Сделка

      Сердце исходит слезами,       Словно холодная туча…       Сковано тяжкими снами,       Сердце исходит слезами.       Поль Верлен.       Все, во что превратилась ее жизнь — сплошное ожидание. Все слезы были выплаканы, и боль, что пожирала изнутри, казалось, стала чем-то привычным и повседневным. Закутавшись в вязаный шарф, она медленно шла в больницу, путь к которой уже успела выучить наизусть. Время шло, а диагнозы врачей становились все хуже. В ночь аварии Костю вынесло на встречную полосу, и, столкнувшись с массивным внедорожником, он чудом остался жив. Многочисленные переломы позвоночника приговорили ее мужа к инвалидному креслу. Но это было еще полбеды. Мелкая царапина роговицы глаза привела к страшным последствиям — Костя терял зрение. Ощущение своей беспомощности медленно, но верно разрывало Нике душу. Чувство вины не покидало ее ни на секунду. Поднимаясь по ступенькам больницы, она снова искала слова, которые были бы способными подарить ее мужу надежду. Но как? Ведь за последний месяц ни единого проблеска на его успешное восстановление. Снова лгать?       Ноги изнывали от постоянных разъездов по банкам и всевозможным благотворительным организациям. За последние три недели она поставила на уши весь Новороссийск. Двушка в спальном районе и старенькая иномарка уже были выставлены на продажу. Друзья, знакомые и родственники мужа вовсю пытались помочь собрать нужную сумму. Но даже этого было слишком мало. Настолько ничтожно мало, что собранная сумма на операцию казалась лишь каплей в море. Ника сглотнула, подавляя в себе судорожный комок боли, застрявший в горле. Больше никогда он не увидит свое отражение, их набережную, солнце в закате и свою жену… Никогда не сможет ходить, чувствуя под ногами песок или мягкий ковер. Молодой парень всего за один короткий миг превратился в слабого, больного человека, потерявшего всякую веру в мечты о счастливом будущем.       Незаметно для себя, Ника уже подходила к палате мужа, погруженная в свои мысли, как вдруг заметила свою свекровь. Лариса Матвеевна, прикрывая лицо платком, снова упивалась слезами. Увидев девушку, ее наполненные слезами глаза тут же загорелись ненавистным огнем.       Ника чувствовала ее осуждающий взгляд на себе, но старалась не подавать виду. Глаза женщины прожигали в ней дыру, оставляя после зияющую пустоту. В ее голове тут же эхом отдавались крики свекрови, свалившиеся на нее в ту злосчастную ночь аварии:       «Теперь ты довольна, паршивка?! Он наизнанку лез, чтоб тебе угодить! А ты вечно доводила его скандалами и упреками! Думала, я ничего не знала? А я знала, он все мне рассказывал. Это авария случилась из-за тебя! Ты приковала его к коляске своими проклятыми руками. Ты!»       Она осторожно подошла к женщине, в очередной раз, стараясь хоть как-то ее успокоить. Костя был ее единственным сыном, ее отрадой, ее всем. Она растила его сама и все эти годы не имела ни единой поддержки. И Ника понимала все это, поэтому даже не смела заикаться о случайности. Пусть она побудет громоотводом, принимая на себя все ее выпады, хуже уже не будет.       — Как он? — тихо спросила девушка, осторожно опустив свою ладонь на ее поникшие плечи.       — Оставь свое лицемерие при себе, Вероника, — строго отчеканила свекровь, сбрасывая с себя ее руки. — Костя больше не видит. Не видит совсем ничего… Он говорит, что даже не отличает свет и темноту. Он слепой!       Женщина подскочила со скамейки и бросила на нее ядовитый взгляд. Имей Лариса возможность, то непременно изменила бы время и поменяла их с Костей местами. Непременно. И, кажется, она была бы согласна на это. Быть может, так было бы гораздо справедливее. Озноб охватил Нику с новой силой. Казалось, что она уже не способна вынести боли, но она снова оказалась не права. Чувство вины тяжким грузом оседало на ее сердце. Еще совсем немного и оно просто оборвется вниз.       — Лариса Матвеевна, мы поставим его на ноги! Я обещаю, слышите? — голос дрожал. — Сейчас не средневековье, и все лечится. Только нужно время и… терпение.       — Ты сама в это веришь? Иди, он ждет тебя, — холодно ответила свекровь и незамедлительно скрылась в толпе белых халатов.       Верила ли Ника в исцеление своего мужа? Сложный вопрос. Но опустить руки совершенно не укладывалось в ее голове. Собравшись с духом, она нажала на дверную ручку. Все получится.       Возле окна просторной палаты покоилась инвалидная коляска, в который сидел Костя. Сердце замерло. Худой, осунувшийся парень совсем не походил на ее стройного и в меру подкаченного мужа. Пустой взгляд был направлен в окно, словно он пытался заставить свои глаза видеть. Будто бы принуждал себя моргнуть несколько раз, дабы убедиться, что все это лишь дурной сон. Девушка тихо подошла к коляске, холодными дрожащими пальцами прикоснувшись к истощенному плечу мужа.       — Никуша? — услышала она родной голос.       — Да, милый? Как ты меня узнал? — ответила она, пытаясь казаться спокойной. Костя развернул коляску и протянул руку, нащупывая и прикасаясь.       — Когда теряешь зрение, то обретаешь хороший слух, — грустно усмехнулся он. Губ мужа коснулась легкая улыбка.       Он взял ее руку и стал бережно перебирать тонкие пальцы девушки. Непрошеные слезы тут же вырвались наружу. Как бы она хотела перемотать время назад, ценить и беречь его, словно своего маленького ребенка. Молчание затянулось.       — Прости меня, Кость. Если когда-нибудь сможешь, прости, — тихий вкрадчивый шепот.       Костя шумно выдохнул, мгновенно отдернув от нее руки.       — Ты опять наслушалась мою мать? Хватит твердить, что ты виновна, и закончим на этом.       — Но это так! Я до конца жизни буду винить себя в случившемся!       — Хватит, — резко отрезал он.       — Костенька, мы обязательно справимся! Слышишь меня?! Я обещаю, я клянусь! То, что ты выжил, это — настоящее чудо, — словно в бреду повторяла Ника, обнимая мужа за шею.       — Чудо?! Ты что, рехнулась, Вероника? Это — проклятие! Клеймо на всю жизнь. Полное обречение… Лучше бы я сдох прямо там! Это — уже не жизнь, как ты не понимаешь. Ты действительно такая глупая? Сними, наконец, свои розовые очки, — кричал мужчина, будто ее утешения были последней каплей.       Ника задыхалась от слез, стараясь не издать ни единого всхлипа. Они душили ее, перекрывали кислород, не давали ясно видеть, затуманивая взгляд. Она отчаянно заставляла себя дышать, преодолевая настоящий приступ.       — Уходи. Я хочу спать, — горько процедил он через плечо.       Она хотела закричать от несправедливости, кинуться мужу на шею и успокоить, но понимала, что причинит ему только лишь боль. Она снова все испортила! В который раз не смогла справиться с такой маленькой задачей: держать при себе свою жалость. Перебирая ватные ноги, девушка вышла из его палаты. Тошнота подкатывала к горлу, а желудок скручивало тугим жгутом. Слабость набирала обороты, и, сделав еще один шаг, в глазах резко потемнело. Судорожно хватаясь за стены, ее хрупкие пальцы все же соскользнули вниз. Она потеряла равновесие и последнее, что она почувствовала, был холодный кафель городской больницы номер один.