами до сих пор удивляемся. Но что есть, то есть, - пожала плечами Сиф. - А вы-то чем занимаетесь в мирное время? – поинтересовался блондин у друзей. - Да ничем интересным. В последнее время служим охраной международных делегаций. Очень редко занимаемся устранением каких-нибудь пиратов. Иногда Один решает пошутить и отправляет нас в лес за мясом, - рассказал Вольштагг, по мере рассказа набивая брюхо какими-то ягодами. - Один? Пошутить? На отца не похоже… - Сами первое время удивлялись, но сейчас уже привыкли, - закончила Сиф. - Тор, как насчет того, чтобы наведаться в таверну и отпраздновать твое возвращение кружкой хорошего эля? - Я не против. “ Один, который в такие короткие сроки повысил жизненный уровень Асгарда? Я, конечно, очень люблю отца, но он не самый лучший царь... А еще его шуточки. Вообще не похоже на него. Странно это... Очень странно” Погруженный в свои мысли, Тор пришел в покои, где распорядился нагреть ему ванную - ему срочно нужно было расслабиться. Принц всегда любил воду, она, как и эль, отлично избавляла от дурных мыслей на некоторое время.

***

Локи сидел в покоях отца уже полчаса. Ужасно болела голова – словно его ударили чем-то очень тяжелым. А еще царя дико трясло: от волнения ли, от жара было непонятно, но ясно было одно – трикстер боялся, причем боялся ужасно. - Вот знаешь, отец, ты был неправ. А я-то оказался куда лучшим царем, чем был ты сам. Что ты там с детства твердил? Ты не справишься, Локи, у тебя не получится, Тор подойдет лучше. И что в итоге? Ты в очередной раз спишь, в очередной раз от того, что не умеешь общаться с детьми, а я уже шестьдесят лет доказываю тебе, что ты постоянно ошибаешься. Но знаешь, скоро, из-за того, что я слишком паникер, ты увидишь то, что может натворить Тор. Но я назло тебе буду держаться. Хоть мне и страшно, хоть я и боюсь того, что правда раскроется, я буду изо дня в день показывать, какой ты глупец, Всеотец. Локи часто разговаривал так с Одином – по преданиям, даже находясь во сне, он видел и слышал все, что происходит вокруг. А значит трикстер не сумасшедший, и эти почти ежедневные монологи не были порождением воспаленного разума. Один впервые так долго спал, а потому Локи уже давно понял, что вряд ли он когда-нибудь проснется. Это было и на руку, и нет одновременно. С одной стороны, трон теперь на долгое время его, но однажды вызовет подозрение долгое отсутствие сна, да и корону все равно рано или поздно придется передать Тору. Но если Один все-таки проснется, то его обман будет раскрыт, и тюремным заключением он уже не обойдется. Палка о двух концах. И о чем он думал, когда затевал это все? Потешить собственные амбиции, доказать упрямому Одину, что он не лыком шит... А только отцу ли? В любом случае, жалеть, менять что-то поздно. Оставалось придумать план, как продержаться намного дольше перед Тором, в конце концов, он знал и Одина, и самого Локи лучше всех в Асгарде, и если бы хоть кто-то раскрыл обман, то это был бы Одинсон. Трикстер наложил еще один щит на отца, обновил несколько заклятий и проверил их в действии. Тело было скрыто великолепно – практическим путем отыскать его было просто невозможно. Но в сердце все равно поселилась тревога. Это было только начало неприятностей.