Сделка

      Многие из нас топчутся между двумя разбойниками — сожалением о прошлом и страхом перед будущим.       Фултон Ослер.       Флэшбек       — Кусь, я за твое счастье. Ты ведь знаешь. Но не поспешила ли ты со свадьбой, девочка? — голос ее был спокойный, как и всегда. Только тот, кто знал тетку значительное долгое время, мог распознать нотки беспокойства за племянницу, которые непременно были. Всегда.       В этот день Ника пришла просить ее благословения. Да, именно под этим предлогом она заявилась к ней с утра пораньше, дергаясь, словно на иголках. Сомневаясь, она с интересом поглядывала на Тину, которая заканчивала свою очередную картину. Еще раз подметив гениальность и талант своей единственной тети, она любовалась, как женщина выводила тонкие лазурные завитки, что напомнили ей бушующие волны. Хотела бы она погрузиться с головой в море и отстраниться от всех сомнений, что настырно лезли в голову. Тяжело выдохнув, она все же ринулась защищаться:       — Мне двадцать три, а не пятнадцать, Тина! Я уверена, Костя станет хорошим мужем и, возможно, в скором времени, любящим отцом!       — Дело тут не в возрасте, деточка. Некоторые люди и к пятидесяти годам трудно представляют себя в браке. Главное, что чувствуешь. Эмоции — вот, что самое главное. То, что говорит тебе твое сердце, — нервничая, говорила Тина, не отрывая взгляд от картины.       Ника молчала, наблюдая, как Алевтина смешивает краски, подбирая идеальный оттенок. И в то же время перебирая в голове моменты с Костей, ставя перед собой главный вопрос.       — Так ты… любишь его? — нарушая затянувшееся молчание, спросила она племянницу. Мгновенно повернувшись к ней лицом, Тина выжидающе на нее уставилась. В нее впились зеленые взволнованные глаза, которые буквально считывали все сомнения девушки. Между строк. Легко и просто.       — Я… я уверена в нем. У нас одинаковые вкусы, взгляды и цели на жизнь, — ответила Ника, проклиная себя за то, что звучит это как оправдание.       Тина нахмурилась. Положив кисть обратно на мольберт, она присела рядом.       — Никусь, что ты чувствуешь к Косте? — уже мягче спросила она, положив свою теплую ладонь на руку девушки.       — Я люблю его. Да, конечно, люблю, — нервно усмехнулась она, кивая. — Просто, ты так резко спросила, и я подумала прежде рассказать, как же мы подходим друг другу, ведь…       — Ника, остановись, — прервала ее тетка. — Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы твой будущий муж любил тебя не только за внешнюю оболочку, но и за внутреннюю. Знал, какой ты редкий и драгоценный алмаз. Восхищался тобой, твоими талантами и идеями. Принимал в тебе не только твои лучшие стороны, но и твои минусы. И, милая, самое последнее, что я хотела бы знать — это насколько вы друг другу подходите.       Конец Флэшбека       Все было будто бы вчера. Даже сейчас, прикрыв глаза, можно было ощутить самой кожей заботливые руки тетки на своих плечах. Она была такая одна. Уникальная в своем роде. Ее непоколебимый оптимизм неимоверно вдохновлял. Черпая ее жизненную силу и любовь к жизни, Ника пропитывалась всеми лучшими чертами ее характера. Воспитывая племянницу на протяжении тринадцати лет, она все же вырастила из девочки человека. Человека со своими взглядами на жизнь, справедливостью и умением все эмоции пропускать через сердце. И сейчас, сидя в одинокой больничной палате, погруженной в ночь, девушка так сильно скучала по ней. По советам, по шуткам, по абсолютному невезению в выборе мужчин и безграничной любви ко всему миру, а еще по ее провальным оладьям и вкусному травянистому чаю. Можно было создать целый мир под ее именем, ведь, казалось, Тина вобрала в себя беспредельное множество привычек, традиций и теплых воспоминаний. И это все было в ней, в Нике. Есть, и будет жить в самом уютном уголке ее сердца, и выползать наружу в качестве той самой заветной любви к жизни. Возможно, когда-нибудь.… Тогда, когда станет хоть на толику легче жить.       — Я скучаю, Тин…       Ночь только начинала набирать обороты, а в голове ее было столько вопросов. Костя… Когда, интересно, все пошло наперекосяк? И, задумываясь, Ника поняла, что с самого начала их отношений все было слишком идеально. Ведь тогда она так остро нуждалась в любви, переживая целую череду ожогов в отношениях с парнями. И появление Кости в ее жизни было словно глотком свежего воздуха, спасительным вздохом. Заботливый, внимательный и нежный. Парень буквально покорил Нику своей романтичной натурой. И какой контраст ощущать рядом с собой человека, совершенно непохожего на всех бывших вместе взятых. Ну, разве это — не счастье? Будто бы судьба дарила ей шанс на счастливую семейную жизнь. На семью, без которой вся ее жизнь — лишь последовательная цепочка событий и ничем не примечательных будней. Им было так легко и непринужденно вместе, что наличие страсти казалось ей весьма понятным. Они взрослые, готовые к семье люди, а не подростки, которые сгорают от своей пылкости, бросаясь в омут с головой. И все же тревожный маленький звоночек глубоко внутри нее, иногда подавал сигнал. Тихонько. Еле слышно. Но едва взглянув в голубые добрые глаза Кости, все сомнения уходили на задний план.       Ника снова закрыла глаза, а слайды ее памяти так и показывали ссору перед аварией. Тяжело сглотнув, воспоминания обрушились на нее в эту же секунду.       Флэшбек       В этот вечер Костя явился на пару часов позднее, чем обычно. И причину его опоздания она прекрасно знала. Роковой ошибкой было явиться в эту проклятую кофейню в центре города буквально пару часов назад. Ника заказала тогда себе свой фирменный кофе и открыла ноутбук для подготовки отчета. И каковым было ее удивление, когда в самом дальнем углу кофейни, она случайно увидела мужа с блондинкой, чье лицо она с легкостью узнала бы из сотен других. Обида, словно хлыст, больно нанесла удар по сердцу. Слишком резко. Слишком неожиданно. Собираясь в кучу, Ника пыталась не накинуться на эту девицу, которая мило ворковала с ее мужем. И вроде бы, если взглянуть со стороны, это были простые хорошие знакомые, встретившиеся после долгой встречи. Но, хорошо зная своего мужа, она замечала самые мелкие детали их беседы: легкое касание рук, заинтересованные взгляды и почти неуловимый, едва заметный постороннему флирт. Пальцы тут же вжались в кулаки. Ногти впились в нежную кожу рук. Неужели, ее муж такой же мужлан, как и все? Так же пускающий слюни на первую попавшуюся блондинку, которая слишком открыто выставляла напоказ свой бюст? Да, у них в отношениях давно не ладилось, да и секс был целую вечность назад, но разве это причина, чтобы так открыто ходить налево? В глазах резко защипало. Влага заполонила большие зеленые глаза. Нужно уходить. Осмыслить увиденное, не накручивать себя и все же осмелиться завести разговор, а не устраивать прелюдных сцен ревности.       «Мы ведь взрослые люди. Взрослые люди. Взрослые, серьезные люди, а не сумасшедшие подростки — ревнующие, разрушающие и помешавшиеся на мелочах», — убеждала себя тогда Ника.       И сейчас, сидя на кухне за накрытым столом, она мило улыбалась прибывшему «с работы» мужу и повторяла себе одно и то же: «Черт возьми, мы взрослые люди. Спокойно все обсудим и посмеемся. Взрослые и серьезные люди».       Да, Боже мой, кто еще тут у нас не помешавшаяся?       — Здравствуй, солнышко, — заходя на кухню, поприветствовал ее Костя.       — Привет. Садись за стол. Налить тебе вина? — старалась изображать привычное радушие девушка.       — Да, был бы не против. Честно говоря, не очень хочу есть, но ради тебя, думаю, осилю пару кусочков, — ответил муж, явно прибывая в приподнятом настроении. По спине пробежала нервная дрожь. Набрав в грудь побольше воздуха, она произнесла:       — Как дела на работе? Ты сегодня задержался. Что-нибудь случилось?       — Да не то чтобы. Ну, произошли некие изменения, и на собрании пришлось задержаться.       Ложь. Он открыто лгал ей, и это давало ей полное право его подозревать. Но в чем? В измене? Сердце глухо ударилось о грудную клетку.       Поужинав, они уже лежали в кровати, готовясь ко сну. Внутри нее творилось что-то страшное, готовое прорваться наружу. Но в душе все еще теплилась крохотная надежда, что сейчас он вспомнит о случайной встрече в кафе, и все подозрения сойдут на нет. Но Костя молчал, лишь щелкая на пульте каналы, периодически зевая.       — Может, расскажешь подробнее о собрании? — неожиданно сорвалось с губ Ники.       — Да что тут рассказывать, как обычно все, продажи упали, — пробубнил он в ответ, даже не удостоив ее взглядом.       — Какого черта, Кость?       Он замер от ее тона, плавно переходящего в крик, и, наконец, развернулся к ней лицом.       — Что, какого черта?       — Какого черта, ты лжешь мне весь вечер? Пару часов назад тебя не было в офисе, а Олег сказал, что ты и вовсе отпросился с собрания! — голос ее дрожал.       — Значит, в сыщики заделалась? Я был на важной встрече, о которой моему сотруднику совершенно незачем было знать! Довольна?       — Нет! Потому, что ты совершенно заврался, мой милый. С каких пор ты стал водиться с этой потаскушкой Писаревой?       На миг, ей показалось, что в глазах Кости мелькнули растерянность и сожаление. Но, спустя секунду, он уже ринулся в бой, отстаивая свою правоту.       — Что ты несешь! А эту информацию тебе кто донес?       — Мои глаза. Чтобы все это понять, не нужно было вносить никакую ясность. Как давно ты ее трахаешь? — уверенно спросила Ника, несмотря на растущую боль в груди. Казалось, все их недосказанности вылезли наружу. А холод, так часто проскальзывающий в их натянутых отношениях, и вовсе превращался в ледяную глыбу между ними.       — Мы виделись со Светой всего пару раз. Угомонись, слышишь?       — Значит, еще не успели? Не делай из меня дуру, еще раз повторяю! Весь город знает, кто такая эта твоя Света! А уж я точно, учившаяся с ней в одном классе.       — Ты сошла с ума! Это просто дружба. Признаюсь, иногда мне просто не хватает легкости в общении, — уже менее эмоционально говорил он. Скорее, устало.       — Доступности. Ты хотел сказать: «доступности»! — голос срывался на хрип, а по щекам бежали слезы-предатели. Внутри все защемило от глубокого разочарования в нем. В них, как семьи.       Костя тяжело выдохнул, нервно проведя рукой по волосам. А потом, медленно сев на кровать, тихо произнес:       — Я не знаю, что с нами творится, Ник. Ты не обижайся, но я будто бы потерял интерес. Ты была такой неприступной, когда мы познакомились, вокруг тебя всегда кружились толпы парней. И только я сумел завоевать тебя, — в голосе неприкрытая гордость. Девушке стало совсем дурно. — А сейчас, ты стала такой привычной для меня, такой родной. Но отношения совсем не дарят мне былую легкость.       — Значит, я трофей? — слезно шептала она с дикой болью в глазах. Крики девушки прекратились и каждой клеточкой себя, она чувствовала, как теряет его. Как становится пустым все их показное счастье.       — Что? Нет, милая, конечно, нет, — быстро опомнившись, он бросился к жене, тут же увлекая ее в объятия. — Просто наша любовь слегка угасла, так бывает. Но ведь я стараюсь для нас, для нашего благополучия! Пашу, как проклятый, лишь бы обеспечить нам счастливое будущее. Нам и нашим детям, — продолжал Захаров, поглаживая Нику по голове, успокаивая ее. Но это было не совсем успокоение. Скорее, вбитая ей неоднократно в голову его приторная мечта. Обман, который он, как оказалось, скармливал ей который день подряд.       Ника, словно статуя, продолжала стоять в руках Кости. Будто бы в трансе, она совсем не противилась его рукам. Но, только услышав последние слова, резко отпрянула.       — Детям? Ты съехал с катушек? Предлагаешь сидеть мне дома и растить детей, пока ты будешь развлекаться по кафе с потаскухами, говоря мне о том, что любовь угасла?! Да и деньги мне твои не нужны! Засунь их в трусы своей Светы и проваливай ко всем чертям, сукин ты сын! — захлебывалась в слезах, закричала она.       Но ответ не последовал, а только звонкая пощечина эхом отдалась в квартире. Девушка машинально поднесла руку к горящей щеке, ошарашено взглянув на мужа.       — Сукин сын? Ты и гроша ломаного не стоишь моей матери! — бросил Захаров перед тем, как входная дверь громко хлопнула.       Ника оставалась стоять на месте, все еще не отнимая руку от пылающей щеки. Из всех ее слов, в которых таился весь смысл, он выдернул лишь случайное оскорбление и посмел ее ударить. Заставляя себя дышать, она постепенно оправлялась от произошедшего. Боль нарастала с каждой секундой все больше. Возрастала и крепла. Где ее тихий и мирный Костя? Куда подевался именно тот человек, который упивался ее взмахами ресниц и любовался спектаклем в любимом театре? Она не знала. Как не знала и то, что именно эта ссора оказалась решающей в цепи дальнейших событий.       Конец Флэшбека       Вырываясь из нахлынувших на нее воспоминаний, она снова взглянула в окно. И один Бог, а также ее Тина знали, как же ей сейчас хотелось присесть на берег моря и залечить свои раны. Забыть былые обиды и двигаться дальше. Прощая, отпустить от себя эту горечь. Упорство было в ее крови и, несмотря на всю боль, что была связана с ней непрерывно, Ника поставит мужа на ноги, чего бы ей это не стоило. Он просто обязан был быть счастливым, пускай даже если не с ней. Он принес ей много улыбок и стал почти родным для нее, потому она не имеет никакого права опускать руки. И не опустит… никогда!