Unquiet Hands

– А вдруг у нас не получится? – прошептал Курт, глядя в потолок. Себастиан повернулся к нему и подпер голову рукой. – Что именно? – Все это, – Курт неопределенно махнул рукой. – Ты о Веронике или о нас? – спросил Себастиан, прекрасно зная, что Курт имеет в виду её. Но боялся услышать обратное. – О Веронике, – уточнил Хаммел и повернулся к нему. – Все закончится, Лебедь. Завтра будет слушание – и затем она исчезнет из наших жизней. Навсегда. – Не факт. – У нас на руках неопровержимые доказательства. Даже психологи, проводившие собеседования, не станут отрицать этого, – Курт вздохнул. – Их наверняка подкупили, чтобы они неправильно меня диагностировали, – пробормотал он. – Эй, перестань загоняться, – мягко предложил Себастиан, устроив свою голову на подушке Курта, – скоро все кончится. Курт продолжал сверлить взглядом потолок. Себастиан почти уснул, когда тот заговорил снова: – А что, если «мы» – это навсегда? – Смайт слегка напрягся. – А ты хочешь? – Я не знаю. Нам по восемнадцать, Бастиан, как узнать, чего мы захотим через десять лет? Или двадцать? – А если все так – это плохо? – шепнул он. – Конечно, нет. Будет прекрасно, если мы проведем вместе всю жизнь. – Тогда не думай о том, что будет через десять лет. Думай о настоящем, – Курт улегся на бок, к нему спиной и, взяв руку Себастиана, уложил ее на себя. – Люблю тебя, – прошептал Себастиан, обнимая его. – Я тоже тебя люблю, – пробормотал Курт, затем его дыхание выровнялось, и он уснул. *** – Мистер Уайтс, повторяю: ваши доказательства неубедительны, – сказал судья. Новый адвокат Вероники склонил голову. – Выслушайте нас, сэр, – попросил он. – Слушаю, – вздохнул судья. Аргументы адвоката строились на детальном описании психологического состояния Курта. Вероника то бросала в сторону Курта ненавистные взгляды, пока никто не видел, то изображала раскаяние. Патрик же с серьезным видом сидел рядом с Хаммелом, а последний не сводил глаз со стола, изучая волокна древесины. Он вполуха слушал нелепые аргументы и желал придушить адвоката, но не хотелось выглядеть полным придурком. Когда тот закончил свою речь, судья хмыкнул и перевел взгляд на Патрика. – Смайт, хотите что-нибудь добавить? – спросил он. – Это абсурд, – коротко сказал Патрик, точно выразив мысли Курта. Он открыл папку, в которой хранил все свидетельства по делу. Понимая, что сторона защиты обязательно придерется к наличию родственных связей между ним и основным психологом Курта, Патрик обратился к услугам сторонних. Курт, в свою очередь, побывавший на трех сеансах у различных специалистов, чувствовал себя так, словно рассказывал свою историю, лишь бы от всего этого отделаться. Судья изучал доказательства в полной тишине. Патрик положил руку на спинку кресла Курта, словно защищая, и это не ускользнуло от взгляда Вероники. Патрик Смайт был неприступным человеком. Его темно-русые волосы были густыми, а телосложение – невероятным; он был сильным и высоким, как Себастиан, его подбородок был угловатым и мощным, а брови выгодно оттеняли пронзительные зеленые глаза. Один этот взгляд мог запугать большинство людей. Вероника продолжала злобно на него поглядывать. Судья вздохнул и откинулся на стуле. Он взглянул на адвоката Вероники: – Это слишком уличающее показание. – Знаю, но вы должны мне поверить, – взмолился тот. – Не очень-то верится. Мне больше по душе доказательства мистера Смайта. Я знаю, что вы понимаете всю шаткость вашего положения. И помните, как к вашим показаниям отнеслись на суде. Вы точно хотите повторения? – Мне нужно, чтобы люди поняли, что я невиновна, а мой пасынок – нестабилен, – тихо сказала Вероника. Курт зло посмотрел на нее. – Полагаю, оба свидетельства абсолютно разные, – рыкнул Патрик, – не говоря уже о вреде, который вы причинили. – Мистер Смайт, прошу тишины, – сказал судья, – А вас, миссис Хаммел, призываю впредь не бросаться такими заявлениями на суде. – Мы готовы снять обвинения за изнасилование, если вы дадите ей от пятнадцати до двадцати лет без возможности досрочного освобождения и отправите в психиатрический реабилитационный центр, – объяснил Патрик. – На суде вы так легко не отделаетесь за покушение на убийство человека. – Соглашайтесь на сделку, – призвал судья. Вероника поджала губы. – Могу я поговорить со своей клиенткой? – спросил мистер Уайтс. Судья кивнул и жестом попросил Патрика и Курта покинуть помещение. – Она примет сделку, – уверенно сказал мистер Смайт. Курт с надеждой посмотрел на него, – я по глазам понял. Она знает, что придется снова судиться. Если мы выдвинем обвинение в изнасиловании, она может получить до пятидесяти лет тюремного заключения. – Значит, скоро все закончится? – спросил Курт. – Верно, – заверил его Патрик с улыбкой. Хаммел неуверенно улыбнулся в ответ. Они вернулись, когда судья пригласил их, сели на места и стали ждать вынесения приговора. Курт взглянул на Веронику – та казалась очень злой и поникшей. Он глубоко вздохнул. – Моя клиентка идет на сделку, – сказал адвокат. – Отлично, – ответил Патрик, указывая на папку с делом Курта; судья вернул ее. Патрик вынул оттуда контракт и направился к Веронике за подписью. Когда они уходили, она смотрела им вслед, отчего Курт буквально чувствовал ее обреченность. Больше Вероника его не побеспокоит. – Все кончено, Курт, – сказал Патрик и сел в Линкольн. – Слава богу, – пробормотал Курт. Патрик положил руку ему на плечо. – Наслаждайся летом, – с улыбкой посоветовал он, – Себастиан ждет тебя дома. Когда Патрик припарковался, Курт выскочил из машины и побежал в объятия Себастиана. Тот поймал его и закружил вокруг себя, словно они снимались в дурацкой романтической мелодраме. Курт засмеялся, крепко обхватив руками шею Себастиана, и, когда встал на землю, страстно его поцеловал. – Все кончено, – крикнул Курт, слезы радости текли по его щекам. – Все кончено, – согласился Себастиан, стирая пальцами его слезы. Взяв лицо Курта в ладони, он прижался к нему для еще одного поцелуя. Себастиан утянул его в дом, но до кровати они не дошли.