Сделка

Противоположность во всем — залог настоящей дружбы. Уильям Блейк. «Бракосочетание Рая и Ада».

      — И здесь ты собралась жить?! Это убежище для бездомных, черт тебя дери! — послышался властный, и знакомый голос прямо над девушкой.       С трудом разлепив глаза, Ника села, посылая подруге раздраженный взгляд.       — Что? — вскинула руки Даня.       — Как ты сюда вошла вообще?       — Дверь была не заперта. Да и зачем ее запирать, правда? Никому даже в голову не придет, что в этом доме может быть что-то ценное, — продолжила подруга, разглядывая пыльные статуэтки, привезенные Тиной из Нового Орлеана. — А если серьезно, то о чем ты думала, когда продавала квартиру? Ника, этот дом нуждается в ремонте, капитальном и грандиозном!       Девушка тяжело вздохнула, окончательно выползая из-под пледа. Черт. Сон в кресле был не лучшим ее решением. Мышцы жутко ныли, а затекшая шея, ничуть не придавала ей шарму. Заметив это, Дана нахмурилась еще больше.       — Хватит так смотреть на меня, я должна была. К тому же, здесь не настолько плохо, как кажется на первый взгляд. Просто коробки еще не распакованы и все в пыли. Я переехала только вчера вечером! —запротестовала Ника.       — Самообман — великое дело, да, Кусь? — язвительно процедила подруга, которая тут же пошла следом за ней.       Девушка молчала. Без конца зевая, она заставляла свои ватные ноги двигаться на кухню. Со скрипом открыла старый теткин пенал и, порывшись, поставила на стол две кружки. Даня продолжала сетовать на ее решение, а она между тем поставила чайник на плиту.       — Ну, хватит возмущаться. Может, лучше расскажешь мне цель твоего визита в эту «развалину»?       — Появилась возможность заработать. Но для обсуждения этой новости, ты еще не проснулась. Давай, приводи себя в порядок, мы поедем на встречу в полдень, — ответила подруга, проводя пальцем по грязному окну.       — О, это радует! Мне нужно то, всего десять минут, — сказала Ника, и громко чихнула.       — Так. Ты что это? Ну-ка, дай лоб потрогать, — снова заворчала Даня, подходя к ней, заботливо прикасаясь ладонью ко лбу.       Ника закатила глаза.       — Боже, да у тебя жар! Неудивительно: здесь температура на пару градусов ниже, чем на улице. Быстро прими горячую ванну, по пути купим лекарств.       — Дань, ты не думала завести ребенка? — шутливо усмехаясь, сказала девушка, — Ты просто создана быть матерью.       Спустя секунду, она поняла, что ляпнула и, прикусив себя за внутреннюю сторону щеки, скрылась из виду ошарашенной ее реакцией подруги. Сознание больно кольнуло ее, напоминая о предложенной сделке. Она прислонилась к двери ванны, и попыталась отогнать от себя глупые мысли. Интересно, теперь любое упоминание о материнстве будет вызывать в ней такую бурную смесь чувств? Это как укол совести. Очень болезненный и оставляющий внутри зияющую дырку. Нужно было срочно забить себе чем-нибудь голову. Например, тем, как достать проклятые деньги в кратчайшие сроки! Впрочем, отсутствие горячей воды, сделало это за нее. Заходя в гостиную, девушка наткнулась на задумчивый вид подруги.       — Ты так странно отреаги…       — Горячей воды нет, — тут же прервала ее Ника, — Может, расскажешь об этой встречи?       — И почему я не удивлена? Говорю же, не дом, а сплошная дыра. Собирайся, поедем ко мне, а по пути все расскажу.       Больная тема ее проживания сыграла на руку. И нацепив на себя пальто и вязаный шарф, девушка вышла из дома, по пути собирая длинные пряди в пучок. Как оказалось, встреча должна была проходить с местным владельцем картинной галереи. И почему она сама не догадалась до столь простой идеи заработка? Тина была популярна в своих кругах, ее манера написания картин многих восхищала. Но девушку смущало лишь то, что этот доход станет не таким большим, и к тому же, каждая картина была ей дорога.       Подъехав к знакомому отелю «Dublin» Ника нахмурилась и сердито уставилась на подругу.       —Опять этот взгляд, Савельева.       — Уже Захарова.       — Прости, вечно забываю, — отмахнулась брюнетка. — У меня в квартире ремонт и у тебя, кстати, тоже, — невинно сказала Даня, обтряхивая несуществующие пылинки с брюк.       — Какого черта? Где я возьму столько денег! Я не могу сейчас себе позволить ремонт, и ты знаешь это, — повысив голос на несколько октав, завопила девушка.       — И не надо! Я уже себе позволила и целых два. Не волнуйся, Никусь, я не собираюсь превращать твое захолустье в замок, просто создам условия для примитивного выживания.       — Слушай, это уже переходит все рамки дозволенного. Я больше не могу принимать от тебя твои благородные дары! Я до конца жизни с тобой не расплачусь, Дана! — отчаянно вымолвила Ника, от досады прикрывая рукой лицо.       Даня откинулась на сиденье и, тяжело вздохнув, тихо прошептала:       — Слушай теперь ты. Я понимаю, ты имеешь полное право злиться на меня. Зная твой упрямый, гордый характер, было довольно-таки опасно так поступать. Но Ник, я не могу спокойно попивать коктейльчики у бассейна, ожидая Рому с очередных сборов, зная, как ты нуждаешься сейчас в помощи. Пойми, я имею возможность помочь тебе хоть чем-то. И дуйся, сколько влезет, но я доделаю задуманное до конца, — закончила подруга, при обнимая плечи Ники.       Споры были бессмысленны. Дана и Ника были разными девушками, но одно качество характера было заложено в них с самого детства — упрямство. А еще полная отдача себя. Открытое, доброе сердце, которое было способно любить и защищать от бед. Еще какое-то время они просидели в машине, обнимаясь и утешая друг друга, а затем вышли, идя рука об руку.       Зайдя в номер гостиницы, Даня тут же заставила ее принять ванну, а сама уехала к строителям, наказывая девушке ждать ее тут. Ника взглянула на часы и направилась набирать горячую ванну. Через полчаса в номер должен был заявиться «серый галстук» и передать бумаги, которые предназначались отцу подруги. Да, девушка всегда называла так людей, помешанных на своей карьере до чертиков. Это был замкнутый круг, который пудрил людям мозги. Они отказывались жить, только бы быть наравне с установленными нормами. Проклятый круговорот: зарабатывать, тратить, зарабатывать, тратить, и так, до бесконечности. Совсем забывая о настоящей, реальной жизни, что кипит под их носом. И снова горькая ирония заключалось в том, что эти самые «серые галстуки» могли по щелчку пальцев помочь ее Косте.       Закрывая глаза, она плавно опустилась в наполненную ванну, оставляя себя в прострации. От воды шел пар, но горячо не было. Лишь тепло, обволакивавшее ее с головы до пят. Спустя мгновение, она вновь вынырнула, жадно глотая воздух. О, как же ей хотелось бы душевного спокойствия, но это слишком большая роскошь. Ника просто не могла себе его позволить. Слишком много запретов. Слишком много обязанностей. Слишком много преград на пути к исцелению мужа. Но она справится. Всегда справлялась.       В дверь громко постучали. И, вероятно, стучали уже давно. Резко подскочив, Ника обмотала себя первым, что попало под руку. Кажется, она потерялась во времени, совсем забыв о поручении Даны. Вылетев в коридор, быстро распахнула дверь, едва не поскользнувшись на влажных босых ногах.       И именно в этот самый миг кислород покинул ее и без того истощенные легкие. Покинул насовсем. Второй раз за одну неделю. В темно-голубых глазах напротив застыло удивление. Перед ней стоял Авдеев. «Серый галстук» был отнюдь не серым, а чрезмерно красивым. А что на счет элемента одежды, так галстука не было вообще.       — Ну, привет, — протянул Артем. Его губы изогнулись в полуулыбке. — Что-то мы стали слишком часто встречаться.       — Не могу не согласиться, — сухо бросила Ника, жестом пропуская его в номер.       — Так ты в гостях? — спросил мужчина, нагло изучая ее внешний вид.       Девушка поежилась, поспешно хватаясь за края небольшого махрового халата. Ее мокрые волосы щекотали ей плечи, а капли, стекавшие с мокрых прядей, падали, плавно стекая вниз по шее. Авдеев не мог оторвать свой взгляд, как бы не старался.       — Да, вынуждена. Полагаю, ты принес бумаги Родиону Сергеевичу?       — Как и ты, вынужден, — подчеркнул последнее слово Артем, продолжая пялиться на ее влажную шею. Ника понимающе кивнула, мгновенно положив руку на место его обзора, — Мой служащий отлучился по важному делу.       — И большому боссу приходится все делать самому, — насмешливо закончила за него она.       Авдеев улыбнулся, вновь демонстрируя свои ямочки. Улыбка такая открытая, что ее дыхание на миг сперло. Ника немедля отвела взгляд. Плохой, очень плохой знак.       — Так точно, — подтвердил он, медленно шагая в ее сторону. — Как продвигаются дела в поисках денег на операцию? Как Костя? — его тон был пропитан лживой заботой. Или может, ей было проще так думать. В любом случае, имя мужа он подчеркивал с особой «любовью».       — Серьезно? Тебя это действительно волнует? — усмехнулась девушка, — Все в порядке, деньги почти собраны.       — Так и не научилась грамотно лгать, Савельева.       «Конечно, ведь в этом его никогда не переплюнуть», — подумала она. А вслух сказала:       — Захарова. Моя фамилия теперь, Захарова.       Он лишь усмехнулся.       Их разделял лишь один шаг и, подняв свои глаза, Ника встретилась с его — холодными, словно глыба льда. Но все же было в них что-то, что заставляло ее не отводить взгляд. Мужчина молчал, задумчиво всматриваясь в глубину ее глаз. Отчаянно пытаясь узнать ход ее мыслей прямо в эту секунду. Он был выше ее на голову и, стоя перед ним без каблуков, она казалась ему совсем маленькой. Как в старые добрые времена, снова задрала свой подбородок и показывала всем своим видом, что ни перед чем не страшится. Эта была та самая заминка, что любили показывать в фильмах, когда двое встречаются после долгой разлуки. Но это не совсем про них. Они оба испытывали смущение, да, но сильнее всего — ярость.       — Ты не передумала? Один звонок, и твой Костя летит за своим зрением и здоровыми ногами в клинику.Все, что требуется от тебя лишь согласие. Ты понимаешь это? — продолжил давить на нее Авдеев. Ее взгляд опустился на свои ноги.       — Хватит. Я все тебе сказала, Артем.       Один лишь звук его имени, что сорвался с ее губ, и его снова затрясло. Сейчас, кажется, она была так же растеряна, как и он. Прошлая их встреча была настоящей бурей, абсолютным крушением шаткого спокойствия. Но сейчас? Эти ее опущенные в пол глаза и смятение, сотворили с ним безумные вещи. Ведь как ни крути, а те годы, проведенные вместе, не перечеркнешь просто так. У них была история. И эта близость даже сейчас чувствовалась крайне остро и она понимала это, как никто другой. Когда-то она была только его. Но теперь… сделала свой выбор.       Прочистив горло, Авдеев снова обратил на себя внимания и протянул ей папку.       — Вот, возьми.       — Что? — растерялась она, подняв голову. Пухлые губы изогнулись в форме «О», когда она поняла, что ей стоит забрать бумаги.       На одну короткую секунду их руки соприкоснулись. И, быть может, ей вовсе показалось, но его пальцы заскользили по нее чуть больше положенного.       — Мне пора. Приятно было вновь повидаться, — с едва заметной грустью улыбнулся Артем.       Уже провожая его к двери, она прислонилась к дверному косяку и устало посмотрела на мужчину. А она действительно, изменилась. Ее истощенный вид о многом говорил ему. Скулы так остро выделялись, что казалось, проведи он по ним, непременно порежется. А эти сумасшедшие, изумрудные глаза, которые он так любил, утратили былой блеск. Она страдала. И сейчас, когда он позволил себе эту слабость — вновь чувствовать ее, ему стало так жаль Нику. Что же она делает со своей жизнью?       Повинуясь порыву, мужчина медленно протянул руку к изгибу ее шеи и, еле касаясь, провел по ней пальцами. Будто очнувшись ото сна, она резко дернулась назад, посылая уничтожающий взгляд.       — Тише, я лишь смахнул пену с твоей шеи, Никс. Только и всего, — хрипло пояснил он и, спустя секунду, скрылся в дверном проеме.       Услышав стук закрывающейся двери, она, наконец, выдохнула. Прикрыла глаза и медленно сползла по стенке вниз.       «Никс»       Это несправедливо. Он. Его ямочки. Улыбка. Мягкость в голосе. Их прошлое. И… их настоящее. Несправедливо и то, как реагировало на него ее собственное тело. Это пугало, ведь бороться с этими ощущениями она была не в силах. Слишком… остро. Но было бы слишком глупо упиваться воспоминаниями и жалеть о том, что они наворотили. Прошлого не вернуть, как уж не старайся. И Его прежнего, тоже не вернуть. В конце концов, этот холодный расчетливый мужчина даже не соизволил ей помочь.       Высушив волосы и облачившись в теплые вещи, Ника вдруг почувствовала значительное облегчение. И комфорт, что не ощущала уже довольно долгое время. Ей просто нужен крепкий кофе и сытный завтрак. Это утро так утомило ее, что впервые за столько времени, она даже ощутила настоящий голод. Что сказать, как бы она не злилась на подругу, все же, была ей безмерно благодарна. Холодная ночь, проведенная в сыром, старом доме теперь и вправду казалась глупой идеей. Зародившаяся недавно болезнь, начала отступать после сытного омлета и большой кружки кофе, буквально вернувшим ее к жизни.       Но на этом все. Времени расслабляться у нее в запасе больше не было. Устроившись поудобнее в кресле, она постаралась сосредоточиться на поиске вакансий. Листая газеты и делая пометки, Ника старалась быть более собранной, чем являлась, но ни черта не выходило. Бросив возле ноутбука свои записи, она откинулась назад, тяжело выдыхая. С Артемом всегда было именно так. Он переворачивал ее мир. Она переворачивала его в ответ. Но обладала ли она такой же силой теперь? Это вряд ли. И, наверное, сейчас это больше походило на одностороннее движение. Только вот ей не нужно было никакого движения! Она хотела спокойствия, сосредоточенности и чистого ума! Закусив губу, Ника дотронулась до своей шеи. Там, где легким касанием прошлись его пальцы и тут же отдернула руку, снова ругая себя.       И если когда-то мысли об этих прикосновениях вызывали в ней трепет, то сейчас… сейчас она ненавидела его всей силой своего уставшего сердца.