Сделка

      И во всей повадке наглый вызов, словно он готов сбить с ног всякого, кто посмотрит на него неодобрительно, – быть может, потому, что в душе он и сам себя не одобрял.       Дэвид Герберт Лоуренс. Сыновья и любовники       Двадцать пять минут девятого. От волнения Ника впивалась ноготками в тонкую шерсть своего пальто. Сминая угол, она принуждала себя не паниковать. Сотни маленьких иголочек впивались в напряженные мышцы. Каждый шаг давался ей с великим трудом. Пульс участился, словно она была больна лихорадкой. Вдохнув как можно глубже холодного зимнего воздуха, она шагнула на порог гостиницы. Улыбчивый администратор сбивал девушку с толку и, назвав фамилию своего посетителя, она направилась в сторону лифта. Мысли слишком хаотично закружились в голове, сбивая одна другую.       Судьба была несправедлива к ней, подарив лишь несколько часов для того, чтобы осознать его возобновившееся присутствие в ее жизни. Слишком спонтанно. Сложно. Неожиданно. Что такое несколько часов? Они пролетели как одна минута. Сколько раз Ника представляла себе, как произойдет их встреча. Тогда, она думала, что к этому времени у нее непременно будут дети, карьера будет на самом взлете, а сама она станет мудрой и взрослой девушкой. Это так глупо, но ведь она действительно, все себе нафантазировала именно так. Что они – двое отчаянных бывших влюбленных, встретятся спустя много лет в уютном кафе и с легкой, но приятной грустью вспомнят былое. Без сожаления, без упреков, без толики неприязни. Словно двое старых друзей, которые сыграли когда-то в жизни друг друга немаловажную роль. Впрочем, все мы люди. Мы склонны подвергать себя опасности, наивно мечтая о чем-то и, конечно же, изо всех сил верить в это. Воображать в своей голове расклад тех или иных вещей, придумывать и накручивать. Но рано или поздно, нам все-таки укорачивают наши крылья, беспощадно обрезая их. Щелкая перед нашими лицами пальцами, чтобы мы оклемались от своих приторных иллюзий и взяли себя в руки. Так случилось и со мной. И теперь, даже призрачным мечтам очень сложно пробраться в мою голову.       К счастью, нам уготовано слишком мало времени, чтобы придаваться своим мыслям, потому Ника судорожно выдохнула, когда двери лифта распахнулись на нужном ей этаже. Она робко шагнула из лифта и увидела, что находится в длинном и плохо-освещенном коридоре. Затем не спеша направилась вдоль коридора по дорогому бордовому ковру, которым был устелен пол. Ее приглушенные шаги эхом отдавались внутри нее. Волнение охватило девушку с новой силой, когда номерки на дверях стали близиться к вбитой в голову цифре.       Сто двадцать семь. Короткий вдох и длинный выдох. Хрупкие пальцы женской руки стучат по двери.       Тишина.       Набравшись терпения, Ника решила не быть назойливой и просто продолжала ждать. Каждый мускул был напряжен, каждый нерв. До предела.       Что она здесь делает?       Пришла к человеку, который так успешно разрушил всю ее жизнь. К тому, после которого она собирала свое сердце по кускам, училась жить заново. Уверенность в правильности принятого решения давно покинула ее. И как только шатенка уже собиралась разворачиваться и уходить, как дверь резко распахнулась. Их глаза встретились, и легкие пропустили несколько ударов.        «Ну, что? Что ты хочешь услышать от меня? Хватит плакать, маленькая, слышишь? Прекрати! Подумай о том, как будешь гордиться мною, когда я выбьюсь в люди. Я никогда не перестану тебя любить. Вбей себе это в голову. Перестать любить тебя – значит отречься от себя самого…», – эхом пронеслось в ее голове. Девушку забил сильный озноб.       На нее вновь смотрели эти пронзительные синие глаза, которые она узнала бы из сотен других. Такие весьма сложно забыть, как уж не старайся. Ника поспешно отвела взгляд вниз, не зная, куда ей себя деть. Напрасно. Взгляд уперся в его широкую грудь. В ту самую, которую когда-то она колотила своими беспомощными кулачками, умоляя не уезжать. Не покидать ее. Не отрывать себя от нее, ведь они словно приросли друг к другу. Тогда, ей казалось именно так…       Что же сейчас, то перед ней стоял высокий и подтянутый мужчина. Тугие мускулы были плотно затянуты в белоснежную рубашку, а сквозь дорогую ткань отчетливо вырисовывался рельеф его тела. Когда девушка вновь подняла на него взгляд, то заметила слабое изумление и интерес, что читалось в синеве надменных глаз. Да, именно надменных, ведь даже не обмолвившись с ним и словом, можно было разглядеть, как же плотно укоренилось в нем высокомерие. Все в нем так и кричало о превосходстве. Настоящий мужчина, готовый подчинить себе все и всех. Ника слегка поежилась от его изучающего взгляда и с трудом выдавила из себя вежливую улыбку.       – Входи, – бросил он, жестом пропуская девушку в номер, но, не спуская с нее глаз.       Робко шагнув в его «обитель», девушка бегло осмотрелась. Судя по наличию роскошной мебели и огромного пространства, она сообразила, что ее старый знакомый и вправду поднялся. Она помнила те дни, когда они тайком пробирались в эту дорогую гостиницу и слонялись с одного этажа на другой, пока их не раскрыли. И вот, он один из постояльцев.       Волнение все еще сковывало ее и держало все мышцы в напряжении. Несмотря на стойкий характер, она подавляла в себе дикое желание забиться куда-нибудь в угол, спрятав свои смущенные глаза. Шатенка приземлилась в кожаное черное кресло и, сложив руки на коленях, пыталась понять с чего начать разговор. Но усилия были напрасны, потому что первым заговорил он.       – А ты почти не изменилась, – его хрипловатый голос по-прежнему вызывал у нее легкую дрожь и сильное желание огрызнуться.       Брюнет облокотился о стену, а его глаза продолжили свое наглое исследование. Столько времени прошло, а в нем все также явно чувствуется внутренняя сила. Шатенка облизнула пересохшие губы и, собравшись духом, снова вернулась в оборонительную позицию.       Нет, он не сломит ее в очередной раз.       – Внешность обманчива, – уверенно отозвалась она. – Что не скажешь о тебе, верно? Из местного хулигана – в большого босса.       Мужчина самодовольно усмехнулся, на миг, продемонстрировав свои ямочки. Ника растерялась, не имея возможности пересилить себя и отвести от них взгляд. Да, она знала эти самые ямочки на его щеках. Знала, как они умеют обезоруживать. Но загвоздка была в том, что они совсем не вязались с его теперешним образом.       – Так, чем обязан твоему визиту, Ники? – бросил через плечо Артем, медленно двигаясь в сторону своего бара.       – Мой муж, Костя, он попал в страшную аварию. И сейчас, нуждается в срочной операции, – на одном выдохе произнесла девушка. – Я слышала, что ты вроде как благотворительностью занялся или, это какой-то пиар ход, но... в общем, мне нужна твоя помощь.       – Тебе нужны мои деньги, вот в чем заключается моя помощь, – ответил, не оборачиваясь, он.       – Костя – инвалид. К тому же, слепой инвалид. Я не имею никакого права опускать руки. Поверь мне, я оббила все пороги ближайших банков и социальных служб, не говоря уже о простых займах. Черт, не знаю, как объяснить, но все очень плохо. Он уже несколько раз пытался свести счеты с жизнью и... думаю, ты понимаешь, что только крайние меры привели меня к тебе, – взволнованно объясняла Ника, наблюдая, как парень наполняет свой стакан янтарной жидкостью. Наконец, он медленно развернулся к девушке лицом и демонстративно отпил свой напиток. Быть может, ей всего лишь показалось, но в его глазах промелькнула неподдельное разочарование. Эмоция, которая непрошено вылезла из его жесткого контроля над самим собой.       – Конечно же, понимаю. Крайние меры, – повторил за ней мужчина, играя своими желваками. – Ты хлебнула этой жизни лишь наполовину, Милая Ники, если думала, что тронешь меня своим душераздирающим рассказом. Я видел, как шестилетний мальчик слезно молился каждое утро, стоя на своих коленках, искренне обращаясь к Богу. Он улыбался сквозь слезы и не слушал диагнозы врачей, которые сулили ему смерть. Он хотел жить, ведь он чувствовал ее, пропускал через себя любое дуновение ветерка, слепящее солнце на закате. А ведь ему было всего лишь шесть, черт возьми. Шесть! – с болью в голосе цедил слова Артем. – Я видел в его глазах силу и несгибаемый оптимизм. Можешь обижаться на меня, сколько влезет, но твой Костя, просто сопливый слабак, который выбирает самый простой путь, – добавил Авдеев, после чего махом осушил свой стакан. Ника тяжело сглотнула.       – Разве ты не понимаешь, о каких вещах говоришь? Я знаю, то, что случилось с ним далеко не самое страшное, но все что я прошу от тебя – человечности. Дай мне кредит. Можешь ставить самые высокие проценты, выдвигать свои условия, но прошу тебя, Артем, не лишай меня надежды поставить мужа на ноги. Я пойду на любые условия, лишь бы он снова увидел этот мир.       Ника вжалась в кресло, лишний раз, боясь взглянуть на мужчину. В его поведении сквозило превосходство, расчетливость и власть. Словно он – владелец кукольного театра, а все вокруг лишь его податливые марионетки. И в этот момент, девушка ощущала себя этой марионеткой, которая отчаявшись, была согласна на все его условия. Добровольно привязала к себе все ниточки и вручила их в его руки. Она никогда бы не позволила мужчине управлять собой, так как имела сильный и упрямый характер, слишком своенравный для чужих наставлений. Но сейчас... сейчас, она не имела никакого права вытаскивать наружу все свои шипы. Сейчас, она представляла себя слабую, нуждающуюся в помощи девушку, у которой просто не было другого выхода. И наконец, подняв на него свои глаза, она увидела в них не добрый огонь. От его пристального и хмурого взгляда по спине пробежал озноб. Девушка тревожно нахмурилась.       – Может теперь я не представляю из себя хорошего парня, но не настолько я все же омерзителен, чтобы наживаться на бедной девушке, накидывая ей бешеные проценты. Тут дело в другом, – ответил мужчина, задумчиво проводя большим пальцем по нижней губе. Ника буквально принудила себя оторвать глаза от этой картины. Ведь это как минимум неуместно. Но, к сожалению, реакция на него все еще сохранилась в ней, она срослась вместе с ее костями и теперь, весьма трудно избавляться от того, что весьма забыто, но все еще есть внутри тебя. Притаившаяся проклятая болезнь. – Предположим, у меня есть нужная тебе сумма денег и я готов стать доброй феей для твоего супруга. Но существует одно большое и существенное «Но»...       – Какое же? – голос ее подводил.       – Моя выгода, – самодовольно хмыкнул Артем. – Точнее будет сказать ее отсутствие.       Секундная стрелка на часах бежала с неумолимой скоростью, а между тем, внутри девушки стремительно нарастало отвращение. Этот нарцисс, что стоял напротив нее, совсем не напоминал ей того обаятельного Артема, которым тот являлся пять лет назад. Она знала, что его чрезмерная уверенность в себе, всегда была неотъемлемой частью его характера. Но то, что наблюдала она сейчас, переходило все границы.       – Что ты хочешь? – кажется, слишком резко бросила она, от чего глаза мужчины потемнели еще больше.       – Ну, все зависит от того, насколько сильно ты хочешь спасти своего мужа. И конечно, насколько далеко ты готова зайти, – добавил он, и на его губах мелькнула легкая полуулыбка.       Ника отчаянно хватала кислород губами, словно трепыхавшаяся рыбка на последнем издыхании, пойманная в сети, что так легко были расставлены. От двусмысленности ситуации к горлу подкатил тошнотворный ком. Для нее было предельно ясно, к чему ведет этот самовлюбленный альфа-самец. Но готова ли она пойти на это? Ответа у нее не было. А мужчина, забавляясь неловкой ситуацией, которую сам же и создал, будто бы упивался ее реакцией.       – Знаешь, спустя столько лет мы многое приобрели и потеряли, но одно в тебе все же осталось – сочувствие. Это паршивое чувство, смешанное с жалостью, кажется, никогда у тебя не отнять. Бросаешься на самый край пропасти, лишь бы помочь ближнему и тебе абсолютно неважно, что с тобой в итоге станет. Плюешь на свои принципы, здоровье, из кожи вон лезешь, лишь бы спасти утопающего, – задумчиво проговорил мужчина, вновь облокачиваясь о стойку бара. – Да только вот эти «ближние» забудут о твоих стараниях, как только примут твою руку помощи, которую ты им любезно протягиваешь. А затем и вовсе, при любом удобном случае пошлют тебя к чертям. Мы сами себе ближние, как ты до сих пор этого не поймешь, кукла, – тихо процедил сквозь зубы Артем, всматриваясь в, словно застывшее лицо девушки. Она осторожно взглянула в его сторону и на миг, ей показалось, что в его ледяных глазах сверкнула боль, но также быстро и погасла, и вероятно – это всего лишь игра света.       Нику одолевали сомнения, тревоги и чертово предчувствие, которое не сулило ей ничего хорошего. Резко поднявшись, она прямиком зашагала к бару и по-хозяйски налив себе стакан с виски, осушила его одним большим глотком. Спонтанное решение, принятое для храбрости сработало. В горле ужасно жгло, но внутри уже разливалось приятное тепло. Взглянув на мужчину, она мысленно улыбнулась, когда заметила, как его синие глаза удивленно округлились. Да, его близость снова, действовала на нее губительно.       – О, – улыбаясь, произнес он, вновь демонстрируя свои ямочки. Девушка отвела взгляд.       – Не нужны мне твои наставления! Прошло то время, когда бы я прислушивалась к твоим советам, Артем.       – Можно подумать, что раньше ты прислушивалась к ним, Никс. Давай без вранья.       – Значит, хочешь все на чистоту? Так вот, я лучше буду наивной дурой, чем самовлюбленной эгоисткой, ясно? Если у меня есть возможность помочь – я буду помогать. И заметь, не для того, чтобы получить взаимность. Такова моя природа, – нервно ответила она, повторяя за ним и прислоняясь спиной к бару. Они стояли совсем близко, настолько, что их плечи на миг слегка соприкоснулись. Ника дернулась, как от удара тока, немного отодвинувшись в сторону.       – Я не кусаюсь, – ухмыльнулся Авдеев. И черт бы побрал ее четкую память, но она точно знала, что это не так. Он любил кусаться. Любил проводить зубами по пульсирующей венке на ее шее, обожал резвиться и оттягивать ее нижнюю губу. Девушка запаниковала. Он столько раз тревожил ее сны. Столько мучительных раз она изгоняла из себя все воспоминания о былом. И теперь, когда она вполне себе реабилитировалась, он снова появляется в ее жизни и все обрывки их прошлой жизни начинают буквально вываливаться из ее мыслей, просясь наружу. В слезы и улыбки. В подступающую ностальгию, что застряла комом посреди глотки.       – Слушай, у меня каждая минута на счету, да и тебя я не хочу задерживать, что тебе нужно от меня? Какие твои условия? – преодолевая боль в горле, бросила она. Авдеев ощетинился:       – Милая, кажется, это ты заявилась ко мне в номер. Заметь, я совсем не навязывал тебе свое общество, но что касается моих условий, так я отвечу: в данный момент, ты просто к ним не готова, – спокойно ответил брюнет, наблюдая за ее эмоциями, которые она старалась спрятать как можно глубже. Сейчас, она казалась ему таким мягким и невинным существом, на которого возложили, целую гору проблем, что он просто не хотел обременять ее своими заботами. Но девушка действовала решительно, продолжая стоять на своем.       – Тебе нужен секс? – почти выкрикнула она, не в силах сдержать в себе свою злобу. – Так ты скажи мне прямо, что хочешь себе новую игрушку! Ты ведь так и норовишь унизить кого-нибудь, поиграть с людьми, – повышенным тоном вещала Ника и то, что копилось внутри, теперь выплеснулось наружу. Казалось, прежняя характерная Ники вот-вот вернется и покажет свое истинное личико, что так часто кривилось в возмущении.       – Я понял. Значит, объяснять что-либо я не стану, так как просто потрачу наше с тобой драгоценное время, но прежде чем бросаться словами тебе стоит разобраться в себе, девочка. Ты, конечно, ничего, но трахаться мне есть с кем, уж поверь мне на слово, – спокойным тоном пояснил Артем. На его лице не было и тени злости или обиды, он просто отвечал ей – резко и уверенно.       – Но что тогда? – растерялась девушка, теребя в руках пустой стакан. Ее тонкие пальчики обвились вокруг стекла, а брови сошлись на переносице, – Мне нечего тебе предложить.       Еще с минуту его лицо выражало крайнее сомнение, словно он боролся с самим собой, взвешивая все минусы и плюсы огласки его условий. Но затем, тяжело выдохнув, он заговорил:       – Мне нужен наследник или наследница, разницы нет, – процедил Авдеев, сдавшись. Развернувшись к ней всем телом, он предстал перед Никой образцом твердости и полным решимости мужчины. Но глаза… глаза его были пропитаны нежностью, той, что была так присуща любящим родителям. Маски отчасти сброшены и, теперь, ход за ней.       Нику словно парализовало. Застыв перед ним одной напряженной вытянутой стрункой, она еще не до конца осознавала сказанное. Шатенка старательно подбирала в голове все недостающие паззлы картинки, которую пытался создать для нее Артем, но не могла.       Ребенок.       Черт побери, ему нужен ребенок...       – Что, прости? – переспросила девушка, не веря своим ушам. Ей все еще хотелось верить, что ее слух всего лишь насмехается над ней, искажая правду.       – Роди мне ребенка. Я хочу стать отцом, – тихо произнес парень.       Ника почти задохнулась. Сколько женщин просто мечтало услышать такое от своих мужчин? Десятки, а быть может, даже миллиарды. Знать, что твоя вторая половина также грезит о маленьком чуде, что вскоре зародится внутри тебя – невозможный предел счастья. Только вот Авдеев не являлся ее второй половинкой, а его признание несло в себе лишь одну цель – абсолютное подавление ее гордости.       Живот девушки болезненно скрутило. Словно что-то неведомое нанесло ей резкий и неожиданный удар. В глазах помутилось от осознания, но мужчина на этом не остановился:       – И, Твой Костя, вновь, будет видеть и ходить. Все будут счастливы.       Чувствуя сильное головокружение, она поставила пустой стакан обратно на стойку бара и вцепилась пальцами за край столешницы. Он был слишком близко. Словно намеренно давил на нее, бросая своими фразами то в адское пекло, то в ледяную воду.       Пока Ника пыталась собраться с мыслями и преодолеть себя, чтобы сказать хоть пару слов, брюнет не сводил с нее глаз. Какая-то его часть отчаянно желала залезть к ней в голову, но спустя столько лет возник барьер.       Изменилась. Она стала взрослой и уверенной в себе женщиной. Женщиной, на которую уже возложили столько забот и испытаний, что она едва с ними справляется. Где-то глубоко внутри, Авдеев испытал сочувствие. В его полупустом сердце что-то екнуло. На один короткий миг это что-то ожило, и он преисполнился желанием помочь ей, защитить от всех напастей. Только вот на то он и миг, чтобы пролетать слишком быстро для нас. Артем вдруг вспомнил, что Ника уже давно сделала свой выбор. Теперь, она замужем. И проклятье, кто же тут виноват, что муж и жена поменялись ролями, как не она сама? Тяжело сглотнув, он понял, что чувствует себя сейчас не лучше ее. Старые демоны снова протягивали к нему свои мрачные щупальца.       Плеснув себе в стакан еще немного виски, он стал наблюдать за девушкой, что сверлила взглядом причудливые узоры на ковре и заламывала от волнения свои хрупкие пальцы. Он сделал несколько глотков и, наслаждаясь обжигающим вкусом, осушил стакан последним взмахом руки.       Сейчас будет взрыв. Шквал эмоций, ругательств и обвинений. Но кто ее знает, ведь так поступила бы прежняя Никс. А сейчас? Уйдет. Это слишком даже для нее. Терпеливо выжидая ее ответной реакции, он уже заранее знал ответ. Да, он хотел, действительно, всем сердцем хотел иметь малыша, ведь ему уже давно не восемнадцать. Он вполне готов к этому серьезному шагу. И однажды, он осуществит задуманное. У него будет семья – он и маленький ангел, посланный ему с небес. Ни больше, ни меньше.       – Ты снова играешься, да? – сорванным голосом молвила шатенка. Отступив от него на приличное расстояние, Ника нервно запускает свои длинные пальцы в густые волосы. – Так вот, послушай сюда: дети – это тебе не пластмассовые пупсы! Это живые маленькие люди, которые требуют полнейшего внимания и родительской любви. Считаешь, что родить тебе ребенка, это, то же самое, что сходить за хлебом? Ты выжил из ума, Авдеев, если считаешь, что я пойду на такое! – почти крича, добавила она. Голос стал вдруг хриплым, а глаза превратились в огромные и влажные зеленые бусины.       – Сбавь-ка тон, Никс, – прервал ее мужчина, хватая за запястье и пытаясь привести ее в чувство, – Я, правда, хочу ребенка. Он будет моей семьей, моим счастьем. Я знаю, что такое дети и принимаю всю ответственность за них. Всецело, черт тебя дери!       – Как ты представляешь себе это? Что я рожу тебе ребенка и откажусь от него? Нет, ты точно сумасшедший! – задыхалась от слез Ника, стараясь выдернуть запястье из его хватки. – А нет, я поняла, – грустно усмехнулась вдруг девушка и окинула его взглядом, полным отвращения. – Это очередная игра, которую ты затеял, дабы посмеяться над людьми и посмотреть, до чего они дойдут, нуждаясь в деньгах. Это твоя сущность, твоя жизненная цель! Но дети, Авдеев… это уже чересчур даже для тебя!       Надвигалась настоящая истерика и Артем резко отпустил ее руку. Его разрывали на части ранящие, словно маленькие злобные пчелы – ее слова. Все снова повторялось, только вот за прошедшие годы он успел отвыкнуть от ее выпадов. Сжав скулы, он вмиг очутился у письменного стола и, схватив некую папку, кинул ее перед носом Ники.       – Читай.       Она недоверчиво нахмурилась. Окинула непонимающим взглядом папку, но не шевелилась. Девушку всю трясло от крупной дрожи, что охватила ее тело. Руки ее не слушались.       – Прочитай, черт возьми, долбаную папку! – уже кричал он.       Трясущимися пальцами, она неуверенно потянулась к папке. Судорожный и обрывистый вздох. Тяжелый выдох. Папка раскрыта. Это оказалось досье на около десяти девушек с пометкой «суррогатная мать». Ника застыла в немом изумлении.       – Теперь понимаешь, Савельева? Я искал ее до того, как ты позвонила мне сегодня. У меня нет цели, унижать тебя, издеваться и ставить невозможные условия. Я предлагаю тебе работу, я лишь предлагаю! И твое личное дело: идти на это или нет! – резко бросил Авдеев, нервно запустив свои большие пальцы, в темную капну волос.       Она нервно сглотнула. Это должно быть сон... ужасный и полный абсурда сон. Ника опустила глаза в пол, прерывиста дыша, она старалась вернуться в прежнее невозмутимое состояние. На миг, парню захотелось обнять и успокоить ее, пусть и вторым желанием было задушить ее, но осознав, как двусмысленно это будет – отмахнулся от этой затеи. Да, он считал себя полным ублюдком, предлагая ей такую высокую плату, но это жизнь, и это – он. Иначе, просто и быть не может.       – К чему ты все это затеял? – прикрывая лицо ладонью, тихо произнесла шатенка. Мужчина молчал. – Я думаю, ты знаешь, каков будет мой ответ. Больше всего на свете я хочу вытащить своего мужа из этого ада, но эта цена слишком высока. Спасибо, что согласился со мной на встречу, – добавила она, уже поднимаясь на ноги. Рассеянными движениями, она кое-как надела на себя куртку и укуталась длинным палантином. – Пока, Артем. Рада была повидаться, – ее голос совсем поник.        Ника старалась не подавать виду, насколько она растеряна. Но впрочем, он слишком хорошо ее знал, чтобы не догадаться. Гордая, с высоко вздернутым носиком, она всегда уходила красиво даже в самой дерьмовой ситуации. В этом и была вся Ника. Ну а он просто молчал, не сводя глаз с ее миниатюрной удаляющейся фигурки. И лишь на одно мгновение он почувствовал свою вину, но это было лишь мгновение, ведь в этом и есть весь Артем. Всезнающий и уверенный в своей правоте, любящий управлять и держать все под личным контролем. Теперь, так было всегда.       Правильно ли было поведение обоих – покажет лишь время. А сейчас, ночь набирала свои обороты. Она превращала заботы в тревоги, приумножала волнения в несколько раз больше обычного, стирала грани между прошлым и настоящим. Окутывала, и уносила в глубину своего подсознания.