Unquiet Hands

– Вау, Лебедь, – услышал Курт, когда выходил из хоровой. Обернувшись на голос, он порадовался, что остальные ребята ушли без него, все, кроме Мерседес, которая шла следом. Курт заулыбался, надеясь, что она никому об этом не расскажет. – Что? – спросил он, притворившись, что не расслышал. – Почему с таким потрясающим голосом тебя ставят на подпевки? – выпалил Себастиан, направившись к нему. – Я постоянно говорю ему то же самое, – немного удивленным голосом согласилась со Смайтом Мерседес, потому что априори считала, что Себастиан не может быть милым. Курт смутился: – Вы говорите глупости; голос Рейчел прекрасен. – Твой гораздо лучше, – продолжал утверждать Себастиан, остановившись напротив Курта с нечитаемым выражением лица. Хаммел промолчал. – Так, с меня хватит! Что между вами творится? – не выдержала Мерседес. Курт почесал затылок, подыскивая ответ. – Благодаря Блейну мы подружились после рождественских праздников, – Себастиан бессовестно врал. – И в процессе общения поняли, что у нас много общего. Я узнал, что его мачеху арестовали, поэтому приехал убедиться, что с ним все в порядке. Так поступают друзья. На протяжении этой пламенной речи Курт согласно кивал, но Мерседес она не убедила. – Не могу сказать, что верю тебе, Соловей. Но раз Курт это делает, я поступлю так же, – Хаммел просиял. – Спасибо, Седес, – сказал он. – Но ребятам лучше не знать о вашей дружбе, – благоразумно добавила Мерседес. – Согласен, – поддержал ее Курт, – Спасибо за доверие. К тому же, он не такой уж и плохой. – Серьезно? – с сомнением спросила она. – Да. Он отличный слушатель, а еще находчивый, умный и милый, – сказал Курт, зная, как эти характеристики раздражают Себастиана. – Он стоит рядом, Лебедь, и ты только что его оскорбил, – не выдержал Смайт. Курт в ответ только усмехнулся. Мерседес удивленно переводила взгляд с одного на второго. – Лебедь? – спросила она, и Курт снова не успел ответить – его опередили. – Да ты посмотри на него, – вмешался Себастиан, – на эту изящную шею, гладкую светлую кожу. И при этом она не болезненно-белая, так ведь? Его кожа прекрасна, и сам он – изумительный, – Мерседес ошарашенно уставилась на него. Взгляд же самого Себастиана не отрывался от Курта, который покраснел до кончиков ушей, и прикинул, сколько раз за день он успевает его смутить. Некоторое время парни молча смотрели друг на друга. – Да поцелуй ты его уже, – подстегнула Себастиана Мерседес. Смайт широко улыбнулся и аккуратно поцеловал Курта в уголок губ. Последний подпрыгнул от неожиданности и снова вспыхнул. Мерседес изумленно наблюдала за этой картиной. – И тебя называют сердцеедом? – спросила она. Курт усмехнулся: – Ага. Это всё, что ты можешь? – подхватил он. – Едва ли, – прошептал Себастиан, – Просто ты еще не готов для всего остального. – Ну так давай проверим, – предложил Курт. Губы Мерседес растянулись в улыбке, а Себастиан лукаво улыбнулся. – Нет, – коротко ответил он, затем обошел их и направился в сторону стоянки. – Ты идешь, Лебедь? – позвал он через плечо. – Ты был прав, Курт, – прошептала Мерседес, – думаю, он мне понравится. Курт усмехнулся: – Я всегда прав, Седес. Себастиан едва сдержался, чтобы не прижать Курта к стене и не накинуться на него со страстными поцелуями. Пришлось умерить свой пыл, поскольку он знал, насколько легко умеет все портить. Слишком много невысказанных чувств Себастиан держал в себе, нося их, словно бремя. Но он не собирался рисковать и разрушать то, к чему так отчаянно стремился. Да и находились они в государственной школе. Кошмар. Если бы он прижал Курта к стене, то точно подхватил бы какую-нибудь заразу, и тогда Хаммел ни за что бы больше не прикоснулся к нему. Эти мысли помогли сдержать себя. К тому же, он был не до конца уверен, простил ли его Курт за воскресенье. Было похоже, конечно (если в своем соло Хаммел обращался к нему), но уверенности не было. Чтобы убедиться Себастиан начал репетировать песню о своих чувствах, которую собирался спеть на свадьбе. Поэтому он и не боялся поехать с Куртом в торговый центр по магазинам или – как выразился Блейн – отправиться в путешествие, после которого мало кто смог выжить и вернуться домой в целости и сохранности. Себастиан снял с сигнализации свою Ауди и открыл дверь, наблюдая, как Мерседес и Курт направляются к нему. Они одновременно повернули головы на звук и Смайт заметил, как обрадовался Хаммел. Увидев их вместе, Себастиан сразу понял, что Мерседес – близкий друг Курта. Как Блейн и, возможно, он сам. Девушка понимала и искренне любила его. Себастиан улыбнулся, решив про себя, что она ему понравится. – Мне ехать следом за вами? – уточнил он. Курт поднял на него глаза, а Мерседес выглядела немного озадаченной. – Конечно, – ответил Курт, стараясь придумать, как потом объяснить подруге, зачем Себастиан приехал забрать его. – Сначала съездим к Мерседес, а потом ко мне домой, – коротко проинструктировал он. Себастиан кивнул и сел в свою машину. Курт пробыл у Мерседес около двадцати минут и вышел, держа в руках сумку с вещами. Подруга на прощание обняла его, он что-то сказал ей и спустился по ступенькам к автомобилю. Подойдя к машине, Курт закинул сумку на заднее сиденье и сел на переднее. Себастиан улыбнулся. – Показывай дорогу, Лебедь, – попросил он, отъезжая от дома. Курт объяснил и негромко включил радио. Несколько минут спустя Себастиан припарковался у двухэтажного белого здания. Пускай дом и рядом не стоял с поместьем Смайтов, он все равно выглядел милым и уютным. Но в комнатах было достаточно пусто. Мебель не сочеталась между собой, а на стенах висела лишь пара картин. В углу стояло пианино с несколькими фотографиями в рамочках. На одной из них он увидел маленького Курта с короткой стрижкой, рядом с ним стояла элегантная женщина с белокурыми волосами – это точно была Вероника. На другой фотографии была женщина, чертами лица очень похожая на Курта, значит, это его мама. На третьей – пятилетний Курт, довольно высокий для своего возраста и одетый в комбинезон, стоял у качелей из шин и сиял так, словно это был лучший день в его жизни. Себастиан мягко улыбнулся, глядя на эту фотографию, а затем перевел взгляд на Хаммела, который задумчиво наблюдал за ним. – Что? – спросил он. – Ничего, – выдохнул Курт и направился в свою комнату. Себастиан последовал за ним, готовый поклясться, что видел на его лице промелькнувшую улыбку. Комната была под стать Курту. Нежные светло-голубые стены, полупрозрачные черные занавески на шторах и плотно закрытые жалюзи. Ее хозяин суетился возле шкафа, который стоял возле огромной (Боже, эта комната идеально подходила Смайту!) кровати. Все дверцы были открыты, показывая миру аккуратные стопки дизайнерской одежды. Очевидно, отец баловал сына, так что оставалось удивляться, как так вышло, что тот вырос заботливым и понимающим. – Поможешь мне? Или передумал и больше не хочешь жить со мной под одной крышей? – насмешливо спросил Курт. – Не знаю, Лебедь, в этой комнате слишком много всяких гейских штучек, боюсь занести инфекцию в свой дом, – протянул Смайт, ловко уворачиваясь от подушки, летящей ему в лицо. – Ты тоже гей, в чем проблема? – бросил Курт. – Да, но я не настолько гей. В смысле… – он замолчал, изображая втирание крема в кожу лица. Курт нахмурился. – Я не люблю сухую кожу, – оправдался он. Себастиан широко улыбнулся, обрадовавшись, что все еще может раздражать Курта, не смотря на изменившиеся отношения. Курт бросил в него еще одну подушку и продолжил собирать вещи. – Если бы ты не был такой девственной ханжой, то мог бы сам вырабатывать влажность, – сказал Смайт. Поняв, о чем он говорит, Курт не нашелся, что ответить. – Себастиан! – воскликнул Хаммел, его голос был выше обычного и звучал удивленно, раздраженно и смущенно одновременно. Тот засмеялся. – Прости, Лебедь, я не хотел смутить тебя, – сказал он, абсолютно не сожалея о своих словах. Курт закатил глаза и ушел в ванную, собирая оставшиеся вещи. Вернувшись, он засунул их в чемодан и застегнул его. – Готов? – спросил Себастиан. Курт, задержав дыхание, осмотрелся и кивнул. – Ты не уезжаешь навсегда, Курт. Если в мае ты захочешь вернуться сюда после совершеннолетия, никто не будет тебе препятствовать, – спокойно пообещал ему Смайт. Курт мягко улыбнулся, с заметной грустью в глазах. – Спасибо. Дорогу до Вестервилля скрасил гармоничный дуэт. Они пели вместе плохие песни из Топ-40, неоднократно отмечая, что Блейн часто катался в этой машине. Гейл помогла Курту распаковать вещи в комнате для гостей, пока Себастиан и Этьен ушли примерять свои костюмы. Она ворковала о предстоящей свадьбе, искренне радуясь за свою дочь (между строк читалось, что и за младшего сына она тоже была очень рада). Сев делать домашнее задание, Курт изумился тому, насколько быстро изменилась его жизнь. Еще вчера он ужасно переживал, пытаясь заснуть в гостях у Мерседес, а сегодня – собирается жить у Смайтов. Эта семья с радостью приняла его, пускай и познакомились они всего пару недель назад (неужели время летит так быстро?). Этьен отпускал язвительные, но по-домашнему приятные комментарии за ужином. Курт не уступал ему в остроумии, что оценили и Гейл с Патриком. Себастиан объединился с Хаммелом, стараясь одолеть Этьена, но потом все равно начал поддразнивать Курта. Все было таким естественным, как в те времена, когда Рейчел приходила к нему в гости, приводя с собой Финна, а иногда и Сэма с Паком. Тогда Берт был еще жив. Гейл и Патрику удалось перекинуться парой слов, и Курт узнал, что Серена приедет во вторник, поэтому Гейл поедет с ним и Себастианом (который настойчиво напросился с ними) на шоппинг после тренировки по лакроссу. Как только в комнате Курта погас свет, воспоминания резко нахлынули на него. Он сел в кровати, зажмурив глаза – воображение разыгралось не на шутку: ему казалось, что он слышал голос Вероники. Он снова открыл глаза, отмахиваясь от наваждения. Стараясь думать о том, что он в безопасности – в поместье Смайтов – Курт снова постарался уснуть. Вихрь воспоминаний захлестнул его, когда ему это удалось. Он был привязан к кровати, несколько девушек стояли рядом. Только они были не просто девушками – на кончике пальцев рук, вместо ногтей, у них были ржавые иглы, на голове – непропорционально огромные рты, а зубы были острыми, как сталь. Эти «девушки» царапали и били его – Курту оставалось только корчиться от боли, потому что он не мог издать ни звука. Затем над ним нависла Вероника, ввела в вену иглу, и начала выкачивать из него кровь, которая сочилась из ран по всему телу. Он плавал в кроваво-красном море, а рядом с ним были акулы, периодически подплывающие и откусывающие от него кусочки плоти. Курт вздрогнул и проснулся, продолжая лежать на кровати, переводя дыхание после кошмара. Немного успокоившись, он посмотрел на часы – шел второй час ночи. Решив, что все уже легли отдыхать, он подошел к своему столу, потому что спать больше не хотелось. Порадовался, что он все же взял с собой альбом для эскизов, потому что долго сомневался. И, включив настольную лампу, Курт сел и стал придумывать новые модели одежды.