Сделка

      Для того, чтобы чувствовать себя хорошо, не обязательно нужно, чтобы исполнились все мечты. И всегда нужно, чтобы у тебя была надежда.       Арнхильд Лаувенг.       Второе пробуждение в этой больнице было почти таким же. Яркий свет бил девушке в глаза, которая подобно маленькому котенку мирно спала, свернувшись в клубок. Пушистые ресницы без единого комочка туши затрепетали. Она распахнула веки, тут же щурясь от солнца, которое совсем недавно поднялось над горизонтом. Ника заставила себя сесть, не смотря на ужасную мышечную боль. Больничные койки всегда были для нее сплошным наказанием, но сегодняшнюю ночь ее мучили не только они. Придаваясь болезненным воспоминаниям ночь напролет, она будто снова очутилась там, в своем прошлом. Чувствовала те же самые эмоции и повторно испытывала боль и сомнения, которые заполняли всю ее тогда. Состояние было разбитым. И морально и физически. Впрочем, это состояние давно стало обыденным, потому ей и казалось, что она сжилась с этой болью. Позволила ей внедриться в себя и, более того, прижиться. В такие минуты Ника не наблюдала за временем на часах. Она словно находилась в неком трансе, в полном забытье. Так и сегодня, ей было сложно представить, в котором часу легкая дремота все же одолела ее.       Взглянув на миниатюрные стрелки на наручных часах, она сумела разглядеть время. Шесть утра. Обход только через два часа. Тяжело вздохнув, девушка достала две небольшие записные книжки и принялась копаться в контактах мужа. Номеров было не так уж и много, поэтому она быстро пометила карандашом важных людей, которых нужно было обзвонить в ближайшее время и, уже было собиралась закрыть блокнот, как ее привлекла маленькая запись. В самом дальнем углу листа, на последней странице, мелким шрифтом был наспех записан чей-то контакт. Ника затаила дыхание. Размашистым почерком Кости выведено: «Писарева Света». К горлу стал подкатывать комок горечи.       Просто дыши ровно. Все давно позади.       Ведь это кажется, уже не таким важным, так ведь? У всех бывают разногласия, ведь все мы люди. И, что уж тут скрывать, каждый из нас живет со скелетом, припрятанным в шкафу. Если мы будем таскать за собой чемодан с былыми обидами, то, в конце концов, он нас доконает. Что в случае с Никой было определенно, противопоказано. Сейчас, все ее силы должны быть сфокусированы только на заработке денег. Но, не смотря на все свои доводы, осадок внутри нее разрастался, словно снежный ком.       От отчаяния девушка откинулась спиной на жесткую койку. Боже, как же остро она сейчас нуждалась в удаче, в надежде, которую лелеяла, словно что-то очень хрупкое. Вспомнив, какие гроши она получает на своей работе, девушка тут же решила написать заявление об уходе. Время для нее стало настоящей драгоценностью. Каждая секунда, минута, час – возможность найти деньги. Раньше ей вполне хватало этого минимума, считаясь и с заработком мужа, но сейчас, однозначно нужно было искать работу. Хорошую и высокооплачиваемую работу. Но как? Деньги нужны были в короткие сроки и за это время, даже на престижной работе вряд ли наберется нужная сумма. Ника издала тихий мучительный стон, но во время остановила подступающие терзания и, принялась за просмотр вакансий.       Семь сорок пять. Доедая свой завтрак в виде большой тарелки овсянки и хлеба, шатенка все же подметила, что порой, еда может оказаться весьма полезной. Ведь сейчас, она чувствовала себя более или менее здоровой и полноценной. Истощенный организм, привыкший к огромному количеству кофеина, теперь радостно трепетал от простой больничной еды.       Пунктуальный Вадим Евгеньевич показался в дверях палаты ровно в восемь.       – Здравствуйте, Вероника, – доброжелательно поприветствовал ее врач, присаживаясь на край кровати. – Ну, я к вам с хорошими новостями.       – Доброе утро. Надеюсь, эти новости связаны с моей выпиской?       – Определенно. Анализы ваши в норме, как я и предполагал. Да и по моим сведениям вы успешно справились с едой, что я вам строго назначил. Хотя... вижу по синякам под глазами, сон у вас все же не состоялся, – монотонно произнес мужчина, измеряя Нике давление.       – Уж простите, слишком голова забита. Когда я могу покинуть ваши покои?       – Как вам угодно. Я вас больше не держу. Но перед уходом, загляните, пожалуйста, к главному врачу. Федор Петрович хотел бы вас видеть. Это касается вашего мужа, – ответил врач, тут же поднимаясь с кровати.       – Благодарю вас за заботу, – тихо сказала девушка и ее губ на мгновение коснулась легкая улыбка.       – Это моя работа, – пожал плечами врач и скрылся из виду.       Обретя долгожданное разрешение на свободу, она тут же подскочила с кровати и, за минуту собравшись, вылетела из ненавистной палаты. На сегодня у нее было назначено много дел, но перед уходом из больницы, она должна была увидеть не только лечащего врача ее мужа, но и самого Костю. Решив сначала обговорить с врачом, она медленно повернула дверную ручку кабинета главного врача.       – Федор Петрович? Вы, кажется, просили меня зайти? – голос немного дрожит.       – Да, Ника, входите и присаживайтесь, – ответил мужчина, жестом указывая на стул напротив него. Статный, далеко за пятьдесят, с нахмуренным лбом, на котором уже пролегли морщинки и маленькими глазами.       Послушавшись, шатенка села.       – Как вы знаете, состояние вашего мужа заметно ухудшилось. Он окончательно ослеп и к тому же, медсестры вовсю борются с его нервными расстройствами. Вчера он хотел перерезать себе вены. Благо наш персонал редко оставляет его одного, поэтому во время подоспели.       В горле моментально пересохло. Девушка вцепилась мертвой хваткой в сумочку так, что ее пальцы побелели. Грудь стеснили тяжелые переживания.       – Вы взрослый человек, Вероника. Поэтому, я говорю вам все это. Поведение вашего мужа понятно: молодой парень, вмиг обернувшийся из здорового мужчины в инвалида. Но, тем не менее, я прошу вас принять меры. Знаю, что все эти заботы обрушились на вашу голову внезапно, но думаю, лучшим выходом будет искать средства и, безусловно, ограничить ваши посещения.       – Что? – воскликнула она, тут же подрываясь с места. – Оставить его мучиться одного?! Но я не понимаю, ведь в разговорах с ним я пытаюсь вселить надежду, взбодрить его и заставить хоть на миг улыбнуться!       – Ника, я прошу вас. Я знаю, вы действуете правильно! Но, к сожалению, все попытки суицида он предпринимает после ваших визитов. Видимо у него сложный характер и смею предположить, что он все же чувствует жалость по отношению к себе, как бы вы с Ларисой Матвеевной не старались. Потому и страдает. Ваша свекровь уже наняла опытную сиделку и как только Костя изъявит желание видеть вас, вы об этом непременно узнаете, – с грустью в голосе ответил врач, хмуря свои широкие и седые брови.       – Я поняла вас, Федор Петрович, – еле шевеля губами, ответила Ника. Горло ее, словно сдавили тисками.       – Что касается операции, у меня тоже есть новости. Сумму я вам уже озвучил, но не сказал главного: буквально на днях мне удалось поговорить с одним из лучших офтальмологов заграницы. Он ознакомился с историей болезни вашего мужа и готов оперировать его.       – В какие сроки нужно дать ответ? – тихий вопрос. В ней вспыхивает слабенький огонек надежды. Такой небольшой, словно отлетевшая от костра искорка. И возможно, она потухнет с такой же неумолимой скоростью, с какой появилась. Но, как правило, отчаявшиеся люди привыкли цепляться за самые малозначимые проблески надежды. И Ника была в этом числе.       – Он возьмется за вас в любое время. Но ознакомившись с диагнозом, сказал, что для лучшего результата нужно оперировать в ближайший месяц.       – Хорошо, я сделаю все возможное. А что на счет коляски? Может, имеется хотя бы минимальный шанс того, что он встанет на ноги?       – Шанс есть всегда, но боюсь, сумма подобной операции практически идентична. Я знаком с огромным кругом стоящих врачей, которые только водятся в нейрохирургии. Но первым делом, нужно решить вопрос со зрением. Это сейчас самое важное.       – Спасибо вам. Большое спасибо, Федор Петрович.       – Пока не за что, Захарова. Удачи вам. Вы очень упорная девушка, думаю, вы добьетесь своей цели, – серьезно ответил мужчина, тут же погружаясь в бумаги.       Ника вышла из кабинета, с трудом сдерживая себя. Она изо всех сил старалась, чтобы ноги ее не подвели и, чтобы она вторично не распласталась посреди больницы. Все вокруг считали ее сильной девушкой. Абсолютно все, кроме нее самой... В голове крутилось сотни вариантов, но все они были либо противозаконными, либо и вовсе аморальными. А душевное состояние ее мужа и вовсе, выбило ее из колеи. Она утешала себя лишь той мыслью, что часы, потраченные рядом с мужем и проведенные в больнице, послужат ей ценным временем, уходящим на поиски денег.       Выбегая из здания, едва не налетела на молодую девушку, столкнувшуюся с ней на порогах больницы. Но подняв на нее глаза, извинения прекратились, сменяясь изумлением. Перед ней предстала стройная высокая брюнетка: дорогая норковая шуба, длинные ноги, затянутые в высокие сапоги и, конечно, добрые глаза, что и по сей день светились заботой. Алые губы изогнулись в широкой улыбке и, разведя руками, она крепко прижала к себе ошеломленную Нику.       – Боже, Никуся! Я так сожалею, моя милая девочка! Я, как только узнала о Косте, сразу примчалась сюда, – залепетала старая подруга, стиснув ее в объятиях.       Дана Серебрякова. Единственная и неповторимая. Студенческие годы рядом с этой сумасшедшей отпечатались в памяти беззаботным и светлым воспоминанием. Все ласково называли ее Даней, в тайне мечтая хотя бы о минутке, проведенной с ней. Воздыхателей в те годы у обеих девушек было хоть отбавляй, но судьба расставила все по своим местам. Еще на третьем курсе Даня без памяти влюбилась в одного известного спортсмена и тот, явно желая никуда ее от себя не отпускать, женился на нашей местной красавице. Теперь, девушка проживала в Питере, а между тем, разъезжала со своим мужам по городам и странам. Но Даня, по-прежнему являлась для Ники родным человеком, пусть даже их встречи с каждым годом становились все реже.       – Дань, я все понимаю. У Ромки, наверное, сезон начался. Господи, как же я рада тебя сейчас видеть. Ты всегда появляешься во время, – грустно усмехнулась шатенка, продолжая обнимать подругу.       – Да, ты права, опять у него сборы и разъезды. И я, как преданная женушка езжу вместе с ним. Эх, скукота, - шутливо закатила глаза подруга, хватая меня под руку. – Поехали, пообедаем вместе. Заодно все расскажешь.       – Даже не знаю, совсем нет времени на дружеские посиделки. Прости меня. Операция, кратчайшие сроки – сама понимаешь.       – Ник, ну что за подстава? Мчалась тебе на помощь через всю Россию. Я ведь тоже по делу. Быстро залезай в машину, иначе ты меня знаешь, – нахмурив идеально выщипанные бровки, протянула Дана.       И впервые за такое долгое время, девушка искренне улыбнулась в ответ. Так и не найдя в себе силы противостоять этому милому созданию, она плюхнулась на переднее сидение дорогой машины.       Минуты просто бежали на часах, когда рядом была Данька. Она была неподражаема. Настоящий вихрь, водоворот деятельности и безостановочной болтовни. И Ника, всем сердцем любя подругу, не могла ей противиться. Но когда стрелки достигли шести вечера, с досадой осознала, что практически впустую потратила время. Тянущая, не дающая покоя боль и тревога, мгновенно овладели девушкой. Будучи очень проницательной, ее спутница сразу же закидала вопросами шатенку, начиная с момента аварии.       – Слушай, я знаю этого придурка «бобра»! Виноват в аварии он, однозначно. Но не пойму, почему ему все с рук сошло? А хотя бы компенсации, хоть что-то этот хрен выплатил? – взбунтовалась Серебрякова, поджигая в руках тоненькую сигарету.       – Нет, он ведь «бобр», – горько усмехнулась я. – Старший Бобров, дружит с нашим прокурором, и сама понимаешь…       – Я все улажу, Кусь, обещаю. У меня тоже есть некие связи, – нахмурившись, сказала Дана, выдыхая тоненькую струйку дыма вверх. И на секунду, мне дико захотелось повторить за ней. Постоянные разговоры о ребенке и, к радости, безрезультатные попытки, заставили Нику отказаться от вредных привычек.       – В общем, я поняла всю ситуацию. Думаю, смогу кое-что провернуть с выплатами этого ублюдка и еще кое-что, – добавила она, протягивая девушке конверт. – Здесь не так много, но думаю, значительно больше, чем ты насобирала в данный момент.       Ника растерянно уставилась на белый конверт.       – Что? Нет, я не возьму, Дань. Ты мне очень поможешь, если займешься компенсациями, но это уже слишком.       – Черт, до чего же ты упряма! Потом отработаешь, ну... допустим, если в гости ко мне приедешь! Пойми же ты, я имею возможность. Более того, Ромка настаивает! – твердо заявила она, туша сигарету и подзывая официантку.       – Спасибо вам, – застенчиво ответила девушка. – Как только поставлю Костю на ноги, уверяю тебя, верну все до копейки.       Серебрякова лишь шутливо фыркнула в ответ и в очередной раз чмокнула подругу в щеку, пока они покидали кафе. Лучезарная Дана – всегда с ироничной улыбкой на губах и заразительным смехом. Человек, который заполняет светом и теплом все пространство вокруг. Всю дорогу к дому Ники, брюнетка молчала, что было уже весьма подозрительным. Но остановившись возле знакомого подъезда и сделав глубокий выдох, она сказала:       – Ник, сегодня заезжала к отцу. Так вот, узнала одну новость.       Девушка выжидающе уставилась на подругу. Живот скрутило тугим жгутом предчувствия. Если уж Дана, серьезна, то точно жди беды.       – Буквально на днях Авдеев в город вернулся. Отец сказал, что тот решил отдохнуть от столицы. Вроде как, школу открыть собирается. В общем, я знаю, у вас не всегда все гладко было, но, Кусь, ты была очень значима в его жизни. Быть может, стоит поговорить с ним? Он хоть и превратился в настоящего высокомерного осла, но как человек в целом хороший.       – Артем? – растерявшись, переспросила Ника. В груди резко защемило.       Нет, только не сейчас. Только не он…