Сделка

«Не знаю, куда ведет этот путь… Не знаю, каким путем шел до этого… Право или лево… Да или нет… Нам постоянно приходится выбирать верный путь. Согласие и отказ переплелись в вечной паутине, и я не знаю, какой путь верный. Золотая пора».

      Стук.       Стук.       Стук-стук.       Она слышит чей-то медленный стук по двери. Затем щелчок замочной скважины. Молчание. Тяжелый, прерывистый вздох. Ей известно, кто решил забрать ее. Ей дышится так тяжело, но почему-то все, что она делает, так это лишь стоит на месте, обхватив себя руками.       За спиной слышатся размеренные, неторопливые шаги по кафелю. Шаги становятся ближе и ближе. Сердце колотится так быстро. А когда парфюм незваного гостя долетает до нее, она все понимает. Ежесекундно. Ведь он так знаком и, в то же время, совершенно неизвестен.       Мужчина замирает позади нее. Несколько долгих секунд. Но за эти секунды она ощущает его нерешительность. Его желание. Его нетерпеливость. Грубые пальцы скользят по позвоночнику. Его Нежность причиняет боль. Она закрывает глаза и старается не выдать себя. Пальцы завершают свою пытку и возобновляют ее еще с большим рвением. Он придвигается ближе, обнимая ее. Мозолистые пальцы сплетаются с ее. Прерывистое дыхание щекочет тонкие прядки на ее затылке.       Это неправильно, — единственная здравая мысль, что проносится в ее голове перед тем, как окончательно уйти на дно.       А потом, потом все выходит из-под контроля. Он прижимается к ней плотнее и зарывается своим носом в ее волосы. Девушку окатывает волной непреодолимого влечения. Удивительно, как мужчина только одним своим присутствием может подарить смесь желания и боли. И этот мужчина дарил ей именно эти чувства, которые пронизывали ее с головы до пят. Маленькими и острыми иголочками.       — Обними меня за шею, — хриплый шепот путается в ее волосах. Одна фраза, и она буквально тонет в покорности, что так непривычна и не свойственна ей. Тела прижимаются друг к другу вплотную. И ощущается так, словно в этот самый миг они срастаются душами. Намертво. Погрузив свои дрожащие пальцы в его волосы, она легонько тянет их вперед. Он поддается им. Но, в то же время, не отпускает свой контроль, припав губами к ее шее. Грубые, мозолистые пальцы отстраняются от ее руки и начинают путешествовать по всему ее телу. Сначала ключицы, затем, едва касаясь, они задевают вершины ее груди, скользя по животу вниз. Они очерчивают прямую обжигающую линию и останавливаются у кромки ее платья, чуть приподнимая его. Она жадно хватает воздух губами, когда он подключает к ласке ее шеи еще и зубы. Мысли путаются. Но просто ей известно, что такова его сущность: брать то, что ему хочется.       — Ты же не думала, что теперь все станет как прежде, да? — сдавленный хрип соприкасается с ее шеей. — Я рад, что ты согласилась на условия. Это верное решение, Никс. Ты ведь всегда мне принадлежала.       На удивление себе, она вдруг вырывается из его нежной хватки и бросается бежать. Подальше от теплых губ и таких лживых поцелуев. Сбивая набойки на каблуках, она бежит, ни на секунду не оглядываясь назад. Минуя лестничные пролеты и коридоры. Пряди волос выбиваются из изящной прически и припадают к щекам, облепляя ее лицо. И все тот же предательский звон каблучков по кафелю, продолжает звенеть в ушах, не покидая ее ни на миг. Она бежит от своих страхов, бежит от страданий, бежит от него...Глаза щиплют от подступивших слез, а горло сжимает спазм. Преодолевая последний лестничный пролет, она оглядывается назад, совершая роковую ошибку. Ведь развернувшись, она натыкается на живую стену в виде него. И все катится к чертям. Сердце ухает вниз, захлестывая ее волной сокрушительных эмоций. Она набирает в легкие как можно больше воздуха и готовится кричать…       Ника резко села, широко распахнув глаза.       "Сон. Это был сон!"       Она потонула в этих ощущениях реальности и каждый шорох, каждый шаг словно происходил с ней наяву. Ей казалось, будто там, где его руки касались ее во сне, кожу невыносимо жгло. Стараясь дышать как можно глубже, она обхватила руками свою голову и опустила ее на согнутые коленки. Волосы взмокли на висках, а шумное дыхание опаляло ноги. Авдеев преследовал ее даже во сне. И, увидевшись с ним всего два раза, ненависть была готова затопить ее. А ведь все, что девушке хотелось, так это отключиться от мира хоть на несколько мгновений. Просто выпасть в нирвану и забыться.       Услышав шорох простыней позади себя, она оглянулась через плечо. Черт.       — Прости. Я разбудила тебя, — тихо прошептала Ника,виновато улыбаясь. Но Даня молчала. Лишь смотрела на нее, недоумевая. Будто перед ней предстал призрак или что-то иное. Во взгляде читалось столько эмоций, что она даже растерялась. Озабоченность, страх, непонимание, сочувствие.       — Что происходит, Ник? — задумчиво произнесла подруга.       — О чем ты?       — Ты знаешь. Просто не пойму, почему не хочешь рассказать мне. Это все из-за Темы?       Что ей ответить? Что я снова выпала из реальности? Она понимает это и так. Понимала всегда, еще с тех времен, когда мы все были вместе. Да и невозможно все это. Слова, будто колючая проволока царапают мою глотку. Слова причиняют боль. Слова — бессмысленны. Лишь поэтому она выбирает ложь. Лживые слова даются куда проще, так ведь?       Глубоко вздохнув, Ника повернула лицо к стене. Так легче.       — Костя. Мне снился Костя. Очень переживаю из-за того, что его состояние обострилось.       Даня снова замолчала, прежде чем ответить. Чувствуя, будто подруга сверлит ее напряженную спину своим скептицизмом, Ника судорожно выдохнула. Она была отвратительна. Ее вдруг затошнило от самой себя. Прикрываться здоровьем Кости, чтобы не признаваться, что происходит с ней после приезда Артема?       Просто блеск, Савельева.       — Мы вытащим его, слышишь? — шептала Данька, пожимая ей плечо. — Сделаем все, что только возможно. На днях я встречусь с несколькими владельцами фондов в Москве.       — Спасибо, — промямлила она в ответ, не оборачиваясь. Господи, теперь еще хуже.       Взгляд зацепился за часы, стрелки которых показывали начало третьего. Голова раскалывалась на три части. Потерев лицо ладонью, она поднялась с места и укрыла Серебрякову пуховым одеялом.       — Ты куда?       — Дань, ложись. Завтра рано утром рейс.       — А ты как же? — сонно пробормотала подруга. Она была такой милой. Густые черные пряди закручены в небрежный узел, а на щеке след от подушки. Сердце затопило нежностью.       — Я уже вряд ли засну. Разбужу тебя в шесть, — сказала Ника и оставила на ее лбу долгий поцелуй. Пришло ее время заботиться.       Выключив ночник, она вышла в другую комнату и прикрыла за собой дверь. Определенно, в номерах люкс-класса было масса плюсов. Она невольно сравнила номер с тем, в котором жил Артем. Практически одинаковые. Только в его больше кожи и алкоголя. Все еще находясь в некой прострации после сна, девушка поежилась от холода. Решив согреться, она нацепила теплый банный халат и уселась в кресле, подгибая под себя ноги. Сделав короткий звонок в службу доставки, она стала ожидать свой черный кофе с бодрящим привкусом кофеина и коньяка. Это было "лекарством" Тины от всех проблем. Ника тихо усмехнулась себе под нос и откинула голову назад.       Тетя твердила, что после этой бодрящей смеси, ее голова мыслит ясно. Мыслить ясно — именно то, что нужно было ей сейчас. Поэтому она притихла и стала прислушиваться к шагам за дверью.       Услужливый персонал не заставил себя долго ждать. И, конечно, это вовсе не из-за того, что их номер был люкс. Наверное, им просто не спиться в три часа утра. Поблагодарив, она вернулась в свое уютное кресло, чем-то напоминающее венецианский шик. Ни смотря на всю свою вычурность, оно было поистине удобным. Выбитые золотыми нитями узоры, придавали ему причудливый вид. У Тины было много подобных вещиц, доставшихся в подарок или привезенных из многочисленных поездок. В детстве она так любила слушать истории о том, как та или иная вещь нашла приют в их доме. Это было нечто сказочной предыстории.       Медленными глотками она растягивала напиток, размышляя о критичности всей ситуации. Уже завтра Дана улетит в Москву, а затем в Париж. А ремонт в ее старом доме закончится лишь через неделю. Поставленные сроки для поиска денег тоже подходили к концу, не говоря уже про удвоившуюся сумму. И это огорчало ее больше всего. Даже, если Даня очень постарается, то заработок с проданных картин она получит лишь через месяц, а может и больше. Выход оставался лишь один. Тот самый, от которого в жилах стыла кровь. Неужели она дошла до этой точки невозврата? Ее последний шанс? Стоит ли говорить насколько, пугала ее вся сделка в целом? Если она согласится, жизнь никогда не станет прежней. Сможет ли она остаться равнодушной, когда внутри нее будут шевелиться маленькие пяточки? Сможет ли увидеть младенца и не полюбить его всем сердцем? Получиться ли у нее спокойно жить, зная, что где-то растет малыш, в котором течет ее кровь? Нет. Она знала ответ наперед. Тем не менее, постепенно подводила себя к тому, что как только за окнами замаячит солнце, она позвонит Ему. Да, она согласится на эту беспощадную по отношению к ней сделку, которая вернет к жизни ее мужа. И истопчет остатки ее.       Ника понимала, что это убьет ее. Окончательно добьет эта очередная потеря в жизни. Потому как, нет ничего проще, чем влюбиться в крохотный комочек, который будет зарождаться у нее внутри. Но это будет потом, а в ближайшее будущее, она подарит Косте здоровье и мечты о будущем. И зрение. А что будет потом с ней это уже не так важно. Чертова благородная натура. Мысли путались между собой. Ей нужно было столько сделать: позвонить Авдееву, договориться с клиникой, придумать, что сказать мужу и подруге. И это кружило голову еще сильнее. Все слишком спонтанно.       Сделав последний глоток кофе, она почувствовала приятную горечь и тепло, которое медленно расходилось по всему телу. Полшестого утра. Но эти минуты пролетели для нее так незаметно. Встав с теплого кресла, Ника подошла к окну и забралась на широкий подоконник. Утро уже вступало в свои права, рассыпая по земле первые лучи солнца. Блеклые, не такие насыщенные, но достаточно светлые для такой хмурой погоды. Мелкие лужицы были покрыты ледяной коркой, а люди уже спешили на работу, выдыхая изо рта пар. Ника плотнее запахнула края халата и уткнулась лбом в холодное стекло. Иногда ей так хотелось настоящей зимы. Чтобы крупные хлопья снега опускались на ресницы, волосы, пальто. Чтобы зима превратилась в сказку, добрую и наполненную чудесами. Ведь она так любила Рождественские праздники в детстве. Когда вся семья собиралась вместе, из кухни доносились ароматы кексов с корицей, а отец рассказывал о своих приключениях на фронте. Потом все изменилось, и новогодние праздники она встречала с Тиной и ее друзьями — художниками. И пусть каждый раз это было нечто странное, ей нравилась эта добрая атмосфера творческих людей. И вот, через неделю настают эти самые праздники. И на этот раз она будет одна. Без теплых традиций, домашней еды и, главное, близких ей людей.       Она на миг задумалась о том, как будет собирать по кусочкам свое потрепанное сердце после окончания сделки. А останется ли вообще от него хоть что-то? Ведь Авдеев будет рядом почти год, а потом вновь покинет ее, забрав с собой все самое ценное. Раньше ей казалось, что отлично справлялась без него и что все забывалось. Черты лица уже не были такими четкими в памяти, а события, что ты перекручиваешь в голове, износились. Все становится тусклым, и ты, наконец, принимаешь действительность. Но встретившись с прошлым лицом к лицу, ты вдруг осознаешь — ни черта не забылось.       Это была больная, а не светлая ностальгия. И она вернулась. Ника все еще ощущала, что Тема был внутри нее. И сколько бы она его не выживала из себя, сколько бы ни прогоняла, он все равно возвращался. Он был, как аллергия, как противный диагноз, мешающий спокойно жить. Он просто был. Все еще был с ней. И если раньше ощущение его близости давало спокойствие, то сейчас отдавалось горьким осадком, который стоял каждый божий день — комом в горле. Этот осадок драл ей горло. Но, если честно, с этим можно было жить. Давайте будем честны. Можно было просыпаться утром, ходить по магазинам и совершать свои привычные дела. И не стоит драматизировать, ведь, черт возьми, ко всему можно привыкнуть.       Плохо приходится, когда однажды, ты как обычно варишь себе кофе у плиты и размышляешь о своих будничных заботах, но вдруг в мыслях резко всплывают картинки из прошлого. Просто так. Как по щелчку пальцев. То, как тебе целовали коленки или то, как заливисто ты смеялась когда-то, сидя на краю причала. Картинки расплывчаты, а может, и вовсе их почти нет. Ты помнишь только ощущения. Те ощущения, которые испытывала в этот момент. Чей-то взгляд или брошенная фраза. И затем стены твоей крепости рушатся. И ты стоишь, смотря на эту проклятую турку, в которой уже вскипает твой кофе. А затем на плиту, где черная клякса расползается по белоснежной поверхности. И это все, что надо, чтобы выбить тебя из колеи. Ты просто носитель. Носитель всех своих счастливых и грустных моментов. Кто-то справляется с этой ношей, а кто-то только учится. У кого-то, как у нее, не выходит им быть. И человек срывается, будто сбежал из дурки, как по щелчку пальцев.       Сквозь пелену мыслей, она услышала тихие шаги за дверью. Должно быть, уже шесть. Достав из кармана мобильник, она долго смотрела на потертые кнопки, не решаясь нажать вызов возле Его имени. Страшно так, что ее колени немного подрагивают, а живот скручивает. Боясь быть услышанной, Ника плотнее закрыла дверь и уселась, откинувшись назад на спинку кресла. Пальцы немного не слушаются ее, но с третьего раза, ей удается совершить вызов. На другом конце провода послышались длинные гудки.       — Алло, — а вот и хриплый знакомый голос.       От этого звука она будто онемела. После недавнего сна и их встречи накануне, она едва ли могла трезво рассуждать. Настолько ее манило то, как этот тембр обволакивал ее. Но хватит с нее.       — Это Ника. Прости, если разбудила, — сконфуженно пробормотала она. В трубке послышался шорох и, кажется, скрип кровати. Тишина. Будто он был так удивлен, что ему потребовалось время. Или просто это лишь ее больное воображение и он просто перекатывался с какой-нибудь блондинки?       — Чем обязан, Никс?       — Ты мог бы не называть меня так? Пожалуйста? — просипела она, пряча лицо за ворот халата.       — Ладно. Постараюсь, — дружелюбно усмехнулся он. — Так, чем обязан… вам?       — Ты ведь знаешь, я не звонила бы просто так.       — Верно. Не звонила бы, — вторил мне Авдеев. На линии послышались небольшие помехи и вдруг, шум оживленного города. Будто он вышел на балкон. Щелк. Так, действительно, вышел. Закурить. Тяжело выдохнув, Ника собралась с духом. Сейчас или никогда.       — Это на счет той сделки, что ты предлагал мне. Помнишь?       — Как же забыть? Я полагаю, все совсем плохо? И почему вы, девушки, вечно тянете все до последнего? — последний вопрос явно риторический, но ее щеки вспыхивают. Она едва ли дышит, так ей волнительно, а он лишь пускает свои остроумные шуточки, будто они обсуждают какую-то банальщину. Крепко сжав трубку в пальцах, она старалась не обращать на это внимания. Она стала мудрее, в конце концов. И стоит не забывать, что он ее последний шанс, как бы прискорбно это не звучало.       — Да, ты прав.       — Что же, тогда встретимся где-нибудь? Нужно все детально обсудить! — с энтузиазмом подхватил Артем. И от этой радости в его голосе, в ее глазах темнеет от гнева.       — Да, конечно. Я еще в отеле, поэтому можем спуститься вниз. Вроде бы, там есть ресторан, — спокойно ответила Ника.       — Вау. Зовешь меня на свидание, Савельева?       — На деловую встречу, Авдеев. И впредь относись ко мне так же, как к своим деловым партнерам. Настоятельно рекомендую.       — Я не спал со своими партнерами. И уж тем более, не прыгал вместе с ними в реку голышом. А это знаешь ли, очень сближает.       Девушка залилась краской, вмиг вспомнив, как они на спор прыгнули с моста в реку. Безумное лето, абсолютно безумные они. Безумные и влюбленные. Но какого черта он позволяет себе предаваться воспоминаниям?       — В семь вечера, с правой стороны входа. И хватит себя так вести, иначе ты пожалеешь об этом, — резче, чем собиралась, ответила Ника. Ее лицо горело, а пульс зашкаливал, а они еще даже не виделись.       — Ты стала такой пресной, знаешь об этом? Ладно, до встречи, Никс, — с иронией протянул Артем и, не успев, она возмутиться, завершил вызов.       Громко выругавшись, она швырнула свой старый мобильник в противоположное кресло. Тот пролетел мимо и с громким стуком приземлился на пол. Нике хотелось закричать. Ее жизнь становится похожа на комедию, с черным юмором, разумеется, и маленьким бюджетом.Услышав шорох в соседней комнате, она тут же нацепила на себя дежурную улыбку и выдохнула несколько раз, дабы не вызвать у Дани подозрений. Через несколько часов она подпишет злосчастный контракт, и пути назад уже не будет. Что ж, теперь, на пути к исцелению Кости стоит только она преграда — медленно тянущееся время...