Unquiet Hands

Курт нервно подергал галстук. Себастиан повернулся к нему, отвел его руку, переплел их пальцы и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони. Курт продолжал дрожать от волнения. Патрик ободряюще похлопал его по плечу. Курт резко повернулся и уставился на Себастиана. Последний натянуто улыбнулся, стараясь успокоить его. – Все получится, Лебедь, – прошептал он. – Мы покончим с этим как можно скорее, – заверил Патрик. – Всем встать, – сказал судебный пристав. Присутствующие подчинились. Себастиан выпустил руку Курта, когда в зал вошел судья, жестом показывающий, что всем можно садиться. – Сторона обвинения, начинайте, – сказал судья. Патрик встал, кивнув Курту, чтобы тот немного успокоился. Показания Смайта были точными и убедительными. Однако у стороны защиты тоже были весомые аргументы. Курт взглянул на Патрика. – У нас есть доказательства, Курт, не волнуйся, – прошептал мистер Смайт. Хаммел стойко смотрел вперед, не поворачивая головы в сторону Вероники. Он едва сдерживал дрожь, и время от времени заводил руку за спину, чтобы дотронуться до шрама. Патрик коснулся его ладони, когда Курт встал, чтобы дать показания. Себастиан тоже собирался дать показания, держа в руках распечатки всех их переписок, где упоминались любые насильственные действия со стороны Вероники. Гейл сидела в качестве эксперта по психологическому давления, если он вдруг понадобится. И еще Патрик нашел свидетеля ДТП, который утверждал, что авария произошла не случайно. Курт встал, услышав свое имя, и медленно прошел на место свидетеля, понимая, что ему придется посмотреть на нее. Приняв присягу, он сел и посмотрел на Себастиана, собираясь с силами. – Курт Хаммел, вы страдали от домашнего насилия? – начал Патрик. – Да, – ответил он достаточно громко, чтобы услышал весь зал. – Как долго это продолжалось? – После смерти отца – около двух с половиной лет назад. – С чего все началось? – Она ударила меня. – Почему? – Я опоздал на ужин. Она ударила меня так сильно, что при падении я ударился головой о стойку и отключился. – Что было хуже всего? – Задайте вопрос точнее. – Что было самым худшим из произошедшего, до «аварии»? – спросил он, делая акцент на последнем слове. – В прошлом августе на ее День Рождения. Она никогда не избивала меня до смерти, но тогда я мог умереть. – Можете рассказать, что случилось? – Курт прямо посмотрел на Себастиана и вдохнул, стараясь успокоиться. Тот кивнул ему. Ты справишься, Лебедь. – У нее был День Рождения, поэтому она напилась. Я был у себя в комнате, на цокольном этаже, когда она позвала меня. Я поднялся наверх, и она начала следовать за мной, держа в руках палку от метлы с ножом на конце. – Она что-нибудь говорила? – Курт вздрогнул. – Она все повторяла, что не стала бы меня бить ножом, если бы Бог хотел, чтобы я жил. Говорила, что Он, возможно, хочет моей смерти, потому что я очередной тупой педик. Никому нет дела до педиков. – Себастиан очень разозлился. Единственное, что сдержало его от того, чтобы рвануть через зал к Веронике – это ладонь его мамы у него на руке. Он был в ярости, и смотрел в глаза Курта. Все под контролем, Мистер Тщеславие. – В итоге нож задел вас? – Да. – У нас есть доказательства, – сказал Патрик, кивая на фотографии, которые передал судье, и продолжил: – Почему это произошло? Она сказала? – После этого она говорила, что не знает, почему оставила меня в живых. Если Бог не хочет этого – зачем она позволила? – Когда произошла авария? – В последних числах декабря, сразу после Рождества. – Мы ехали домой после дружеских посиделок у мистера Шустера – наш наставник в хоровом кружке, – который устроил их для всех членов кружка и их родителей. Она остановилась на красный свет, но, когда увидела, что едет другая машина, выехала вперед. Я спросил, что она делает, просил остановиться – она не слушала. Я взмолился, чтобы она ехала дальше, потому что мы остановились посреди перекрестка. А она начала говорить, что делает Божью работу и смилостивилась надо мной, решив убить меня быстро, вместо того, чтобы мучить всю жизнь, потому что Бог приказал мне страдать из-за моей неправильности, – Курт снова посмотрел на Себастиана, и, должно быть, заметил что-то в его взгляде, откуда словно зачерпнул силы. В глазах Курта неожиданно зажглось пламя, и он продолжил: – Другая машина начала сигналить, заставляя нас тронуться с места, но мы не двигались. Затем я почувствовал удар и больше ничего не помню до пробуждения в больнице. – То есть вы признаете, что она пыталась вас убить? – Да. – Вопросов больше нет, Ваша честь, – сказал Патрик, оставляя информацию об изнасиловании напоследок. Адвокат со стороны защиты встал. – Курт, вы подвергались насилию в школе, так? – начал он гнусавым голосом. Его парик на голове смотрелся совершенно нелепо. – Подвергался, – согласился Курт. – Значит, некоторые из этих фотографий были следствием, – он остановился, показывая на представленные фотографии, – нападений хулиганов, верно? – Эти фотографии были сделаны непосредственно после того, как меня били, – сказал Курт в точности, как научил его Патрик: отвечать на вопрос полностью, но расплывчато. – Кто вас бил? – Моя мачеха, Вероника, – сказал Курт, указав на нее пальцем и, наконец, посмотрев в ее сторону. Ее осветленные волосы отросли у корней. Одета она была чопорно: светло-серый костюм с синеватым оттенком и белая кружевная блузка. В таком наряде она смотрелась невинно, и выглядела при этом так, словно раскаивалась, но, встретив взгляд Курта, ее глаза словно наполнились ядом. Он быстро повернулся к адвокату. – Понимаю, смерть вашего отца было очень трудно пережить, не так ли? – спросил тот. Патрик встал. – Протестую. Это не имеет отношения к делу, – заявил он. – Протест принят, – согласился судья. – Прошу прощения, Ваша честь. Я просто посчитал, что смерть отца оказала дурное влияние на его психологическое состояние. – Протестую: на такое заявление нет основания, – сказал Патрик. – Протест принят, докажите, – отрезал судья. Адвокат кивнул. – Здесь сегодня присутствуют психологи, которые утверждают, что смерть одного из родителей в возрасте Курта могла привести к насильственным галлюцинациям или искажениям воспоминаний. – У вас есть еще вопросы к свидетелю? – раздраженно спросил судья. – Не имею, сэр. – Мистер Хаммел, можете занять свое место, – сказал судья. Курт кивнул и поспешил сеть рядом с Патриком. – У нас получится, Курт. Этот адвокат выставляет себя полным идиотом перед присяжными, которые вряд ли ему поверили. Ты выглядел убедительно, – прошептал он. Курт почувствовал, как Себастиан дотронулся до него кончиками пальцев. Он вытянул руку назад, сплетая их пальцы. Адвокат вызвал свидетелем психолога. Тот принял присягу и сел. – Мистер Полланд, скажите, как профессионал, возможно ли, что воспоминания мистера Хаммела исказились, и ему лишь кажется, что моя клиентка избивала его? – спросил адвокат. – Я верю, что подобное очень возможно. Особенно, если между ними была вражда или он видел в ней угрозу, – честно ответил психолог. – Значит, эти синяки и порезы могли достаться ему от хулиганов в школе? – Да. Он вполне мог поменять их лица на лицо своей мачехи. – Часто ли такое случается в случае смерти отца или матери? – В молодом возрасте – да. – Вопросов не имею. – Обвинение, ваши вопросы, – сказал судья. Патрик встал. – Позвольте спросить, мистер Полланд, верно? – он дождался кивка, – Позвольте спросить, в каком университете вы получали диплом? – Протестую. Это не имеет отношения к делу, – заявил адвокат. Судья уставился на него, затем повернулся к Патрику. – Протест отклонен, – весьма скептично сказал он. – Я бакалавр в области психологии из Университета Нью-Гемпшира. Докторская в области детской психологии, Университет Тафтса, – ответил мистер Полланд. – И в каком возрасте наиболее часты случаи искажения памяти? – Между пятью и одиннадцатью. – Но моему клиенту было пятнадцать, когда умер его отец. – Ну, такое может произойти и с детьми постарше, особенно, если его состояние и так неустойчиво. – С чего вы решили, что у Курта Хаммела неустойчивая психика? – Он молодой гомосексуал, растущий в консервативном городе. – Значит, вы говорите, что у моего клиента слабое психическое состояние, потому что он – гей? – прервал его Патрик. – Конечно нет, это смешно. У меня не выдалось шанса проверить Курта самому. – Так, значит, у вас нет доказательств своей теории? – Н-нет… – Вопросов не имею, ваша честь, – коротко сказал Патрик, снова не дав тому договорить. Он сел рядом с Куртом. Судья глянул на адвоката. – Защите больше нечего сказать, – пробормотал тот. – Суд берет десятиминутный перерыв, прежде, чем вызвать следующих свидетелей, – сказал судья. Он ударил своим молотком и вышел из зала. – Ты был на высоте, Курт, – заверил его Патрик, когда они вышли из зала. Себастиан крепко взял его за руку и поцеловал в висок. – Курт! – женский голос разорвал воздух. Он застыл. – Рейчел? Что ты здесь делаешь? – спросил Хаммел. – Я смотрела новости со своими папами прошлой ночью, и мы увидели, что случилось с тобой, – закричала она и драматично расплакалась. – Почему ты здесь? – повторил Курт. – Я пришла, чтобы поддержать тебя, – сказала она. – Я знаю, как это тяжело для тебя. – Нет, Рейчел, ты ничего не знаешь, – отрезал он. – Ты не должна была приходить сюда. Я не могу заставить тебя уйти, но прекрати мне врать. Ты здесь, чтобы получить свои пятнадцать секунд славы, будто ты мой лучший друг. Продолжай, используй мою боль, как большой старт. Меня это больше не волнует. – Курт, я… – начала она, но тот отвернулся. А затем услышал ее удаляющиеся шаги. – Это было сексуально, – отметил Себастиан. Курт подарил ему легкую улыбку. – Вынуждена согласиться, Фарфоровый, – прозвучал более приятный женский голос. Сантана подошла к ним, внешне оставаясь совершенно спокойной. – То, как ты сорвался на Хоббита, было довольно сексуально. – Сантана? – в замешательстве спросил Курт. – Рейчел написала всем. Мы пришли ради тебя, Курт, – сказала подошедшая Мерседес. Он подошел к ней и, смутившись, заключил ее в объятия. – Вы? – спросил он. – Да, все мы. Думаешь, я бы пошла на такие испытания и риск быть исключенной из черлидеров ради кого-то, кроме тебя, Фарфоровый? – спросила Сантана. Курт улыбнулся ей. Формально они дружили после его недолгого пребывания в группе поддержки. Она, оскалившись как акула, улыбнулась в ответ, – Мы тоже привели нескольких друзей. – За ней стояли все остальные члены хорового кружка и к ним подходили Уорблеры. Курт почувствовал, как заслезились его глаза. Блейн сразу же заключил его в объятия и чмокнул в щеку, когда отстранялся. Джефф с Ником заявили, что они на его стороне. Даже Уэс и Дэвид пришли: однажды Уорблер – навсегда Уорблер. Они обменялись рукопожатиями, пока остальные здоровались с Себастианом. Патрик положил руку ему на плечо. – Время пришло, – сказал он. Курт кивнул и поблагодарил друзей за то, что пришли. Себастиан приобнял его за плечи, и они пошли в зал суда. – Себастиан Смайт, как долго вы с мистером Хаммелом общаетесь в Интернете? – спросил его Патрик. – Около восьми месяцев, – ответил тот. – И вы оба обсуждали свою жизнь дома? – Да. – О чем говорили? – Он рассказывал мне об издевательствах дома. Я настаивал, чтобы он делал фотографии. – Зачем вы это делали? – Потому что у меня были связи с хорошими адвокатами, и я надеялся, что однажды Курт решится подать на нее в суд за домашнее насилие. – Таким образом, вы собирали доказательства? – Да. – Он показывал вам эти фотографии или описывал конкретные случаи, связанные с ним? – Он не показывал мне фотографии, кроме одного случая, который упомянул. – Какой случай? – Он рассказал мне, как случайно уронил фарфоровую тарелку, а его мачеха сунула его руку в осколки. Они застряли у него в руке. – Долгое время ни один из вас не знал, с кем именно общается, верно? – Да, – быстро ответил Себастиан, не давая времени вклиниться в разговор адвокату. – Но после этого случая вы выяснили, что это именно Курт. – Да. – Как вы пришли к такому выводу? – Я увидел его в кофейне, куда мы часто ходим. У него была перевязана рука. В какой-то момент нашей встречи он вышел в туалет, а я пошел за ним, и заметил, как он вытаскивает кусочек фарфора из перевязанной руки. Тогда я и сложил все по кусочкам. Это не каламбур, – добавил он, криво, но очаровательно улыбнувшись присяжным. Они изумленно зашептались, обсуждая ситуацию. – У вас есть записи разговоров? – Да. Есть ссылка на историю переписки. Я распечатал страницы. – Подделать документы невозможно? – спросил Патрик, стараясь охватить все возможности. – Нет, сэр. Если сообщение однажды было отправлено, оно сохраняется на сервере без возможности его отредактировать или удалить, – он продемонстрировал онлайн-переписку. – Спасибо, вопросов не имею, – сказал Патрик. – Мистер Смайт, что подвигло вас последовать в туалет за Куртом в кофейне? – спросил адвокат. Курт услышал, как Патрик тихо фыркнул: он попался на его удочку. – Я захотел в туалет, – невозмутимо ответил Себастиан. Курт сдержал улыбку, но слушал хихиканье от некоторых участников Уорблеров и Новых Направлений. – Что заставило вас сделать вывод, что вы общаетесь именно с Куртом? – Я увидел, как он вытаскивает фарфоровый осколок из руки в тот же день, после того, как мой друг по переписке писал мне, что его мачеха сунула его руку в обломки тарелки, – со скукой в голосе ответил Себастиан. – Значит, по вашему мнению, эта тарелка могла разбиться только в одном месте? – Я не верю в совпадения. – Вы знаете, сколько тарелок разбивается ежедневно, мистер Смайт? – Себастиан подождал отца. – Протестую: это не имеет отношения к делу. И на этот вопрос отвечали ранее, – сказал Патрик. – Протест принят. – Вопросов не имею, – кротко ответила сторона защиты. Вероника выглядела угрожающе, когда он сел. – Вы можете вернуться на место, – сказал судья Себастиану. Тот встал и вернулся на место, коснувшись плеча Курта, когда прошел мимо. – Защита, ваш свидетель, – сказал судья. – Ваша честь, у нас больше нет свидетелей. – Обвинение? – Не имею, сэр, – ответил Патрик. – Заседание закрыто, – просто сказал судья, стукнув молотком. – Мистер Смайт, мистер Корфелоу, в мой кабинет. Патрик вывел Курта из зала заседания. – Не беспокойся, Курт, все на нашей стороне. Даже если это затянется до завтра, мы выиграем дело. – Спасибо, – прошептал в ответ Курт. Патрик тепло ему улыбнулся. – Пожалуйста. Курт почувствовал, как кто-то коснулся его руки и, обернувшись, увидел Куинн, взявшую его под руку. – Я была права, – просто сказал она. – Ты уже знала это, – пробормотал Курт. Куинн обняла его. – Я рада, что ты боролся с этим не один, – сказала она. Он улыбнулся – Ты влюблен в него? – шепотом спросила она, оглянувшись на Смайта, окруженного участниками Новых Направлений. – Да, – тихо ответил Курт, с радостью в глазах глядя на Себастиана. Тот, почувствовав на себе взгляд, посмотрел на Курта и улыбнулся ему так же, как после их первой ночи. – Отлично. Потому что он безумно в тебя влюблен, – сказала она. Курт заулыбался еще шире. – Я знаю.