Сделка

      Ну, здравствуй, Прошлое! Входи,       Располагайся...       Не прячь глаза, горжусь тобой я - знай!       Снимай пальто, вот... в тапки обувайся,       Сейчас мы будем пить с тобою чай.       Неизвестный автор.       Спустя пару минут девушка с трудом перебирала свои ослабевшие ноги, стараясь благополучно добраться до квартиры. Мысли резким потоком ворвались в ее и без того озабоченную проблемами голову. Дрожащими руками она вставила ключ в замочную скважину и с третьей попытки отворила входную дверь. Но только она оказалась в квартире, руки ее опустились, и сумка с ключами с грохотом упали на пол. Ника прислонилась к стенке спиной и закрыла глаза.       Что ему здесь нужно? Спустя пять лет он все-таки решил вернуться! Благотворительность? Постройка школы для глухонемых? Как столь благородные поступки могут быть связаны с Авдеевым? Какой-то абсурд! Зачем он вновь ворвался в ее жизнь? Это не честно. Ей хотелось завыть от несправедливости. Заскулить, как израненный щенок, которому снова наступили на больную лапу.       Пока ее хаотичные мысли искали покой, мышцы ног ужасно затекли. Сколько она просидела вот так, скрючившись у порога? Не знает. Но в висках по-прежнему стучало, а в области груди болезненно тянуло. Привычные чувства и эмоции, которые она так старательно гасила при одном упоминании об Авдееве, снова вернулись на законные позиции. Все же найдя в себе последние силы, и тяжело выдохнув, шатенка поднялась. Подойдя к одной из коробок, которыми были заставлены теперь все две комнаты, она вытащила старую мастерку Кости и натянула ее поверх своей одежды. Нику трусило. Бил предательский озноб, а мысли не отступали. Они, словно пчелиный рой охватывали ее с каждой секундой все мощнее и мощнее. Наседая, искусывая все больнее и больнее. Потерев виски подушечками пальцев, девушка зашагала на балкон. Ей нужна была отрезвляющая свежесть.       Пустая квартира теперь казалась для нее огромной, а знакомые до боли стены будто бы давили на нее. Грустно усмехнувшись, она подметила, что буквально несколько недель назад она и не подумала бы, что будет продавать собственное гнездышко, которое своими руками превращала в нечто уютное и родное. Самостоятельно бродила по бесчисленным магазинам для дома и выбирала разные милые вещицы, которые радовали и ее и мужа. Да, пусть у них и были множество разногласий, которые нарастали как снежный ком, но ведь квартира… она всегда была связующим звеном. Ведь они оба чувствовали себя здесь комфортно. Их семейный очаг. Их прикрытие от мира всего. Обще нажитое имущество, которое они обустроили под самих себя. И что же теперь? Все это стало пустым и не имеющим никакого смысла. Подходя к балкону, она снова окинула взглядом многочисленные коробки. Живот неприятно скрутило.       Просто ей совсем не жаль.       Балконная дверь отворилась. Озноб усилился. А вместе с ним и привычное ощущение одиночества. Оно окутывало ее плечи ледяным одеялом, заботливо заворачивая, и наконец, оставляя, наедине, с самой собой. Открыв окно, воздух тут же наполнил ее легкие, но ей было катастрофически мало. Хотелось глубоко вдохнуть эту морозную свежесть так, чтобы в легких закололо. Прислонившись лбом к холодному стеклу, девушка пыталась отделаться от голоса Дани, звучащего в ней эхом снова и снова. Словно кто-то включил в голове повтор и издевался:       «В общем, я знаю, у вас не всегда все гладко было, но, Кусь, ты была очень значима в его жизни. Быть может, стоит поговорить с ним?».       Не все гладко? Мягко сказано! От их романа на ушах стоял весь город, то и дело, наблюдая за очередными вспышками ревности Артема, их прелюдными скандалами и вызывающими восторг примирениями. Они являлись полными противоположностями друг для друга, людьми с двух совершенно разных планет. Он – мальчик из неблагополучной семьи; амбициозный, наглый и обаятельный, известный местной полиции своими выходками и вдобавок ко всему жуткий повеса. И она – бедная девушка, переживавшая потерю своих родителей; прилежная ученица, которая оканчивала школу на золотую медаль и была выпускницей художественной школы. Но роман, что завязался между ними, был яркой вспышкой, огнем, что сметал на своем пути все остатки разума двух молодых людей. Все произошло слишком спонтанно, слишком эмоционально, слишком хорошо. Ненависть перерастала в любовь, а презрение в страсть. Он был ее первым мужчиной, первым болезненным и в то же время приятным воспоминанием, первым горьким опытом. И возможно, все последующие парни были в ее жизни лишь потому, что она подсознательно искала ему подобного, который смог бы подарить ей те же эмоции и страсти, которые подарил ей однажды Авдеев. Они тысячу раз расставались, и такое же количество раз сходились. Сплошные крайности.       И возможно, в тот раз они бы тоже сошлись, но парень уехал. Мечта выбиться в люди стала персональным наваждением, сводящим его с ума. Он хотел доказать, что он чего-то стоит. Доказать своей непутевой семье, окружающим, Нике, да даже самому себе. И он доказал. Но только какой ценой? И сейчас, сжимая в руках его визитку, девушка металась в собственных сомнениях, как птица, заключенная поневоле в клетку.       Утекло много воды с тех пор. И Ника ясно осознавала, что, то, что было между ними – давно в прошлом. Все это было лишь детскими амбициями. Обиды и прочие сумасшествия, которые так свойственны в восемнадцать. И, в конце концов, они выросли и у каждого своя жизнь. Она улыбнулась, вспоминая свои безумные поступки. Обычные глупости и шалости, но именно эти мелочи являлись неотъемлемой частью ее жизни. Теплые воспоминания грели душу, ведь что ни говори, а отрезок жизни связанный с Артемом и сотворил из нее ту, кем она сейчас являлась. Ту, которая с неиссякаемым упорством, что без сомнений вбито в ее ДНК, изо всех сил пыталась поставить на ноги своего мужа. Подарить ему надежду на счастье, на возможность вновь стать здоровым мужчиной.       Но что ей было делать? Унижаться и просить взаймы? Как же все-таки трудно иногда перебороть свою гордость. Но девушка понимала, что если хочет спасти Костю, нужно действовать. Да и к тому же, если слухи действительно правдивы и Авдеев решил податься в благородных спонсоров, то чем, черт возьми, спасение инвалида не благотворительность? И с этой мыслью, закрепив свой решительный настрой, Ника принялась тыкать на кнопки, повторяя цифры на дорогой визитке, которую любезно предоставила ей Даня. Ладони ее вспотели и то и дело, пальцы соскальзывали с телефона, но она не сдавалась. Сердце невольно сжалось, когда в трубке послышались одинокие гудки. И весь решительный настрой приобретенный девушкой секунду назад куда-то испарился. Она затаила дыхание, мысленно умоляя его не поднимать трубку.       К черту. К черту. К черту.       – Алло, – послышался грубый мужской баритон.       Шатенка оцепенела, мгновенно потеряв дар речи.       Ну, что за дура? Клади трубку! Немедленно…       – Алло, я вас слушаю, – уже резче повторил парень.       – Привет, Артем. Это... эм-м... это Ника Савельева, – еле выдавила из себя она, до боли закусив нижнюю губу.       В трубке повисло молчание, угнетая ее еще больше. Тишина звучала громче, чем самый сильный писк. Она давила на перепонки.       – Ника?       – Да, мы раньше... дружили, в общем, – тихий шепот, больше похожий на оправдание.       – Я помню, – спустя несколько мучительных секунд послышался знакомый, но повзрослевший голос. – Признаться, я весьма удивлен твоему звонку.       – Да, я и сама себе удивляюсь, – нервно усмехнулась девушка. Кажется, из легких выкачали весь воздух. Словно она совершает нечто похожее для выброса мощного адреналина в кровь. Ухватившись за подоконник, тихо задышала крошечными вздохами. А когда в легкие все же поступил кислород, резко выпалила: – Но… я звоню по делу.       – Безусловно. Что же, тогда я внимательно слушаю тебя, Ники, – отозвался Авдеев, четко проговаривая последнее слово.       Ники... Девушка поежилась.       – Артем, я понимаю, что ты сейчас очень занятой, но... – Ника тяжело вздохнула, подбирая нужные слова. – В общем, мне помощь твоя нужна.       – Раз звонишь по делу, то должна понимать, что такие люди как я, дела по телефону не решают. Подъезжай на Дублин к половине девятого, там и обсудим все, – официальным тоном процедил незнакомый ей мужчина.       – О, ну... хорошо.       – До встречи, — с такой же холодной учтивостью произнес Артем. И не успела девушка, и ответить, как услышала в трубке гудки. Глубокий выдох.       Назад пути нет.       Она взглянула на часы – восемь вечера. До гостиницы десять минут езды. И, превозмогая ноющую боль где-то внутри, вышла с балкона.       Изменился. Определенно. Что, конечно же, не было для нее новостью. Тот важный человек с кем она говорила, совсем уже не тот Артем, кого девушка хорошо знала. Главной задачей оставалось переступить через свою гордость и попросить помощи у этого хладнокровного и расчетливого мужчины. И единственное, что дарило ей силы в эту минуту, это образ Кости в инвалидном кресле. Он нуждается в ней, загибаясь в этой клетке на колесиках, не видя ничего кроме собственных страхов. В конце концов, однажды муж спас ее. Будто бы реабилитировал, после череды потерь в ее жизни и теперь, за девушкой остался должок. Подняв свой слегка вздернутый носик еще выше, она покинула знакомые, но уже такие чужие сердцу стены их дома.